ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРИЗНАНИЯ ПРАВА НА РЕАБИЛИТАЦИЮ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Закрепляя перечень оснований реабилитации, законодатель прибегает к приему юридической техники, при котором соответствующие обстоятельства излагаются через указание на участников уголовного судопроизводства, управомоченных на возмещение вреда. В их число включены подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осужденный, а равно лицо, в отношении которого применены принудительные меры медицинского характера [1, с. 427].

Верховный Суд РФ обращает внимание на то, что процессуальные решения являются основными для возникновения права на реабилитацию у граждан. Так, в п. 9 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 ноября 2011 г. № 17 указано, что «право на реабилитацию возникает у лица в результате вынесения оправдательного приговора или принятия постановления (определения) о прекращении уголовного дела, а также в случае отмены незаконного и необоснованного применения принудительных мер медицинского характера» [2].

Ограничение содержания термина «основания возникновения права на реабилитацию» лишь указанием на управомоченных лиц оценивается в доктрине уголовно-процессуального права как неполное, не охватывающее всей совокупности образующих его элементов.

В частности, В.А. Потетинов разграничивает три составляющие, в единстве формирующие основание реабилитации:

1. основание правовое – нормативные предписания, которыми закреплены право на реабилитацию и порядок его осуществления;

2. основание фактическое – установленное обстоятельство осуществления уголовного преследования и постановления обвинительного приговора вопреки закону и без достаточных к тому поводов;

3. основание процессуальное (юридическое) – принятое по делу властное решение, выступающее внешней формой выражения первых двух [3, с. 44].

М.С. Баксанов наряду с основаниями называет и условия приобретения права на реабилитацию, относя к ним: вступление в законную силу правоприменительного акта, которым это право признано; возложенную на должностных лиц обязанность уведомить заинтересованное лицо о появлении у него такого права; а также сам факт осуществления уголовного преследования вопреки закону и без достаточных поводов [4, с. 156].

К.А. Короткова обосновывает существование еще одного элемента – субъектного, связывая его с требованием, чтобы уголовное преследование велось в отношении надлежащего участника процесса: подозреваемого, обвиняемого либо подсудимого [5, с. 5].

Для уяснения содержания термина «основание реабилитации» целесообразно обратиться к этимологии образующего его слова. В академических словарях «основание» определяется как начало существования, момент возникновения, образования чего-либо.

При таком подходе основание реабилитации предстает как правовое состояние, характеризующееся двумя встречными моментами: уголовное преследование объективно приобретает качества незаконного либо необоснованного, а потерпевшее от этой процессуальной деятельности лицо получает возможность добиваться компенсации и официального признания со стороны государства неправомерности и необоснованности соответствующих действий.

Отсюда следует, что сводить основание реабилитации исключительно к процессуальному решению, которым за гражданином провозглашается соответствующее право, означает рассматривать явление односторонне: значительная часть его содержания при этом остается за рамками анализа и лишь домысливается.

Очевидно и то, что момент возникновения такого состояния способен растягиваться во времени: начало уголовного преследования, осуществляемого вопреки закону или без достаточных поводов, и признание его таковым компетентными должностными лицами государства могут не совпадать по датам.

Основание реабилитации образуют три последовательно сменяющих друг друга элемента, находящихся во взаимной связи и неразрывном единстве:

4. нормативную предпосылку образуют положения Конституции РФ, УПК РФ, иных законодательных актов, международно-правовых актов и международных договоров. Эти нормы формируют юридическую действительность, в которой, с одной стороны, объективно возможно уголовное преследование вопреки закону и без достаточных поводов, а с другой – гарантируется запуск реабилитационного механизма для лица, подвергнутого такому преследованию;

5. фактическая составляющая – само незаконное и необоснованное уголовное преследование. Она образует ядро реабилитации, наполняя соответствующую деятельность правовым смыслом. Л.Л. Бервененко и Т.М. Мамона указывают, что основания реабилитации представляют собой причины и поводы, по которым у лица возникает право на реабилитацию и именовать данную составляющую условием недопустимо [6, с. 39];

