ЦИВИЛИЗАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ ПОЗДНЕАНТИЧНОГО БОСПОРА

Актуальность темы исследования переходных периодов в истории в целом для нас представляет немалую важность. Дело в том, что в такие периоды происходят коренные перемены во всех сферах общественной жизни и, главное, в самой психологии поколений. При переходе от одной эпохе к другой важен учет факторов, которые способствовали бы более гладкому и безболезненному становлению нововведений. Важен также вопрос о том, что происходит с предыдущей цивилизацией: безвозвратная гибель или же ее ценности трансформируются в новое состояние и переходят в новую эпоху?

Целью, поставленной в данной работе, является (на основе максимального обобщения материала по теме) анализ процессов, происходивших во всех сферах жизни позднеантичного боспорского общества с попыткой разобраться в поставленном нами вопросе о судьбе античной локальной цивилизации, а также изучение особенностей концептуальных авторских подходов (философских и исторических) к проблеме гибели или трансформации локальных цивилизаций.

Говоря об основных исторических подходах, отметим, что их условно можно сгруппировать в 3 направления. Сторонники первого подхода, среди которых были Васильев А. А. (начало XX в.), затем Якобсон А. Л. (середина XX в.) утверждали, что Боспор в позднеантичную эпоху подвергся масштабному погрому со стороны варваров, что резко усугубило внутренние противоречия и ускорило гибель государства.

Сторонников второго направления можно считать, своего рода, «золотой серединой». К ним относятся Айбабин А. И., Болгов Н. Н. Исследователи на основании изучения целого ряда археологических и письменных источников пришли к тому, что Боспор функционировал в этот период как самостоятельное государство. Ядром всей жизни боспорян было античное начало. Ученые не отрицали негативную роль варварских походов на материальную культуру боспорян, но они считали, что их разрушительные последствия несколько преувеличены. О конце же Боспора как самостоятельного государства можно говорить со времени его попадания под протекторат Византии (начало V в.).

Третья точка зрения выражена во взглядах Виноградова Ю. Г. Она качественно противоположна представлениям о гибели Боспора. Исследователь на основании анализа эпиграфических источников утверждал, что во времена Великого переселения народов развитие Боспора шло более чем успешно, что мнение о варварских разрушениях не имеет оснований, хозяйственного упадка тоже не наблюдалось. В настоящее время масштабы исследования древностей позднеантичного Боспора увеличиваются, собираются новые доказательства. Пока четкой ясности в истории Боспора IV – VI вв. нет, следовательно, все рассмотренные нами направления имеют право на существование. На наш взгляд, исходя из всех предложенных концепций, можно сделать вывод о том, что понятие гибели локальной цивилизации весьма условно, так как практически все они оставляют свой отпечаток в мировой истории, культуре, философии и т.д.    Теперь обратимся к самому Боспорскому государству и посмотрим, что оно представляло из себя в позднеантичную эпоху.

В психологии жителей Боспора в это время прослеживается тенденция ощущения враждебности со стороны внешнего мира. Так, с востока опасность исходила от аланов, гуннов; с запада – от племен готов, утигуров, поздних скифов. Данный процесс отпечатался на всех сторонах общественной жизни и способствовал консервации важнейших механизмов функционирования Боспора для того, чтобы сохранить свой государственный уклад, культуру, идентичность. В современной боспорской историографии этот процесс получил название «боспорского феномена». Но и необходимость частичной имитации тоже имела место быть. Так, во времена Великого переселения народов территория Боспора была вовлечена в орбиту воздействия культуры южнорусских степей. Именно варварские перемещения способствовали внесению некоторых общих образцов материальной культуры на территории от Подунавья до Волги. Общим ее археологическим признаком являлся полихромный стиль инкрустации [1, c. 83]. Важнейшим источником по Боспору V века является надпись КБН № 67, которая гласит: «При Тиберии Юлии Диуптуне, царе благочестивом, «друге кесарей и друге римлян, восстала башня сия…» [2, с. 46]. Главный смысл ее в том, что в рассматриваемый нами период на Боспоре существовало самостоятельное государство, которое управлялось старой династией Тибериев – Юлиев. Государственная власть на периферии античного мира, каковым и являлся Боспор, имела свою специфику, которая заключалась в синтезе эллинизма, иранизма и римского протектората. С момента варварских походов проявляется тенденция, когда прослеживаются 2 линии правителей: 1) законная династия Тибериев – Юлиев; 2) варварские соправители. Несомненно, сама организация власти на Боспоре несколько отличалась от классической полисной системы. На Боспоре имел место династизм. Материальной основой царской власти было право верховного распоряжения всеми землями помимо непосредственно «царской». Боспорский бюрократический аппарат составляли чиновники, назначенные царем. При этом показателем социальной значимости высших боспорских чинов было предоставление им на практике прав римских граждан.

