НАСЛЕДСТВЕННЫЕ ПРАВА «НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫХ» В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ

Проблема наследственных прав детей, рожденных вне брака, на протяжении столетий была одной из самых острых в семейном и наследственном праве. Исторически такие дети, именовавшиеся «незаконнорожденными», «внебрачными» или «спуриями», находились в ущемленном положении, будучи лишены не только социального статуса, но и базовых имущественных прав, включая право наследования после отца. Российский дореволюционный юрист Г.Ф. Шершеневич охарактеризовал их как «без вины виноватых».

Несмотря на то, что современное законодательство большинства стран, включая Российскую Федерацию (далее - РФ), провозгласило принцип равенства прав детей независимо от обстоятельств их рождения, закрепленное в части 1 статьи 53 Семейного кодекса РФ (далее – СК РФ), практическая реализация этого принципа, особенно в ситуациях с иностранным элементом, сталкивается с многочисленными сложностями [1].

Российское законодательство вплоть до начала ХХ века отличалось крайней строгостью. Как отмечал К.Д. Кавелин, «нет законодательства суровее и беспощаднее русского» в отношении незаконнорожденных. По Своду законов Российской империи (т. Х, ч. 1) внебрачный ребенок не имел права наследовать по закону после отца и его родственников, а также после родственников матери. Наследование после матери допускалось только в ее благоприобретенном имуществе, причем с оговорками: например, внебрачный сын и законная дочь делили такое имущество поровну, что, по замечанию И.В. Гессена, в некоторых случаях могло даже дать внебрачному ребенку преимущество.

Сегодня в России, как и во многих странах, действует принцип равенства наследственных прав всех детей. Основным условием является юридически установленное происхождение ребенка от родителя (ст. 47 СК РФ). В отношении матери факт происхождения удостоверяется записью о рождении, а в отношении отца - либо записью о браке, либо добровольным установлением отцовства через ЗАГС, либо судебным установлением отцовства (ст. 49 СК РФ) или факта признания отцовства (ст. 50 СК РФ).

Судебная практика неоднозначна, так как, с одной стороны, есть прецеденты, где суд, руководствуясь принципом приоритета защиты прав ребенка и учитывая практику ЕСПЧ (например, дело «Калачева против России») [2], принимает все допустимые доказательства.

Традиционно в мире существуют две основные коллизионные привязки: 1) определение личного закона ребенка для установления его правоспособности и статуса; 2) определение права, регулирующего наследственное отношение в целом.

Даже если право страны суда гарантирует равенство, ее коллизионная норма может отсылать к нормам, где сохраняются ограничения. Правоспособность лица, включая способность быть наследником, традиционно определяется его личным законом (lex personalis). Здесь сразу возникает коллизия: в странах континентальной Европы личным законом обычно считается закон гражданства (lex patriae), а в странах общего права - закон места жительства (lex domicilii).

Если проводить сравнительный анализ законодательства разных стран, то статьи 651 и 652 Гражданского кодекса Социалистической Республики Вьетнам 1996 года (Закон №91/2015/QH13) включают внебрачных детей в число наследников первой очереди наравне с детьми, рожденными в браке, при условии установленного отцовства [3].

Развитие новых форм семейных отношений и репродуктивных технологий создает дополнительные сложности для коллизионного регулирования. Вопросы установления происхождения детей, рожденных в результате применения вспомогательных репродуктивных технологий (далее - ВРТ) или суррогатного материнства, требуют особого подхода при определении применимого права. Ребенок, рожденный суррогатной матерью в стране, где это легально (например, в некоторых штатах США, в Грузии), для биологических родителей - граждан государства, где суррогатное материнство запрещено или строго ограничено (как в Германии, Франции, Швеции), оказывается противоречиво. Законодательство Германии, а именно Закон о защите эмбрионов 1990 года фактически запрещает суррогатное материнство, что делает крайне сложным признание иностранных решений об установлении родительства в пользу генетических родителей [4].

Таким образом, проблема наследственных прав детей, рожденных вне брака, исторически была связана с их дискриминацией и ограничением прав, особенно в отношении наследования от отца. Традиционные правовые системы, включая дореволюционное российское и древнеримское право, ограничивали такие права, основываясь на брачном статусе родителей. Современное законодательство большинства стран, включая Россию, провозглашает принцип равенства прав всех детей независимо от обстоятельств рождения, однако на практике реализация этого принципа осложняется, особенно в трансграничных ситуациях.