Статья:

КОНЦЕПТ КАК ПРОЦЕСС СТРУКТУРИРОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ ОБ ОКРУЖАЮЩЕМ МИРЕ (НА ПРИМЕРЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ КОНЦЕПТОСФЕР АНГЛИЙСКОГО И ИНГУШСКОГО ЯЗЫКОВ)

Конференция: XVIII Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: гуманитарные науки»

Секция: 9. Филология

Выходные данные
Мачукеева Ф.С. КОНЦЕПТ КАК ПРОЦЕСС СТРУКТУРИРОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ ОБ ОКРУЖАЮЩЕМ МИРЕ (НА ПРИМЕРЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ КОНЦЕПТОСФЕР АНГЛИЙСКОГО И ИНГУШСКОГО ЯЗЫКОВ) // Молодежный научный форум: Гуманитарные науки: электр. сб. ст. по мат. XVIII междунар. студ. науч.-практ. конф. № 11(17). URL: https://nauchforum.ru/archive/MNF_humanities/11(17).pdf (дата обращения: 30.11.2022)
Лауреаты определены. Конференция завершена
Эта статья набрала 10 голосов
Мне нравится
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
на печатьскачать .pdfподелиться

КОНЦЕПТ КАК ПРОЦЕСС СТРУКТУРИРОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ ОБ ОКРУЖАЮЩЕМ МИРЕ (НА ПРИМЕРЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ КОНЦЕПТОСФЕР АНГЛИЙСКОГО И ИНГУШСКОГО ЯЗЫКОВ)

Мачукеева Фатима Салмановна
студент Ингушского государственного университета, РФ, Республика Ингушетия, г. Магас
Угурчиева Айшат Таблихановна
научный руководитель, преподаватель кафедры английского языка филологического факультета ИнгГУ, РФ, Республика Ингушетия, г. Магас

 

Концепт — оперативная содержательная единица всей картины мира, отраженная в человеческой психике. В процессах мышления человек пользуется концептами, которые отражают суть результатов человеческой деятельности и знаний об окружающем мира в виде неких величин знания. Концепты возникают в процессе структурирования информации как об объективном положении дел в мире, так и о воображаемых мирах. Разница наблюдаемых и воображаемых явлений сводятся к единому и позволяют хранить знание о мире. Концепт — многозначный термин, который происходит от латинского слова “conception”, которое может иметь значения «сумма», «система», «познание», «понимание», «соединение», «выражение», «совокупность», «формулировка идеи». Когнитивистика, которая изучает связи между сознанием и окружающей действительностью, еще не ответила на вопрос о том, как возникают концепты, не указав на процесс образования смыслов в самом общем виде. Лучшим доступом к описанию и определению природы концептов является язык. И здесь большинство ученых считают, что в качестве простейших концептов следует рассматривать те концепты, которые представлены одним словом, а в качестве сложных — те, которые представлены в словосочетаниях и предложениях. Одни считают, что анализ лексических систем языков может привести к обнаружению небольшого числа «примитивов», комбинацией которых можно описать далее весь словарный состав языка. Другие же считают, что часть концептуальной информации имеет способы их языкового выражения, но часть этой информации представляется в психике другим образом — схемами, образами, картинками т. п.

Для образования концептуальной системы необходимо предположить существование некоторых исходных, или первичных концептов, из которых и развиваются все остальные, они организуют концептуальное пространство и выступают как основной элемент его деления.

По мнению Р. Джекендоффа, основными частями, составляющие концептуальную систему являются концепты, близкие «семантическим частям речи» — концепты объекта и его частей, действия движения, времени, признака, места или пространства. Концептуальная система — это совокупность всех концептов, данных уму человека, и их упорядоченное объединение.

Ученые предполагают, способность к образованию концептов является врожденной, и что частью этой способности является знание неких правил образования концептуальных структур. Одновременно развитие этих структур зависит в определенной степени от человеческого языкового опыта. Многие ученые считают, что концептуальная система создается еще на доязыковой стадии существования индивида и приобретает невербальный характер, и поэтому должна рассматриваться в терминах ментальных репрезентаций.

Концепт формируется речью, речь осуществляется в пространстве души с ее энергией, интонацией, жестикуляцией, ритмами, многочисленными уточнениями, которые и составляют смысл комментаторства, а грамматика включена в нее как часть.

Эмоциональные концепты имеют особенную значимость и ценность для создания эмоциональной картины мира. Интерпретирование содержания эмоциональных концептов «удивление», «радость», «страх», «печаль», «гнев», «отвращение» осуществляется с позиций лингвопсихологии, а также в выявлении и описании вербальных средств, репрезентирующих соответствующее содержание в языках (английском и ингушском). Национальный миропорядок, существующий в любом сознании любого этноса немыслим без отраженных в языке ценностных ориентиров. Оценивание на эмоциональном и ценностном уровнях превращает мир объективный в мир отраженный.

Учитывая всю сложность теории эмоций, лингвист в первую очередь должен исследовать собственно языковые механизмы обозначения и выражения эмоций, тем более, что «чувства только тогда приобретают значение для лингвиста, когда они выражены языковыми средствами».

При сопоставительном изучении эмоциональности художественного текста разных языков необходимо учитывать межкультурную специфику выражения эмоций, что обусловлено двойственной природой самого понятия эмоции: с одной стороны это универсальное психологическое, физиологическое состояние, а с другой стороны это эмоциональный концепт, наделенный определенным планом выражения в той или иной языковой культуре.