Уже в III веке на Боспоре существовало 3 вида государственной службы: военная, собственно государственная и дворцовая, которые были характерны для поздней античности в целом [3, с. 43].

По мнения автора, в римское время можно предположить некоторое оживление полисных черт в жизни боспорских городов в связи с процессом унификации общественной жизни. Так, например, Фанагория сохраняла право прямых дипломатических сношений с Римом. Боспорские города сохраняли остатки своей муниципальной организации вплоть до конца античности. Эти органы прекрасно сосуществовали с царскими наместниками.

Организация сельских поселений совмещала в себе черты античного устройства и того территориального устройства, которое характерно для данной локальной области. Так, «муниципальная хора» была под контролем городского коллектива, «царская земля» - в ведении царского наместника округа.

Основная схема социальной структуры Боспора позднеантичного времени выглядела следующим образом: 1) знатные роды сарматского происхождения, жившие в городах, имевшие усадьбы на «царской земле» и несшие службу в качестве тяжеловооруженной конницы; 2) большинство населения городов, стоявшие вне пределов «вооруженного гражданства»; 3) основное трудящееся населения – пелаты и свободные держатели.

Следуя античным традициям, боспоряне объединялись в социальные микрообщества: фиасы и синоды. Цель их организации состояла в том, чтобы человек в рамках своего союза получал возможность для общения с себе подобными.

Материальная культура позднеантичного Боспора испытала на себе влияние культуры южнорусских степей, но это все либо имитация как концепция выживания, либо, естественно, дань тогдашней моде. В целом же сохраняются традиционные отрасли: гончарное ремесло (появляются новые типы остродонных амфор), стеклоделие, ювелирное дело. Каменотесное дело приходит в упадок: теперь нередко боспоряне сами строят свои дома. Закономерной тенденцией подобного развития является натурализация хозяйственного уклада, что проявляется в усилении роли земледелия, рыболовства, некотором обособлении ряда сельских поселений.

В отношении религии на Боспоре государство проводило определенную конфессиональную политику. Старый пантеон богов должен был подчеркнуть эллинское происхождение боспорян и способствовать их сплочению вокруг правящей верхушки. В русле античной традиции важное место занимал официальный царский культ Тибериев – Юлиев, которому предшествовал культ римских императоров. Показательно то, что христианская церковь, только начинавшая укреплять свои позиции на Боспоре в IV – VI вв., проводила целенаправленную культурную политику по сохранению и передаче греческого языка, письменности, основ античного мировоззрения.

Что касается собственно этнического состава жителей Восточного Крыма, то оно не было новой этнической общностью, а являлось локальным вариантом общегреческой народности, территориально-этнографической группой – боспорянами. Не столь принципиален спор о том, как именно назвать боспорян: греко-варварской этнокультурной и территориальной общностью или локальным вариантом общегреческой народности. Таким образом, исследователь отмечает, что даже в V в. полной варваризации греков, носителей античных культурных традиций, не было. Сама организация боспорской территории вела к тому, что волны варварских переселений не захлестнули эту цивилизацию, а соединили греков и варваров в территориально-культурную общность на основе греческого элемента.

Концом же позднеантичного Боспора условно можно считать византийскую аннексию начала VI в.