ЭКСТРЕМИЗМ В ЦИФРОВОЙ СРЕДЕ: КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ВЫЯВЛЕНИЯ И ПРЕСЕЧЕНИЯ — ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

Аннотация. В данной публикации исследуются эволюционные процессы криминалистических методик под влиянием цифровой трансформации информационно-коммуникационной среды. На основе системного анализа Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и норм главы 29 Уголовного кодекса РФ (ст. 280, 280.1–280.4) устанавливается корреляция между идеологической мотивацией субъекта преступления и спецификой цифровых следов. Предложена классификация потерпевших по социально-демографическим детерминантам (национальная, расовая, религиозная принадлежность), выступающим мотивообразующим фактором посягательства.

Abstract. This publication examines the evolutionary processes of forensic techniques under the influence of the digital transformation of the information and communication environment. Based on a systematic analysis of the Federal Law «On Countering Extremist Activity» and the norms of Chapter 29 of the Criminal Code of the Russian Federation (Articles 280, 280.1–280.4), a correlation is established between the ideological motivation of the subject of the crime and the specifics of digital traces. A classification of victims according to socio-demographic determinants (national, racial, religious affiliation), which act as a motive-forming factor of the encroachment, is proposed.

Ключевые слова: противодействие экстремизму; цифровое пространство; криминалистические методики; экстремистская деятельность; компьютерные преступления.

Keywords: countering extremism; digital space; forensic techniques; extremist activity; computer crimes.

Развитие информационно-телекоммуникационных технологий существенно трансформирует социальную сферу. Ключевым следствием этих изменений становится постоянное формирование новых способов коммуникации и новых моделей взаимодействия между людьми.

В современной криминалистической науке первостепенное значение приобретает создание методик и инструментов, позволяющих выявлять и расследовать преступления, совершаемые в интернет-пространстве.

Интернет стал основной площадкой для распространения радикальных идей. Когда речь заходит о сетевых преступлениях, особое внимание стоит уделить тем из них, которые закон классифицирует как экстремистские. Что именно государство считает экстремизмом, четко прописано в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» [7], именно этим нормативно правовым актом следователи руководствуются для определения понятия экстремизм.

Правовая доктрина трактует экстремизм как сочетание противоправного поведения и приверженности радикальным взглядам, сопряжённым с насилием по отношению к обществу и государству. Ключевым критерием выступает стремление субъекта насильственно утвердить и навязать свою идеологию в общественных отношениях. Такая идеологическая направленность служит основным отличием экстремизма от других преступлений.

Исследователь А.В. Михайлов систематизирует инструменты экстремистской деятельности в цифровой среде, включающий информационно-агитационные (пропаганда, вербовка), деструктивные (разжигание ненависти, оправдание терроризма, кибертерроризм), организационно-координационные и финансово-ресурсные (сбор средств) формы [5, с. 2495].

В свою очередь, Д.М. Берова детерминирует процесс вовлечения индивидов в данную деятельность комплексом факторов. На социально-экономическом уровне она апеллирует к концепции относительной депривации (радикализация вследствие восприятия неравенства в распределении благ) и теории маргинализации (уязвимость лиц, исключенных из систем образования, здравоохранения и рынка труда) [2, с. 297].

Уголовный кодекс Российской Федерации [6] помещает составы, охватываемые понятием экстремистской деятельности, преимущественно в главу 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». Ключевыми нормами Уголовного кодекса РФ, устанавливающими ответственность за публичные призывы к осуществлению экстремистской и террористической деятельности, выступают статьи 280, 280.1–280.4.

Криминальная среда на современном этапе отличается выраженной адаптивностью: преступные сообщества оперативно осваивают и применяют инновационные технологии для совершения противоправных деяний. Распространение экстремистской деятельности в интернет‑--пространстве и социальных медиа обусловлено сочетанием двух существенных условий — свободного доступа пользователей к информационному контенту и значительных возможностей по оказанию психологического воздействия на потенциальных жертв. Выявление и пресечение таких преступлений осложняется рядом факторов, среди которых — беспрепятственный доступ злоумышленников к сетевым ресурсам и отсутствие унифицированного международно‑--правового инструментария для противодействия данным угрозам. Это существенно затрудняет координацию усилий правоохранительных органов разных государств.

Криминалистическая наука располагает детально систематизированным набором методов, используемых при совершении компьютерных преступлений. Данный инструментарий принято распределять по трём ключевым классификационным группам: способы незаконного доступа к программному обеспечению с целью перехвата информационных потоков; приёмы изменения и модификации цифровых данных; а также методы, направленные на полное уничтожение цифровой информации.

