Статья:

КЛАССИФИКАЦИЯ ИСТОЧНИКОВ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА РОССИИ: ТРАДИЦИОННЫЙ И НЕТРАДИЦИОННЫЙ ПОДХОДЫ

Конференция: XXXIII Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: гуманитарные науки»

Секция: 10. Юриспруденция

Выходные данные
Данихно С.Н. КЛАССИФИКАЦИЯ ИСТОЧНИКОВ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА РОССИИ: ТРАДИЦИОННЫЙ И НЕТРАДИЦИОННЫЙ ПОДХОДЫ // Молодежный научный форум: Гуманитарные науки: электр. сб. ст. по мат. XXXIII междунар. студ. науч.-практ. конф. № 4(32). URL: https://nauchforum.ru/archive/MNF_humanities/4(32).pdf (дата обращения: 18.08.2018)
Лауреаты определены. Конференция завершена
Эта статья набрала 11 голосов
Мне нравится
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
на печатьскачать .pdfподелиться

КЛАССИФИКАЦИЯ ИСТОЧНИКОВ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА РОССИИ: ТРАДИЦИОННЫЙ И НЕТРАДИЦИОННЫЙ ПОДХОДЫ

Данихно Светлана Николаевна
магистрант Ростовского государственного экономического университета (РИНХ), РФ, г. Ростов-на-Дону
Берлявский Леонид Гарриевич
научный руководитель, д-р ист. наук к.ю.н., проф. Ростовского государственного экономического университета (РИНХ), г. Ростов-на-Дону

Вопросы классификации источников права в настоящее время всё в большей степени привлекают внимание исследователей. Поиск оснований классификации источников права в науке конституционного права и других отраслевых дисциплинах является одним из способов преодоления глубокого кризиса, который переживает в настоящее время юридическое источниковедение. Доминирует традиционное понимание классификации как логической процедуры распределения массива явлений и процессов, атрибутируемых в качестве источников права, по группам в зависимости от их общих признаков. Причиной указанного кризиса является, в частности, обширность предметного поля как следствие отсутствия единства критериев понятия «источник права». Вторая, – мировоззренческая, – причина кризиса – прямая зависимость понимания сущности и критериев подразделения источников права на группы от типа правопонимания. Третья (формальная) происходит из неопределённости и противоречивости понятия, статуса, классификаций и иерархий источников права, закреплённых в действующих актах российского законодательства, в том числе, в Конституции Российской Федерации. Не способствует ясности и отсутствие до настоящего времени столь ожидаемого «закона о законах».

Проблема источников конституционного права без преувеличения является ключевой для как построения общетеоретических подходов к систематизации и классификации источников права, так и для осуществления аналогичных операций применительно к их отраслевым корпусам.

Прежде всего, в Конституции Российской Федерации зафиксированы основные принципы классификации и систематизации источников. При этом продолжают оставаться пробелы либо достаточно неопределённые положения, затрудняющие установление места того или иного источника права в общей системе. Именно Конституция РФ и на символическом, и на формально-правовом уровне является своеобразной отправной точкой логических операций с массивом источников права. Принятие в декабре 1993 г. действующего Основного Закона можно считать хронологической границей, отделяющей категорию т.н. «памятников права» от источников права, относящихся к современной правовой системе.

Следует признать, что вопрос о классификации источников конституционного (государственного) права широко обсуждался уже в советской юридической науке. Начиная с 1940-х гг. учебные издания по государственному праву, как правило, содержали самостоятельные разделы, посвящённые источникам отрасли [18]. В начале 1960-х А.И. Лепёшкин, анализируя принципы построения системы курса советского государственного права, настаивал на значимости раскрытия вопросов источников права и, прежде всего, «раскрытие сущности Советской Конституции, ее форм, выявление ее основных принципов как главнейшего источника советского государственного права» [13, с. 52]. Внимание авторов советского времени было сосредоточено, в том числе, на проблемах классификации источников государственного права СССР.

