РОЛЬ НОТАРИУСА ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Институт обеспечения доказательств, закреплённый в главе XX Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (ст. 102—103), занимает особое место в системе превентивной защиты прав и законных интересов участников гражданского оборота. Суть его сводится к тому, что нотариус — вне рамок возбуждённого судебного разбирательства — фиксирует сведения о фактах, сохранение которых к моменту будущего процесса представляется невозможным или существенно затруднённым. Востребованность этого нотариального действия за последнее десятилетие заметно возросла; тому способствовали цифровизация оборота, рост числа споров о защите интеллектуальных прав, распространение сведений через телекоммуникационные сети. Вместе с тем правоприменительная практика обнаруживает целый ряд дискуссионных вопросов — от разграничения нотариального и судебного порядков до оценки допустимости полученных таким образом доказательств в гражданском и арбитражном процессе.

В нормативном отношении полномочия нотариуса по обеспечению доказательств закреплены сразу в нескольких актах. Согласно п. 18 ст. 35 Основ о нотариате совершение этого действия отнесено к компетенции нотариусов, занимающихся частной практикой, а равно нотариусов государственных контор; ст. 102 определяет материальные условия обращения, ст. 103 — процессуальные формы. Процессуальные кодексы, в свою очередь, закрепляют параллельный судебный порядок: ст. 64—66 ГПК РФ и ст. 72 АПК РФ предусматривают обеспечение доказательств судом. Важно подчеркнуть, что нотариальное обеспечение доказательств — по своей природе досудебная процедура; она применима тогда, когда дело ещё не возбуждено или когда заявитель только намеревается обратиться в суд. При этом ч. 2 ст. 102 Основ, ранее запрещавшая нотариальное обеспечение по делам, уже находящимся в производстве суда, утратила силу с 1 января 2015 г., что расширило практические возможности использования данного инструмента [8].

В отечественной доктрине ведущей работой, посвящённой рассматриваемому институту, признаётся монография А.В. Бегичева «Обеспечение доказательств нотариусами: теория и практика» (М., 2017); автор справедливо рассматривает нотариат как элемент системы превентивного правосудия, «разгружающий суды от рассмотрения подобных вопросов» [2]. Позиция эта представляется обоснованной: обращаясь к нотариусу, заинтересованное лицо получает документ, юридическая сила которого основана на публично-правовом статусе нотариуса, а сам процесс фиксации протекает вне состязательной процедуры, что ускоряет получение доказательства. Впрочем, превентивный характер не следует понимать буквально — нотариус не подменяет суд и не даёт доказательствам правовой оценки; его задача, как отмечается в разъяснениях Федеральной нотариальной палаты, сводится к закреплению бесспорного факта, существующего на день осмотра [6].

Круг процессуальных действий, которые нотариус вправе совершить в рамках обеспечения доказательств, исчерпывающе очерчен ст. 103 Основ о нотариате: допрос свидетелей, осмотр письменных и вещественных доказательств, а также назначение экспертизы. После вступления в силу Федерального закона от 27 декабря 2019 г. № 480-ФЗ в указанную статью введено специальное правило: осмотр информации, находящейся в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», может быть совершён удалённо – в порядке, предусмотренном ст. 44.3 Основ. Тем самым законодатель отреагировал на новую реальность: значительная часть юридически значимой информации создаётся и распространяется в цифровой среде, а её «ускользающий» характер нередко делает обращение к нотариусу единственной реальной возможностью сохранить сведения для последующего судебного использования.

Из перечисленных действий в практике наибольшую долю занимает осмотр, причём именно осмотр интернет-ресурсов — сайтов, страниц социальных сетей, электронной переписки, мессенджеров. По данным Методических рекомендаций по обеспечению доказательств нотариусами, утверждённых решением Правления ФНП 26 июня 2023 г. (протокол № 10/23), осмотр в сети «Интернет» является специфической разновидностью осмотра письменных доказательств; он производится, как правило, в помещении нотариальной конторы, с использованием собственных каналов связи и оборудования нотариуса [5]. Составляемый по итогам протокол фиксирует дату и время совершения действия, характеристики программно-аппаратного обеспечения, последовательность совершённых операций, адрес осматриваемого ресурса. Распечатанные страницы прошиваются с протоколом, удостоверяются подписью нотариуса и печатью — и таким образом приобретают статус процессуально закреплённого доказательства, которое уже не зависит от дальнейшей судьбы соответствующего интернет-ресурса.

