СРАВНЕНИЕ В ПОЭТИЧЕСКОМ ИДИОСТИЛЕ У А. БЛОКА И АБУ АЛЬ-ТАЙЙИБА АЛЬ-МУТАНАББИ (НА ПРИМЕРЕ ЧЕЛОВЕКА)

SIMILE IN THE POETIC IDIOSTYLE OF A. BLOK AND ABU AL-TAYYIB AL-MUTANABBI (EXEMPLIFIED THROUGH THE IMAGE OF MAN)

Draisawi Hussein Kadim Majdi

Professor, Doctor of Medical Sciences, Department of the Russian Language, Faculty of Languages Baghdad University, Baghdad, Republic of Iraq

Ali Faris Hassun Ali

Candidate of Philological Sciences, Lecturer Wasit University, Baghdad, Republic of Iraq

Аннотация. Сравнение в творчестве как Абу ат-Таййиба аль-Мутанабби, так и Александра Блока выступает в качестве ключевого стилистического и мировоззренческого инструмента, направленного на деконструкцию и осмысление проблемы «человека» и его бытия. Несмотря на значительный хронологический и культурно-цивилизационный разрыв между ними (IV в. х. / Х в. н. э. в арабо-мусульманской цивилизации и начало ХХ в. в русле русского символизма), оба поэта обращаются к сравнению как к ментальному мосту, переводящему человека из сферы материальной реальности в философские и символические измерения.

Abstract. Comparison in the works of both Abu al-Tayyib al-Mutanabbi and Alexander Blok serves as a pivotal stylistic and philosophical tool aimed at deconstructing and comprehending the problem of «man» and human existence. Despite the substantial chronological and cultural-civilizational gap separating them (the 4th century AH / 10th century CE in Arab-Islamic civilization and the early 20th century within Russian Symbolism), both poets employ comparison as a mental bridge that shifts man from the realm of material reality into philosophical and symbolic dimensions.

Ключевые слова: сравнение; поэтика; идиостиль; образ человека; Абу ат-Таййиб аль-Мутанабби;  А. Блок; русский символизм; арабская поэзия.

Keywords: simile; poetics; idiostyle; image of man; Abu al-Tayyib al-Mutanabbi; A. Blok; Russian Symbolism; Arabic poetry.

Введение

Сравнение представляет собой предмет междисциплинарных исследований, находящийся в фокусе внимания логики, философии, психологии, литературоведения и лингвистики. Столь широкий спектр научных интересов обусловлен многоаспектной природой этого феномена и его фундаментальной ролью в ментальной деятельности человека.

В рамках логико-философского и психологического подходов сравнение трактуется как когнитивная форма постижения действительности, получающая свою фиксацию в языковой системе. Одновременно с этим данный феномен функционирует как способ образного мышления, чья речевая реализация в различных типах дискурса — в первую очередь художественного — служит эффективным средством создания эстетической выразительности [2, с. 5].

1. Концепция «человека воли» и монументальное сравнение в поэтике Аль-Мутанабби

В поэзии Аль-Мутанабби уподобление и изображение человека не ограничиваются рамками традиционного описания (васф), а перерастают в субстанциальное сравнение, основанное на категориях масштаба, доминирования и субъектности. Поэт заимствует самые грандиозные, грозные и свирепые элементы природы (львы, моря, молнии, горы и облака), чтобы представить человека либо равным им по величию, либо превосходящим их и контролирующим их динамику.

Человек как воплощение духа и воли: Аль-Мутанабби оценивает человека не по его физическому облику и не по факту его существования подобно другим живым существам, а по его свершениям и славе. Истинный человек в его понимании — это обладатель высокой решимости (‘азм), выходящей за пределы телесной оболочки.

1. Уподобление решимости судьбе: Поэт превращает волю сильного человека в непреодолимую силу, подобную року и предопределению:

عَلى قَدرِ أَهلِ العَزمِ تَأتي العَزائِمُ … وَتَأتي عَلى قَدرِ الكِرامِ المَكارِمُ

«По мере сил душевных приходят великие свершения,

И по мере великодушия приходят благородные дела» (пер. И.Ю. Крачковского) [1; 3, с. 112].

