«ФИЗИОЛОГ» КАК ПАМЯТНИК ПЕРЕВОДНОЙ ПИСЬМЕННОСТИ СИМВОЛИКО-АЛЛЕГОРИЧЕСКОГО И НАЗИДАТЕЛЬНОГО ХАРАКТЕРА: РИТОРИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ

THE PHYSIOLOGIST AS A MONUMENT OF TRANSLATED WRITING OF A SYMBOLIC, ALLEGORICAL AND EDIFYING NATURE: RHETORICAL TECHNIQUES

Tsariuk Vladislava Vyacheslavovna

Student, Kherson State Pedagogical University, Russiа, Kherson

Lobacheva Natalia Alexandrovna

Scientific supervisor, Candidate of philological sciences, associate professor, Kherson State Pedagogical University, Russia, Kherson

Аннотация. Цель статьи — раскрыть, как риторические приемы формируют символико-аллегорический характер памятника «Физиолог». Исследование посвящено анализу сказания об антилопе, в котором демонстрируется системное применение языковых средств для создания назидательного дискурса. В работе показано, как композиция и стилистика текста выстраивают связь природного образа с духовным уроком, что определяет «Физиолог» как целостный риторико-дидактический проект.

Abstract. The purpose of the article is to reveal how rhetorical techniques form the symbolic and allegorical character of the monument «Physiologist». The study is devoted to the analysis of the legend of the antelope, which demonstrates the systematic use of linguistic means to create an edifying discourse. The paper shows how the composition and stylistics of the text link the natural image with the spiritual lesson, which defines the "Physiologist" as an integral rhetorical and didactic project.

Ключевые слова: Физиолог, древнерусская переводная литература, риторические приемы, аллегория, дидактический дискурс, сказание об антилопе, средневековая герменевтика, лингвостилистический анализ.

Keywords: Physiologist, ancient Russian translated literature, rhetorical techniques, allegory, didactic discourse, the legend of the antelope, medieval hermeneutics, linguistic analysis.

Исследование любого средневекового литературного памятника начинается с уточнения ключевых понятий. В данном случае первым вопросом становится: что такое и кто такой Физиолог? Определение, которое задает тон дальнейшему анализу, находим в дореволюционном энциклопедическом словаре: «Физиолог — сборник статей и сведений о животных и каменьях…» [7]. Однако современный русский язык закрепляет за этим словом иное, сугубо научное значение: «Физиолог - специалист по физиологии» [5]. Это терминологическое расхождение не случайно, оно отражает глубинные историко-культурные процессы. Как отмечает Л. В. Успенский, этимологически слово «физиология», сложенное из греческих элементов, «совпадает со смыслом слова “физика”» и в буквальном переводе означает «наука о природе» — в данном случае «о природе живых существ, живого организма» [6]. Таким образом, древний текст «Физиолог» в своем названии несет память о синкретическом, нерасчлененном знании о мире. Возникновение «Физиолога» как памятника письменности относится к раннехристианской поре (II-III вв.) и связано с греческой эллинистической традицией. Однако подбор и осмысление естественно-научных наблюдений были осуществлены христианскими писателями, «которые поставили себе цель сблизить их со Святым Писанием и христианским преданием» [7]. В результате сформировался сборник, состоящий из 49 (или, по другим данным, до 50 [7]) сказаний. Они дают описание животных, птиц, насекомых, минералов и т. д., перечисление их особенностей и свойств, но всегда — с символическими толкованиями, где свойства животного мира сопоставляются с христианскими добродетелями или истинами [7].

По своей сути «Физиолог» представляет собой природоведческое сочинение, основанное как на естественно-научных (в понимании античности) представлениях, так и на аллегорических истолкованиях, почерпнутых из Священного писания. С другой стороны, это нравоучительная, дидактическая книга, анонимная и текстологически нестабильная, которая является «плодом коллективного творчества» [1]. Популярность «Физиолога» в средневековых литературах Запада и Востока была велика: помимо греческого оригинала он был известен на латинском, армянском, сирийском, арабском, а также на старославянском, старофранцузском, старонемецком и других языках [3].