Как мы уже сказали, эмоция обладает специфическими для каждого народа чертами, поскольку у каждого народа своя собственная картина мира, через которую субъективируется образ окружающего мира. Анализ языковых единиц (фразеологизмов, метафор, паремий) вербализующих эмоции, в частности, «страх» позволит нам исследовать общие и культурно-специфические содержательные признаки эмоционального концепта “fear” / «кхерам» в английской и ингушской языковых картинах мира.

В основе исследуемого нами концепта “fear” / «кхерам» лежит эмоция. Она входит в список базовых, фундаментальных эмоций. Ее порождает различного рода опасность. Ей соответствует свой собственный индивидуальный универсальный мимический, жестовый, поведенческий код реакции. Страх — это универсальный психический феномен, которому тем не менее присуща этноспецифичность, обусловленная «индивидуальным эмоциональным трендом и национальным индексом данной культуры» [4]. Вербализация концепта “fear” / «кхерам» осуществляется посредством единиц лексического и фразеологического уровней языка.

Итак, страх в английском и ассоциируется с такими чувствами и состояниями, как ярость, гнев, негодование; he got terribly angry , but he was more afraid), отвращение (great fear and disgust were fighting inside him), недоброжелательность, беспомощность), тоска now he was ashamed of that childish fear of being expelled), уважение.

В ингушском языке понятие «страх» передается словами кхера гл. (бояться), кхерам сущ. (боязнь, страх, опасность), кхерамедар сущ. (страшное), унзара прил. (ужасный), кхераме прил. (опасный), цавахьа гл. (не осмеливаться, бояться), лоравалар гл. (опасаться). Доктор философских наук Танкиев А.Х. об этнических и эстетических терминах ингушского языка пишет: «Кхерамедар — эстетически негативное понятие, характеризующее объекты и явления, вызывающие чувства страха… Опасность, вызывающая страх, у ингушей могла быть как реальной, так и мнимой. В последних случаях страх был обусловлен верой в сверхъестественные силы (джины, языческие бог и другие культы поклонения или суеверия)».

Переживание страха, проистекающего из боязни быть осужденным социумом (страх публичного осуждения, страх несостоятельности, отступления от принятых норм и т. д.), или ситуация, когда чувство страха неоправданно велико по сравнению с причиной, его вызвавшей, описываются посредством связи страха со стыдом. Чувство стыда выступает в качестве отражения переживаемой эмоции. По данным нашей выборки описание данной связи релевантно для языков сопоставляемых лингвокультур, но более актуально для ингушской и английской, что может свидетельствовать о большей значимости социального типа страха в этих культурах, по сравнению с русской лингвокультурой:

“I got scared out of my wits at the thought I could fail, but suddenly a strong feeling of shame came over me” (Allende, HS).

«Хьо кхера ма кхера, ва кура, ва дог! Хьо доха ма доха, ва майра, ва дог! (Мальсагова Ф.). Цхьаь ягIа га михах кхер, цхьаь саг нахах кхер. (посл.)

Большинство из выявленных связей оказываются релевантными и для английской, и для ингушской, и для русской лингвокультуры, что доказывает общность эмоционального концепта “fear” / «кхерам» в английской и ингушской лингвокультурах.

Страх и в английской, и в ингушской лингвокультурах воспринимается как нечто плохое, отрицательно воздействующее на человека, как некий неблагоприятный фактор, который отражается в литературе, чаще всего с помощью метафорических моделей «When the fear left her alone she finally relaxed», «кхеравенна са д1адахад»). Еще одной общей для сопоставляемых языков является осмысление страха через черный цвет. В силу своей отрицательности страх воспринимается как черный цвет (“He was over whelmed with black panic”).

В исследуемых языках представлены случаи, когда страх ассоциирован уважением, в данном случае речь идет о покорности и молчании как ответе на предлагаемую эмоцию: “Despair and fear gave her such courage, that she could hardly resist the temptation of fighting George”, «Кхере а, сий массахан дора цо ший командира» (Боков А.).

Также из общего числа отобранных фразеологических единиц нами обнаружены лексические эквиваленты, где имеет место полное или частичное совпадение формальных и семантических признаков. Например: бояться собственной тени “to be afraid of one’s own shadow”; со страхом и трепетом “in fear and tremdling”; бертех кхере- хьунаг1а ма аха(посл); валарах ма кхера, къелах кхера-(посл); ц1ерах сана кхера.(посл).

В ингушском языке выделяются случаи актуализации концепта «кхерам» в отношении высшей степени религиозности, веры и покорности Всевышнему: Даьлах кхера (бояться Бога, быть покорным Богу).

Кортош чудаха, Даьлах кхерабенна баьгIаб мовлат дéша гулбенна боккхий нах. (И. Кодзоев)

Результаты проведенного исследования языковых средств, вербализующих концепт «страх» в английском и ингушском языках, позволяют сделать вывод, что для англичанина переживание страха сопряжено с внешними физическими неудобствами, а в ингушском языке отмечена тенденция к акцентированию социальной функции страха. Ингушскому языку свойственно более скупое описание переживания страха, что является отражением крайне негативного отношения в ингушской языковой культуре ко всяким родам проявлениям слабости.

 

Список литературы:

  1. Боков А. «Къовсам» — Назрань, 2006.
  2. Кодзоев И. «Вешта аьлча» — Нальчик, 2003.
  3. Кодзоев И. « Хьасани, Хьусени, Анжела яха хоза йи1иги», Назрань, 2011.
  4. Шаховский В.Н. Эмоции. Долингвистика. Лингвистика. Лингвокультурология. — М., 2013 г.