Статья:

К ВОПРОСУ ОБ ЭТИМОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИКАХ АБСТРАКТНОЙ ЛЕКСИКИ: ФОНОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Конференция: V Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: гуманитарные науки»

Секция: 9. Филология

Выходные данные
Никулина Е.В. К ВОПРОСУ ОБ ЭТИМОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИКАХ АБСТРАКТНОЙ ЛЕКСИКИ: ФОНОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ // Молодежный научный форум: Гуманитарные науки: электр. сб. ст. по мат. V междунар. студ. науч.-практ. конф. № 5(5). URL: https://nauchforum.ru/archive/MNF_humanities/5(5).pdf (дата обращения: 22.10.2021)
Лауреаты определены. Конференция завершена
Эта статья набрала 0 голосов
Мне нравится
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
на печатьскачать .pdfподелиться

К ВОПРОСУ ОБ ЭТИМОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИКАХ АБСТРАКТНОЙ ЛЕКСИКИ: ФОНОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Никулина Екатерина Владимировна
студент 4 курса, факультет иностранных языков, г. Курск
Петухова Елена Владимировна
научный руководитель, канд. филол. наук, доцент, Курский государственный университет, г. Курск

На протяжении долгого времени велись споры об отприродной фонетической мотивированности языкового знака, вследствие чего само понятие звукоизобразительности и ее роль в развитии языковой системы ставились под сомнение или вовсе пренебрегались многими учеными, придерживающимися соссюровского постулата о непроизвольности языкового знака. Однако из ряда исследований, проведенных на материале как родственных, так и неродственных языков, становится очевидно, что именно примарная связь между звуковой оболочкой слова и его значением легла в основу номинаций лексических единиц, обладающих не только конкретной, но и абстрактной семантикой [1].

Принцип Ф.де Соссюра о произвольности языкового знака представляется справедливым, если рассматривать только синхронический срез языковой системы. Однако поскольку эта система носит динамический характер, то такое разделение представляется несколько схематичным, искусственным. Если состояние системы языка на данном временном отрезке есть результат его развития во времени и пространстве, то необходимо подвергнуть анализу и диахронический аспект системы [5]. Как справедливо отмечает М.М. Маковский «каждое слово содержит своеобразную тайнопись своей жизни, где в закодированном виде воплощается его «родословная»» [2].

По словам С.В. Воронина, это особенно важно, когда речь идет о звукоизобразительной системе языка, где весьма сильны процессы денатурализации, когда фонетическое и семантическое развитие лексемы приводит к ослаблению либо утрате первичной фонетической связи между звуком и значением [1, с. 187].

Исследования разных пластов лексики также показывают, что некоторые названия, ощущаемые как производные в синхронии, восходят к звукоизобразительной основе:

cow (корова) — O.E. cu "cow," from P.Gmc. *kwon, earlier *kwom, from PIE *gwous ultimately imitative of lowing (cf. Sumerian gu, Chinese ngu, ngo "ox");

sow (свинья) — O.E. sugu, su "female of the swine," from P.Gmc. *sugo (cf. O.S., O.H.G. su, Ger. Sau, Du. zeug, O.N. syr), from PIE root *su- (cf. Skt. sukarah "wild boar, swine, imitative of pig noise [3].

Подчеркивая сильные стороны теории первичной мотивированности языкового знака, И.Н. Горелов отмечает, что она учитывает момент «живого созерцания», предшествующего моменту «абстрактного мышления», ведь именно конкретно-наглядный интеллект мог породить конкретное представление, которое имитирует свойство объекта [1, c. 133].

Таким образом, возникает вопрос, может ли слово, обладающее абстрактным значением, иметь «звуковое» происхождение, подвергшееся со временем денатурализации? В связи с этим представляется интересным анализ абстрактной лексики, с тем, чтобы определить, возможно ли в действительности считать звукоизобразительность одним из факторов примарной номинации слова.

В рамках настоящего исследования анализу были подвергнуты лексические единицы английского языка, выражающие такие абстрактные понятия, как гнев, злость, обиду, месть и другие негативные эмоции, возникающие у человека, а также их конкретные проявления. Всего было рассмотрено 80 единиц, их этимологичекий анализ показал, что 18 слов (22 %) являются звукоизобразительными:

tiff (ссора) — 1727, "outburst of temper," imitative, "from the sound of a slight puff of air or gas";

huffiness (обида) — from huff, mid-15c., apparently imitative of exhaling;

grudge (злоба) — c.1200, grucchen, "to murmur, complain," from Old French grouchier "to murmur, to grumble," of unknown origin, ultimately imitative;

growl (раздражение) — 1660s, from Middle English grollen "to rumble, growl" (early 15c.), from Old French grouler "to rumble," said to be from Frankish; ultimately of imitative origin;

snarl (досада) — "growl and bare the teeth," 1520s, perhaps from Dutch or Low German snarren "to rattle," of imitative origin (cf. German schnarren "to rattle," schnurren "to hum, buzz");

bark (лай) — in reference to a dog sound, Old English beorcan "to bark," from Proto-Germanic *berkanan (cf. Old Norse berkja "to bark"), of echoic origin;

roar (рев) — Old English rarian "roar, wail, lament, bellow, cry," of imitative origin (cf. Middle Dutch reeren, German röhren "to roar;" Sanskrit ragati "barks;" Lithuanian reju "to scold;" Old Church Slavonic revo "I roar;" Latin raucus "hoarse");

sting — Old English stingan "to prick with a small point" (of weapons, insects, plants, etc.), from Proto-Germanic *stenganan (cf. Old Norse stinga, Old High German stungen "to prick," Gothic us-stagg "to prick out," Old High German stanga, German stange "pole, perch," German stengel "stalk, stem"), from PIE *stengh-, nasalized form of root *stegh- "to prick, sting" of imitative origin (cf. Old English stagga "stag," Greek stokhos "pointed stake").