Для авторов и редакторов «Физиолога» реальность служила не более чем намеком, «ведущим к познанию мира сверхъестественного», а их основной метод исследователи характеризуют как «своего рода символическое ясновидение» [4, с. 24]. Именно эта установка породила классическую двухчастную структуру физиологического сказания: первая часть посвящена описанию какого-либо свойства животного, растения или камня, вторая — его символико-аллегорическому толкованию [2, с. 141]. Эта структура стала канонической и обеспечила тексту долгую жизнь.

На Руси о «Физиологе» узнали из южнославянских переводов. Его сказания отразились в многочисленных сборниках, отчасти — в народно-поэтических произведениях. Важно отметить, что физиологическая символика проникла и в визуальную культуру, что обогатило иконографию и другие памятники искусства [7]. Таким образом, изучение «Физиолога» лежит на пересечении литературоведения, культурологии, истории науки, богословия и раскрывает специфику средневекового мышления, для которого мир природы был универсальной книгой символов, написанной рукой Творца.

 «Физиолог» представляет собой уникальный памятник средневековой переводной книжности, в котором органично сливаются раннехристианская дидактика, элементы античного естествознания и глубоко разработанная система символико-аллегорического истолкования мира. Текст восходит к греческому протографу II–IV вв., прошел сложный путь адаптации в славянской письменной среде, но сохранил при этом свою первоначальную герменевтическую задачу – раскрыть божественный смысл, сокрытый в природе [8].

В рамках данной статьи «Физиолог» рассматривается не только как предмет историко-литературного исследования, но и как объект риторического дискурса. Такой подход позволяет перейти от простого перечисления стилистических средств к анализу их системной функции в построении убедительного и назидательного высказывания. Методологической основой исследования служит синтез классической теории риторики и современных подходов к анализу средневекового текста.

В качестве объекта исследования выбрано сказание об антилопе, которое ярко демонстрирует базовую структуру и поэтику «Физиолога».

Рисунок 1. Анализируемый фрагмент «Физиолога» (сказание об антилопе)

В основе поэтики «Физиолога» лежит четырехуровневая система интерпретации (буквальное, аллегорическое, тропологическое (моральное) и анагогическое), разработанная в средневековой христианской экзегетике [8]. Каждое описание животного последовательно разворачивается от буквального изложения «естества» к аллегорическому и, наконец, тропологическому (нравственному) истолкованию, обращенному непосредственно к читателю. Аллегория в этом контексте – не просто художественный троп, но основной метод познания, «странный способ речи», посредством которого Творец сообщает человеку истину [8]. Эта система делает «Физиолог» наглядным пособием по религиозно-этическому прочтению мира.

Для анализа способов организации убеждающей речи ключевыми являются категории, предложенные еще Аристотелем и развитые в позднейшей традиции. В первую очередь, это три рода речей: совещательные, судебные и эпидейктические (хвалебные или порицательные) [9]. Текст «Физиолога» по своей цели ближе всего к эпидейктическому роду, поскольку его задача – утвердить определенную систему ценностей, укрепить веру и побудить к благочестивой жизни, а не оспорить факт или принять решение. Убедительность достигается здесь не логической аргументацией, а апелляцией к высшему авторитету (Священному Писанию, церковному преданию) и умелой работой с образом.

Рассмотрим, как описанные теоретические принципы реализуются в конкретном тексте — сказании об антилопе. Данный фрагмент ярко демонстрирует двухчастную композицию, типичную для «Физиолога»: повествование о свойствах животного и духовное истолкование. Риторические приемы на каждом языковом уровне служат одной цели — создать неразрывную и убедительную связь между природным фактом и нравственным уроком.

Описание с самого начала погружено в сакральный контекст через специально подобранную лексику. Использование церковнославянизмов и архаизмов («утропъ» (антилопа), «прутиемъ» (прутьями), «удолееть» (одолевает)) маркирует текст как принадлежащий высокой, учительной традиции, что отсылает нас к языку Священного Писания. Это создает дистанцию между миром обыденного и миром духовных истин.