Личность преступника выступает неотъемлемым компонентом криминалистической характеристики преступления. При расследовании экстремистских преступлений, совершаемых с использованием компьютерных технологий, особую значимость приобретает выявление взаимосвязи между индивидуальными особенностями субъекта и механизмом формирования следов преступления.

В соответствии со ст. 20 УК РФ, общий возраст наступления уголовной ответственности за данные деяния составляет шестнадцать лет. Однако для ряда составов преступлений законодатель предусматривает наличие специального субъекта – лица, обладающего законным или неправомерным доступом к информационно-телекоммуникационным системам.

Наличие у субъекта преступления специальных знаний и навыков — ключевой признак, характеризующий его личность: речь идёт о понимании сетевых протоколов и принципов построения информационных систем, владении методами анонимизации трафика, а также о способности применять приёмы программирования и использовать уязвимости программного обеспечения. Для корректной криминалистической квалификации обстановки преступления необходимо руководствоваться основополагающими положениями науки уголовного права. В рамках такой квалификации в качестве основного объекта посягательства традиционно рассматриваются жизнь и здоровье: это может относиться как к конкретному потерпевшему, так и к неопределённой группе лиц.

При квалификации объективной стороны преступления по способу его совершения следует констатировать использование виновным информационно-телекоммуникационных сетей. Механизм деяния заключается в несанкционированном распространении запрещенной информации посредством функционала личных аккаунтов или пабликов в социальных медиа, где фигурант обладает полномочиями администратора [3, с. 58-61].

В качестве иллюстративного примера можно привести случаи размещения в сети нацистской символики и публичных призывов экстремистского характера. В российских реалиях предметом преступного посягательства нередко становятся национальная честь и достоинство представителей различных этнических групп — в частности, лиц кавказской национальности, украинцев, казахов и других. Вина субъекта в подобных деяниях, как правило, характеризуется прямым умыслом, который может сочетаться с преступной небрежностью либо легкомыслием в отношении возможных последствий. Пресечение таких правонарушений реализуется посредством административно-технических мер: служба модерации социальной сети при своевременной идентификации противоправного контента обеспечивает его удаление, а также постоянную блокировку учётной записи лица, разместившего публикацию.

В криминалистической характеристике преступлений экстремистской направленности личность потерпевшего систематизируется по ряду социально-демографических параметров, которые выступают в качестве мотивообразующих факторов для преступника. К числу базовых дифференцирующих признаков относят национальную и расовую принадлежность, гендерную идентичность, а также религиозную принадлежность. Механизм выбора жертвы нередко предполагает этап идентификации потенциального объекта в медиапространстве, за которым следует развёртывание диффамационной кампании либо агитационных действий, направленных против конкретного лица по указанным основаниям. Субъективная сторона преступления при этом обусловлена совокупностью деструктивных ценностных установок виновного — таких как патологическая ненависть, зависть или чувство брезгливости.

Вместе с тем императив ст. 2 и главы 2 Конституции Российской Федерации [4] устанавливает безусловный приоритет охраны прав и свобод человека и гражданина, гарантируя их защиту государством вне зависимости от принадлежности индивида к какой-либо группе [1, с. 80–89].

Особенности сбора доказательств по уголовным делам об экстремизме тесно связаны с уровнем технической грамотности подозреваемого. Когда у лица нет навыков в области информационных технологий, оно невольно генерирует значительный объём цифровых идентификаторов — например, оставляет учётные записи, метаданные файлов или данные о геолокации. В такой ситуации процессуальное доказывание преимущественно заключается в оформлении и правовом закреплении уже доступных открытых сведений.

В противоположность этому лица, владеющие методами обеспечения операционной безопасности (OPSEC), целенаправленно принимают меры для маскировки своей деятельности. В результате в материалах дела практически не остаётся явных материальных следов преступления. Это создаёт дефицит исходных данных, необходимых для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, и вынуждает следователей прибегать к нестандартным криминалистическим подходам к поиску доказательств.

При создании алгоритмов доказывания по делам об экстремистских преступлениях важно комплексно анализировать ключевые элементы криминалистической характеристики — в первую очередь предмет преступного посягательства и объективную сторону деяния (то есть конкретный способ его совершения).

Для упорядочивания норм Особенной части уголовного права эффективным представляется структурный анализ составов преступлений, имеющих смежные признаки. К примеру, отличительные черты кибермошенничества, реализуемого через информационно‑--телекоммуникационные сети, обладают высокой методологической ценностью. Опираясь на эти данные, можно обоснованно выделить отдельную классификационную категорию в методике расследования — преступления экстремистской направленности, совершённые с использованием интернет‑--ресурсов.