В монографии О.Е. Кутафина изложены и подробно проанализированы многочисленные авторские классификации, созданные в советский период. Подавляющее большинство их основаны на таком критерии, как вид правового акта, содержащего государственно-правовые нормы. Можно констатировать, что в классификациях, предпринятых А.И. Лепёшкиным, В.С. Основиным, Я.Н. Уманским и рядом других советских учёных, источники государственного права подразделялись на группы в соответствии с местом, занимаемым издавшим акт государственным органом в государственном механизме.

Вторым характерным признаком указанных классификаций является единство предметного поля: в соответствие с доминирующими в науке того периода представлениями, корпус источников включал лишь совокупность нормативно-правовых актов различных уровней.

Своеобразным компромиссом между подобным подходом и очевидной даже для позитивистской советской науки несводимости к нормативным актам многообразных явлений, подпадающих под определение «источник права», стала дихотомия «материальные» - «формальные» источники права. Она позволяла разграничивать т.н. «силы, порождающие право» (материальные источники) и внешние формы выражения правовых норм («формальные источники права», «источники права в юридическом смысле»). Подобное деление было широко распространено в тогдашней науке государственного права. Например, А.И. Лепёшкин разделял источники государственного права в материальном и юридическом смысле [10, с. 63].

Классификации, построенные по описанной выше модели, можно отнести к категории традиционных. Приверженцы такого подхода исходят из дихотомии источников и форм права; отождествляют понятие «источник права» (в формальном смысле) с нормативными юридическими актами различных уровней; постулируют иерархический характер системы источников права и верховенство закона, а также главенство в ней конституционного акта. В рамки такого традиционного подхода укладывается и детально разработанная О.Е. Кутафиным, достаточно популярная до настоящего времени «территориальная» классификация, подразумевающая выделение федеральных, федерально-региональных, региональных, регионально-местных и местных источников конституционного права [11, с.33].

Не стоит, однако, думать, что традиционный подход к классификации источников конституционного права является достоянием исключительно минувшей эпохи. В современных исследованиях по-прежнему воспроизводятся классификационные схемы прежних лет. М.Ф. Чудаков на основе детального анализа современных трактовок понятия «источник права» приходит к выводу о том, что, за редким исключением (например, известная критическая позиция по этому вопросу, высказанная М.В. Баглаем [2, с. 31]), в современной науке конституционного права весьма популярным остаётся подразделение источников на материальные и формальные [20, с.6]. Иерархический характер их системы практически не подвергается сомнению.

Так, в исследовании середины 2000-х г., посвящённом поиску методологических подходов к построению системы источников конституционного права, В.А. Лебедев и П.М. Кандалов пишут о присущей этой системе иерархичности, а также о том, что место каждого элемента «напрямую зависит от юридической силы акта, которая, в свою очередь, зависит от места органа, издавшего данный акт, в системе органов государства» [12, с. 10]. Налицо полное совпадение идей с постулатами традиционного подхода к классификации источников конституционного права. По-прежнему учёные с лёгкостью прибегают к подразделению источниковой базы отрасли на группу нормативных правовых актов и группу «других форм выражения конституционно-правовых норм» [16, с. 27].

В настоящее время активно формируются и отстаивают право на существование подходы к классификации, основанные на обновлённом понимании источников конституционного права. Определим параметры таких нетрадиционных подходов.

Прежде всего, в основе нетрадиционных классификаций лежит обновлённое толкование понятия и состава корпуса источников права. Современные конституционалисты относят к числу источников отрасли общепринятые принципы и нормы международного права, практику высших судов Российской Федерации, акты Центральной избирательной комиссии РФ, акты референдума, декларации, договорные акты, акты официального несудебного толкования законов, правовые обычаи и проч. Отдельные из названных правовых явлений считались источниками конституционного права уже в советской науке (И.Я. Фарбер, В.Ф. Коток и др.), В той или иной степени они признаны сегодня научным сообществом в качестве таковых. Тем не менее, постоянно выдвигаются и куда более спорные варианты, например, «нормативные акты политических партий» [9, с.15]. Многообразие вариантов создаёт дополнительные сложности для осуществления классификации.