6. процессуальное оформление – оправдательный приговор, постановление о прекращении уголовного дела либо определение (постановление) вышестоящей инстанции об отмене обвинительного приговора – придает факту незаконного уголовного преследования юридическое значение. Названный акт закреплен в нормах УПК РФ и служит ориентиром для должностных лиц, обязанных реализовывать реабилитационные процедуры, именно он синтезирует два иных начала;

Незаконное либо необоснованное уголовное преследование, констатируемое вступившим в законную силу оправдательным приговором, постановлением (определением) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям, а равно признанием неправомерным применения принудительных мер медицинского характера, порождает право на реабилитацию и является ее основанием. Названные акты порождают у лица право на компенсацию, предусмотренное как отечественным, так и международным законодательством.

Такое понимание термина «основание реабилитации» утвердилось в теории уголовно-процессуального права. Сходная трактовка встречается у Ш.А. Чич, и именно она лежит в основе замечаний данного автора к перечню, содержащемуся в ч. 2 ст. 133 УПК РФ: в ряде предусмотренных ею случаев незаконность и необоснованность уголовного преследования отсутствуют [7, с. 241].

По мнению Т.Г. Бородиновой и Л.Г. Колесниковой, «формулировка п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ наделяет правом на реабилитацию лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, не влекущим реабилитацию. Законодатель не разграничил в названном пункте основания реабилитирующие и нереабилитирующие, перечисленные в статье 24 УПК РФ. Восполнить это призвано указание ч. 4 ст. 133 УПК РФ: право на реабилитацию не возникает, когда принято процессуальное решение, формально подпадающее под юридический элемент основания, но лишенное критерия фактического. К таким решениям отнесены издание акта об амнистии, недостижение лицом возраста уголовной ответственности, совершение общественно опасного деяния в состоянии невменяемости, истечение сроков давности» [6, с. 195].

А.И. Краснова возражает не против приемов юридической техники, использованных законодателем при конструировании нормы об основании реабилитации, а против самого перечня таких оснований. По оценке данного автора, этот перечень беспричинно расширен. Невиновность лица, а равно незаконность и необоснованность осуществлявшегося в отношении него уголовного преследования, с достоверностью устанавливают только три обстоятельства: отсутствие события преступления, отсутствие в деянии состава преступления, непричастность лица к совершению преступления. Иную группу образуют нарушения уголовно-процессуального порядка привлечения к ответственности, в том числе порядка снятия уголовно-процессуального иммунитета. Подобные дефекты не опровергают того, что преступление лицом все же было совершено [8, с. 89].

Приведенная позиция по своему содержанию представляется логичной и должным образом аргументированной. Возражение сводится к следующему: расширение перечня оснований возникновения права на реабилитацию объясняется намерением законодателя максимально оградить граждан от уголовного преследования, ведущегося вопреки закону и без достаточных поводов.

Обращение к тексту уголовно-процессуального закона подтверждает изложенное. Глава 18 УПК РФ, посвященная реабилитации, использует конструкцию «незаконное или необоснованное уголовное преследование»; аналогичная формулировка содержится в п. 34 ст. 5 УПК РФ, закрепляющем дефиницию реабилитации. Разделительный союз «или» указывает на альтернативу, из чего следует: право на реабилитацию возникает как при незаконном, так и при необоснованном уголовном преследовании. Законность и обоснованность представляют собой взаимосвязанные категории уголовно-процессуального права, однако не подменяют друг друга. Уголовное преследование признается необоснованным, если процессуальная деятельность осуществляется в отношении невиновного лица. Незаконность же предполагает существенное нарушение норм уголовно-процессуального закона. Существенно и то, что присутствие одного из этих качеств не устраняет присутствия другого.

В силу изложенного основания, закрепленные ст. 133 УПК РФ, отвечают предназначению, целям и задачам института реабилитации в уголовном судопроизводстве, а ошибочное истолкование и применение ее положений проистекает из недостаточно глубокого анализа норм указанного института.