Данный стихотворный фрагмент представляет собой изысканный риторический паттерн изобразительного/развернутого сравнения (ташбих тамсили). Поэт проводит параллель между положением Сайф ад-Даулы, находящегося в самом центре сражения, и состоянием того, кто покоится внутри века самой смерти в момент ее наивысшего умиротворения. Семантическое мастерство заключается в представлении храбрости восхваляемого правителя через демонстрацию его непреклонности и чувства полной безопасности в самом эпицентре наибольшей опасности — словно сама смерть погрузилась в глубокий сон и не способна найти к нему путь:

وَقَفتَ وَما في المَوتِ شَكٌّ لِواقِفٍ … كَأَنَّكَ في جَفنِ الرَدى وَهوَ نائِمُ

«Ты стоял, когда в смерти не было сомнения для стоящего,

Словно ты находился в веке самой смерти, пока она спала» (пер. И.Ю. Крачковского) [1; 3, с. 112].

2. Сравнение с морем и пространством (символизирующее всеобъемлемость и запредельный масштаб):

أَتوكَ يَجُرّونَ الحَدِيدَ كَأَنَّهُم … سَرَوا بِجِيادٍ ما لَهُنَّ قَوائِمُ

«Они пришли к тебе, влача железо, будто

Мчались на конях, у которых нет ног» (пер. И.Ю. Крачковского) [1; 3, с. 112].

В своей похвале (мадихе) Сайф ад-Дауле поэт указывает на то, что его величественный авторитет и грандиозный масштаб затмевают все вокруг.

3. Сравнение Сайф ад-Даулы с судьбой и непревзойденной личностью (выходящей за пределы человеческих возможностей):

تَجاوَزتَ مِقدارَ الشَجاعَةِ وَالنُهى … إِلى قَولِ قَومٍ أَنتَ بِالغَيبِ عالِمُ

«Ты превзошел пределы храбрости и разума,

До того, что люди стали говорить, будто ты ведаешь сокровенное» (пер. И.Ю. Крачковского) [1; 3, с. 112].

Скрытое сравнение (аллегория): Скрытое сопоставление Сайф ад-Даулы с тем, кому открывается сокровенное (неведомое). Это обусловлено его феноменальной проницательностью и дальновидностью в бою, из-за чего у людей сложилось впечатление, будто он способен видеть будущее.

В этих стихах из бессмертной поэмы Аль-Мутанабби раскрывается философия «человек определяется волей, а не телом». Поэт возвышает волю восхваляемого (Сайф ад-Даулы) над материальными ограничениями и традиционными военными структурами:

يُكَلِّفُ سَيفُ الدَولَةِ الجَيشَ هَمَّهُ … وَقَد عَجَزَت عَنهُ الجُيوشُ الخَضارِمُ

 «Сайф ад-Даула возлагает на войско свою великую решимость,

Перед которой отступили бы и самые огромные армии» (пер. И.Ю. Крачковского) [1; 3, с. 112].

2. Образ человека в творчестве Александра Блока: расколотый субъект и символическое видение

В свою очередь, Александр Блок принадлежит к школе русского символизма, в рамках которой уподобление строится не на «вещественном соотнесении», а на «суггестии, импрессионистической ассоциативности и психологическом состоянии». Человек у Блока — это существо, пребывающее в состоянии растерянности, надлома и блуждания между идеальным и реальным мирами.

1. Сравнение с туманом, ночью и снегом: Блок заимствует образы из петербургской стихии и зимних пейзажей России. Человек в его поэзии теряет свою монолитность, растворяясь в пространстве бытия:

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль…

(«Незнакомка», 1906)

2. Метафизическое и духовное измерение: Человек у Блока рассматривается в вечном отношении к «Прекрасной Даме» (эфирной возлюбленной / Софии). Он превращается в субъект, отчаянно ищущий духовного спасения посреди бездушного материального мира:

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —

Всё облик одного трагически прекрасен.

Весь горизонт в огне — и ясен безмерно,

И молча жду, — томясь и любя…

(«Стихи о Прекрасной Даме», 1901–1902)

3. Колебание между трагедией и надеждой: Сравнения и образы у Блока не отражают индивидуальный героический пафос (как в поэзии Аль-Мутанабби), а обнажают внутреннее противоречие и психологический надлом человека Нового времени:

О доблестях, о подвигах, о славе

Я забывал на печальной земле,

Когда твое лицо в простой оправе

Перед мной сияло на столе…

(«О доблестях, о подвигах, о славе…», 1908)

Заключение

Сопоставительный анализ показывает, что в то время как у Аль-Мутанабби сравнение выступает в качестве онтологического щита, с помощью которого человек укрепляет свое бытие, провозглашает свое величие и способность преодолевать время и пространство, у Александра Блока сравнение предстает в виде символического окна, обнажающего хрупкость современников, ничтожность личного бытия и извечную тоску по красоте и неизведанному посреди рушащегося мира.