Процессуальная форма данного действия в целом воспроизводит модель, заложенную в гражданском процессуальном законодательстве: нотариус извещает стороны и заинтересованных лиц, однако их неявка препятствием не является. Обеспечение без извещения допускается в случаях, не терпящих отлагательства (ч. 4 ст. 103 Основ). Применительно к интернет-ресурсам именно это исключение становится правилом: предупреждение потенциального нарушителя о предстоящем осмотре с высокой вероятностью повлечёт удаление спорной публикации, и смысл нотариального действия окажется утраченным. Введение ст. 44.3 Основ о нотариате и последующие поправки 2020—2023 гг. позволили совершать такой осмотр удалённо — через Единую информационную систему нотариата, что существенно расширило практическую доступность института.

Одним из наиболее дискуссионных вопросов остаётся правовая природа экспертизы, назначаемой нотариусом в порядке ст. 103 Основ. В юридической литературе, в частности в публикациях «Адвокатской газеты», обращается внимание на отсутствие единообразия в судебной практике: часть судов признаёт нотариально назначенную экспертизу аналогом судебной, другие же относят её к числу внесудебных заключений специалиста с соответствующим понижением доказательственного веса [7]. Представляется, что в условиях действующего правового регулирования более обоснованной выглядит первая позиция: нотариус предупреждает эксперта об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, процедура строится на нормах гражданского процессуального законодательства, а само заключение содержит ответы на поставленные сторонами вопросы. Отнесение такой экспертизы к несудебной фактически лишает ст. 103 Основ практического смысла, поскольку превращает дорогостоящее и формализованное действие в процедуру, обесценивающуюся уже на стадии оценки доказательств судом.

Показательна судебная практика по делам о защите интеллектуальных прав и деловой репутации. В делах, рассматриваемых Судом по интеллектуальным правам и арбитражными судами округов, нотариальные протоколы осмотра интернет-страниц неизменно признаются допустимыми письменными доказательствами; отказ в принятии такого протокола возможен только при наличии выявленных процессуальных дефектов. Так, в арбитражной практике встречаются отдельные случаи исключения нотариально удостоверенного протокола из числа доказательств — в ситуациях, когда нотариус в нарушение Методических рекомендаций описывал не осматриваемый сайт непосредственно «с экрана», а уже распечатанные страницы [1, с. 84]. Подобные дефекты, впрочем, относятся не к существу института, а к качеству его правоприменения; системной проблемой остаётся неполное методическое обеспечение деятельности нотариусов в части фиксации динамических интернет-ресурсов — стримов, переписки в мессенджерах, контента с коротким сроком жизни.

Представляется, что дальнейшее развитие института нотариального обеспечения доказательств должно идти по двум направлениям. Первое — детализация методических правил осмотра цифровой информации, поскольку действующие рекомендации ФНП 2023 г., несмотря на их содержательную проработанность, не покрывают ряда практических ситуаций (фиксация переписки в закрытых каналах, осмотр контента, защищённого технологиями DRM, удостоверение файлов с ограниченным сроком доступа). Второе — законодательное разрешение давней коллизии относительно статуса нотариально назначенной экспертизы: целесообразно прямо закрепить в ст. 103 Основ о нотариате положение о приравнивании такого заключения к судебной экспертизе при соблюдении установленной процедуры. Названные меры, по мнению автора настоящего исследования, позволят нотариату более эффективно выполнять функцию превентивной защиты прав — не дублируя суд, но создавая надёжную доказательственную основу для будущего судебного разбирательства.

Подводя итог, можно заключить, что нотариус в современной системе гражданского судопроизводства выполняет не вспомогательную, а самостоятельную процессуальную функцию: он обеспечивает сохранность сведений о фактах, имеющих юридическое значение, вне рамок судебного разбирательства. Значение этой функции в условиях цифровизации только возрастает – электронные доказательства по своей природе изменчивы и уязвимы, а нотариальный протокол остаётся, по сути, единственным общепризнанным способом зафиксировать их в момент, когда они ещё существуют. Совершенствование нормативной базы и методического обеспечения нотариальной деятельности в этой сфере представляется необходимым условием дальнейшего укрепления гарантий судебной защиты прав и законных интересов участников гражданского оборота.