С большим трудом прокладывает себе дорогу весьма характерный для нетрадиционных подходов к классификации и систематизации источников конституционного права отказ от догмата иерархичности системы источников права. Один из наиболее авторитетных исследователей источников права М.Н. Марченко призывает отказаться от практики сведения иерархии правовых форм к отношениям прямого подчинения, основанном на иерархии государственных органов. Он подчёркивает многообразие и комплексный характер таких связей (координации, взаимодополнения, детализации содержания) [14, c. 12-13.]. Подобная точка зрения отстаивается и в конституционно-правовых исследованиях [19, с. 233], хотя и является предметом споров.

Для обновлённых подходов к классификации и систематизации источников конституционного права чрезвычайно характерно разграничение формальной (идеальной) модели правовой системы и правовой реальности. Наиболее ярко эту идею сформулировал в середине 1990-х г. В.О. Лучин. Введённое им в научный оборот понятие «указное право» характеризует состояние фактической подмены законодательных актов продуктами нормотворчества органов исполнительной власти. Российские учёные признают искажение конституционного принципа верховенства федерального закона, вызванного издержками ведомственного, регионального и местного нормотворчества [6, с. 247; 11, с. 68;]. Следствием подобных явлений становится искажение системных связей между источниками права и их отдельными группами.

Однако ключевым свойством нетрадиционных подходов к классификации источников конституционного права является многообразие оснований классификации.

М.В. Баглай и Е.А. Козлов, категорически отрицая дихотомию «материальные» - «формальные» источники конституционного права, исходят из подразделения их на две сферы: источники естественного (к этой категории относятся, в частности, права и свободы человека и гражданина) и позитивного права (основной источник здесь это конституционный акт) [2. с. 29-33].

Во многих современных исследованиях предпринимается попытка обосновать разграничение источников конституционного права на основные и дополнительные. Признаком основных источников называют то, что они «имеют широко распространенное функционирование, закрепились как эффективные инструменты правового регулирования» [1, с.10]. Впрочем, распределение источников по группам осуществляется, как правило, на основе традиционных подходов. К числу основных источников относят Конституцию, конституционные законы, иные законодательные акты. В этом плане весьма интересна позиция М.В. Баглая, экстраполирующего принцип верховенства права человека на систему источников конституционного права, утверждая, что «если закон противоречит естественному праву, он ничтожен» [2, с.33].

К этой классификации тесно примыкает членение корпуса источников права на формализованные и неформализованные. К числу последних принято относить правовые принципы и правовые доктрины [7, с.8-9].

Достаточно популярным является подразделение источников отрасли на категории традиционных и нетрадиционных. Подобное деление признаёт, в частности, такой авторитетный специалист, как Е.В. Колесников, относящий к категории нетрадиционных постановления Конституционного Суда РФ, других органов конституционной юрисдикции и государственно-правовые обычаи [8, с.31]. А.В. Горохов проводит границу между этими группами в зависимости от того, насколько однозначно определён статус источника в науке [3, c.2]. Помимо этого, он применяет уже упоминавшийся критерий второстепенности, дополнительности источника в общей системе. На этом основании, он относит конституционно-правовой обычай, судебный прецедент и доктрину к особой категории «нетрадиционных доктринальных источников» конституционного права [3, c.4].

Разумеется, многие из перечисленных нетрадиционных классификаций, в сущности, являются вариантами либо развитием ранее существовавших подходов.

Однако очевидно, что применение нетрадиционных подходов к классификации источников конституционного права имеет ряд преимуществ в сравнении традиционными приёмами. Прежде всего, они закладывают теоретический фундамент для обоснования высокого статуса таких источников конституционного права, как общепринятые принципы и нормы международного права, акты конституционного правосудия. Во-вторых, в рамках подобных подходов представляется возможным снять вопрос о соответствии положений законодательства естественным правам человека, соотношении норм закона и подзаконных актов или иных форм объективации права. Достаточно упомянуть положения концепции В.А. Муравского о так называемом актуальном праве, согласно которым помимо естественного и позитивного права существует также актуальное право, состоящее из юридических норм, фактически регулирующих общественные отношения [15, с. 9]. Сложившаяся в американском конституционализме теория «живой конституции» исходит из понимания её как совокупности решений Верховного Суда США о толковании статей Конституции, конституционных обычаев, а также общего права, появлявшихся в разное время и в различных конкретно-исторических условиях [5, с. 15].