Ключевой является символическая лексика, которая сразу задает вектор для аллегорического прочтения: «рога» — символ силы и защиты; «река акианьска» — образ мирского богатства и опасности; «танисъ» — воплощение «сласти житейской». Этот набор символов формирует семантическое поле, в котором развернется дальнейшее нравоучение. Убедительность истолкования обеспечивается авторитетной терминологией духовной сферы: «оба Завета», «вера», имя «пророка Давида». Цитата из Псалтири «С тобою избодаем рогами врагов наших» выступает как неопровержимый аргумент, переносящий смысл с природного на духовный план.

Морфологические особенности текста также актуализируют его дидактическую функцию. Использование двойственного числа («два рога») и архаичных падежных форм («роги своими») подчеркивает бинарные, парные отношения, столь важные для средневековой мысли (Ветхий и Новый Завет, дух и плоть). Отглагольные существительные и причастия, характерные для поучительного стиля, придают повествованию вневременной, обобщающий характер.

На синтаксическом уровне главным организующим приемом выступает строгий параллелизм конструкций, который цементирует логику аллегории: «У антилопы два рога...

Так и человек. Вместо рогов Бог дал ему оба Завета...». Эта синтаксическая структура визуально и логически уподобляет животный мир духовному. Инверсия «Да егда ся вожедает, пьет от нея...» выделяет ключевые моменты действия — жажду и питье, которые станут центральными метафорами духовного падения.

На стилистическом уровне все частные тропы подчинены главному — развернутой аллегории. Каждый элемент описания последовательно транслируется в план духовной жизни: сравнение «антилопа запутывается в ветвях, как человек в земных соблазнах»; метафоры: «рога – Заветы Божьи», «река – богатство»; олицетворение «дьявол находит и одолевает человека».

Фонетическая организация сказания также служит мощным инструментом усиления его дидактического посыла. На этом уровне работает архаичная фонетика (напр., «утропъ» вместо «антилопа»), она маркирует текст как принадлежащий древней, авторитетной письменной традиции, что отсылает к сакральным истокам. Эта «звуковая архаизация» создает дистанцию между миром повседневной речи и миром духовной истины и настраивает читателя на восприятие откровения. Густая звукопись активно моделирует семантику и эмоциональный тон повествования: «пьет от нея и упиваеться и бореться со землею» — нагнетание губных [п] и дрожащих [р] звуков, переходящее в аллитерацию шипящих [з], [с] («со землею»), фонетически имитирует тяжелое дыхание, усилия и, в конечном счете, увязание в земной стихии.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что сказание об антилопе в «Физиологе» — это цельная и продуманная поучительная система. Его сила заключается в глубокой связи содержания и формы. С одной стороны, мы раскрываем символическую основу текста. История антилопы, которая, напившись из реки, запутывается в ветвях и становится добычей охотника, последовательно разворачивается как рассказ о духовной жизни человека. Каждая деталь в ней имеет скрытый смысл: рога означают Божьи Заповеди, река — земные богатства, ветви — греховные соблазны, а охотник — дьявола. Это позволяет читать текст читается одновременно как рассказ о животном и как урок для души. С другой стороны, языковые средства служат надёжной опорой для этого урока. Устаревшие слова и особая лексика создают атмосферу священного текста. Грамматические формы, характерные для древних поучений, задают торжественный тон. Повторы в построении фраз показывают аналогию: «У зверя есть рога... Так и у человека есть Заветы». Даже звуковая организация — повторы согласных в описании борьбы — помогает почувствовать тяжесть падения. Все эти приёмы связывают образ из жизни природы с нравственным выводом. Риторические приемы в сказании об антилопе системно выстраивают тропологический (нравственный) план толкования, который является смысловой доминантой текста. Таким образом, главная мысль сказания рождается именно от слияния яркого образа и точной работы над словом. Язык становится инструментом, который превращает наблюдение за природой в размышление о жизни души. История антилопы прямо обращается к совести читателя, предлагает задуматься о своём месте в мире. Это подтверждает, что «Физиолог» — в первую очередь глубокий духовный текст, а его художественная форма служит для передачи важных смыслов и укрепления веры.