Как видно из вышеприведенных примеров, звукоизобразительная лексика действительно лежит в основе номинации конкретных выражений проявления отрицательных эмоций. В данном случае важны такие свойства звукоизобразительности, как конкретность, образность, экспрессивность.

Более сложными представляются примеры наименования самих эмоций, когда семантическое развитие лексических единиц достигает высот абстракции. Как отмечает С.В. Воронин, «часто связь между звуком и значением настолько эффективно «запрятана» в слово, что, оставаясь в пределах микросистемы одного языка, этимолог оказывается не в состоянии выявить эту связь» [1, с. 152].

Рассмотрим единицу anger (гнев):

anger — c. 1200, "to irritate, annoy, provoke," from Old Norse angra "to grieve, vex, distress; to be vexed at, take offense with," from Proto-Germanic *angus (cf. Old English enge "narrow, painful," Middle Dutch enghe, Gothic aggwus "narrow"), from PIE root *angh- "tight, painfully constricted, painful" (cf. Sanskrit amhu- "narrow," amhah "anguish;" Armenian anjuk "narrow;" Lithuanian ankstas "narrow;" Greek ankhein "to squeeze," ankhone "a strangling;" Latin angere "to throttle, torment;" Old Irish cum-ang "straitness, want").

Таким образом, anger восходит к значению удушья, а ранее узости и боли, имея при этом параллели в нескольких языках. Петухова Е.В. отмечает, что то же можно сказать и о сходных в звуковом отношении лексемах anguish, anxious, angst имеющих абстрактные значения страдания, волнения, мучения, тоски. Они восходят к латинскому angusta «сжатие, удушье» и далее к индоевропейскому корню со значением «узость, сжатие». Размышляя о возможных первичных фоносемантических соответствиях древних основ, необходимо отметить, однако, предполагаемую диффузность протоиндоевропейских корней, а, следовательно, их вероятную расплывчатость и многозначность, что являлось результатом несовершенства артикуляторного аппарата [5].

Не менее интересным, в связи с вышесказанным, представляется и анализ этимологии слова sphinx (древнегреческое мифическое существо с головой женщины, лапами и телом льва и крыльями грифона, которое заманивало в ловушку путников мужского пола, задавало им каверзную загадку, и душило тех, кто не мог ответить на вопрос). Слово sphinx напрямую означает душительница, при этом отображая суть легенды:

sphinx (сфинкс) — early 15c., "monster of Greek mythology," from Latin Sphinx, from Greek Sphinx, literally" the strangler," a back-formation from sphingein "to squeeze, bind", “to hold tight”.

Интересно отметить, что далее из этого значения в английском языке появляется лексема sphincter, обозначающее круговую мышцу, суживающую и замыкающую при сокращении наружное и переходное отверстие [4].

Следует также обратить внимание, что такие слова как acerbity, acrimony, которые имеют абстрактные значения язвительность, злость, жестокость, резкость, восходят к одному протоиндоевропейскому корню *ak- (острый), что также отображает связь слова и значения:

acrimony — 1540s, "quality of being acrid," from Middle French acrimonie or directly from Latin acrimonia "sharpness, pungency of taste," figuratively "acrimony, severity, energy," from acer "sharp" + -monia suffix of action, state, condition;

acerbity — 1570s, from Middle French acerbité, from Latin acerbitatem (nominative acerbitas) "harshness, sharpness, bitterness," from acerbus "bitter to taste, sharp, sour, tart" (related to acer "sharp;" cf. Latin superbus "haughty," from super "above"), from Proto-Italic *akro-po- "sharp," from PIE *ak- "sharp".

Также можно отметить ряд случаев, когда такие чувства как тоска, депрессия, гнев, возмущение восходят к глаголам движения, означающим извиваться, изгибаться, поворачиваться. Например, слово hump восходит к протоиндоевропейскому *kemb- (to bend, turn, change), а единица wrath происходит от протоиндоевропейского корня *wreit- (to turn).

Нельзя не отметить, что, в примерах конкретных проявлений негативных эмоций (tiff, huffiness, growl, snarl, bark, roar) на первый план выходят звукоподражательные характеристики слова, то есть в основе номинации лежит акустический признак денотата, и «звуковая» сторона значения в большей степени эксплицитна.

Однако, при анализе лексики с абстрактным значением, оказывается, что в основе номинации лежит неакустический признак (обозначение удушья, изгиба, острого), а, следовательно, выявление примарной мотивированности представляет определенные трудности в силу своей имплицитности и должно осуществляться в рамках сравнительной типологии языков.

 

Список литературы:

  1. Воронин С.В. Основы фоносемантики. — М.: ЛЕНАНД, 2006. — 248 с.
  2. Маковский М.М. Лингвистическая генетика: Проблемы онтогенеза слова в индоевропейских языках. М., 1992. — 189 с.
  3. Никулина Е.В., Некоторые мотивы номинации английских зоонимов — [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://sibac.info/index.php/2009-07-01-10-21-16/5896-2013-01-19-07-53-13 (дата обращения 19.09.2013).
  4. Никулина Е.В., Об этимологии зоонимов-обозначений мифических существ в английском языке — [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://sibac.info/index.php/2009-07-01-10-21-16/7836-2013-05-18-00-13-08 (дата обращения 19.09.2013).
  5. Петухова Е.В., О первичном звукосимволизме абстрактных значений — [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://sibac.info/index.php/2009-07-01-10-21-16/6069-2013-01-27-08-20-37 (дата обращения 19.09.2013).
  6. Skeat W. The Concise Dictionary of English Etymology. — Wordsworth Edition Limited 2007. — 643 с.