Наконец, применение нетрадиционных подходов к классификации источников конституционного права открывает новые возможности в исследовании конституционного строя государств, переживающих затяжные общественно-политические конфликты [4].

Разумеется, подобные концепции, как и теории так называемого «неправа» являются в настоящее время наиболее спорными как в теоретико-правовой мысли, так и науки конституционного права. Однако именно эти концепции, возможно, содержат положения, которые позволят преодолеть затянувшийся кризис в понимании источников конституционного права.

 

Список литературы:

1. Ветров Д.М. Актуальные вопросы построения системы источников конституционного права России // Вестник ЧелГУ. 2003. №2. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/aktualnye-voprosy-postroeniya-sistemy-i....

2. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: учеб. для вузов. М.: Норма, 2007. - 784 с.

3. Горохов Д.Ю. Особенности доктринальных источников конституционного права // Наука. Общество. Государство. 2014. №3. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-doktrinalnyh-istochnikov-ko....

4. Берлявский Л.Г. Конституционное развитие Ливанской Республики // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. № 7. С. 44-48.

5. Берлявский Л.Г. Концепция «живой конституции» в Соединенных Штатах Америки // Конституционное и муниципальное право. 2014. №2. С. 14-18.

6. Кабышев В.Т., Колесников Е.В. Проф. Кутафин О.Е. Источники конституционного права Российской Федерации. М.: Юристъ, 2002. 348 с.: [Рецензия] // Правоведение. 2002. № 6 (245). С. 246-249.

7. Капицын В.М. История, теория и защита прав человека: Учебник. М.: Московский университет потребительской кооперации, 2003. – 260 с.

8. Колесников Е.В. Источники российского конституционного права: Вопросы теории и методологии: автореф. дисс. докт. юрид. наук. Саратов, 2000. - 38 с.

9. Курочкин А.В. Правовые источники, регулирующие статус политических партий в современной России // Пробелы в российском законодательстве. 2013. № 1. С. 14-17.

10. Курс советского государственного права. В 2-х томах. Т. 1 / Лепешкин А.И. М.: Госюриздат, 1961. - 559 c.

11. Кутафин О.Е. Источники конституционного права в Российской Федерации. М.: Юристъ, 2002. - 348 с.

12. Лебедев В.А., Кандалов П.М. Методологические подходы к пониманию категории «Система источников конституционного права» - [Электронный ресурс] - Режим доступа. - URL: Вестник ЧелГУ. 2006. №2. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/metodologicheskie-podhody-k-ponimaniyu-kategorii-sistema-istochnikov-konstitutsionnogo-prava.

13. Лепешкин А.И. О теоретических основах построения системы курса советского государственного права // Правоведение. 1960. № 2. С. 51–61.

14. Марченко М.Н. Теоретические проблемы источников современного российского права / Источники российского права: вопросы теории и истории: учебное пособие / Отв. ред. М.Н. Марченко. М.: Норма, 2005. – 339 с.

15. Муравский В.А. Право формальное и право реальное // Российский юридический журнал. 2009. №2. С. 9–16.

16. Самойлова Р.А. К вопросу о структуре системы источников отрасли конституционного права Российской Федерации // Юридические науки: проблемы и перспективы: материалы III междунар. науч. конф. (г. Казань, май 2015 г.). Казань: Бук, 2015. - С. 27–30.

17. Смоленский М. Б., Мархгейм М. В. Конституционное право Российской Федерации: учебник. Ростов н/Д, 2003. – 445 с.

18. Советское государственное право. Учебник / Аскеров А.А., Дурманов Н.Д., Карева М.П., Коток В.Ф., и др. М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948. - 496 c.

19. Хамнуев Ю.Г. Источники конституционного права в субъектах Российской Федерации: теоретико-правовые предпосылки // Вестник Бурятского госуниверситета. 2011. №2. С. 231–236.

20. Чудаков М.Ф. Источники права в конституционном праве // Конституционное и муниципальное право. 2013. № 12. С. 4–8.