АССЕРТИВНОСТЬ КАК ЛИЧНОСТНЫЙ РЕСУРС: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПОДХОДОВ И ПЕРСПЕКТИВЫ В ИССЛЕДОВАНИИ ВЫГОРАНИЯ

Аннотация. Статья посвящена сравнительному анализу подходов к определению и операционализации ассертивности в зарубежной и отечественной психологии. Рассматривается происхождение конструкта в рамках поведенческого подхода (Салтер, Вольпе, Лазарус, Алберти-Эммонс), когнитивно-поведенческий подход (Айслер, Херсен), диспозициональные концепции (Шейнов, Батаршев, Зинченко-Мещеряков) и четырехкомпонентная модель (Yoshinaga & Cooper, 2025). Особое внимание уделяется разграничению ассертивности, агрессивности и пассивности (неуверенности) как ключевому концептуальному делению. Обосновывается приоритет диспозициональной концепции для объяснения феномена профессионального выгорания в медицинской среде.

Ключевые слова: ассертивность, поведенческий подход, диспозициональный подход, профессиональное выгорание, психологический конструкт.

Введение

Ассертивность как психологический конструкт прошла путь узко практического инструмента поведенческой терапии до многомерной теоретической категории, которую связывают с личностными ресурсами, психологическим благополучием и профессиональной устойчивостью. Однако в литературе до сих пор отсутствует единое, общепринятое определение: разные подходы акцентируют поведенческий, когнитивный, диспозициональный или интегративный аспекты конструкта [13, 14].

Данное концептуальное многообразие приобретает особое значение при изучении профессионального выгорания: выбор операционального определения ассертивности напрямую определяет логику исследования и подбор диагностического инструментария. Цель настоящей статьи – сопоставить ключевые подходы к понятию ассертивности, выделить их теоретические основания и обосновать приоритет диспозициональной концепции для исследований профессионального выгорания.

Истоки конструкта принято связывать с работой Эндрю Салтера «Терапия условных рефлексов» (Salter, 1949). В рамках павловской теории Салтер описал «возбудительную личность» как способную открыто выражать свои чувства и мысли, противопоставив ее «тормозной личности». Он предложил шесть техник «возбудительных упражнений», в том числе «эмоциональную речь», осознанное использование местоимения «Я» и прямое выражение несогласия [12]. Хотя сам Салтер термина «ассертивность» не использовал, его работа заложила концептуальную основу для всего последующего развития направления [13].

Джозеф Вольпе, познакомился с работами Салтера в конце 1940-х годов. Они формализовал концепцию ассертивного тренинга в русле теории реципрокного торможения: ассертивный ответ физиологически несовместим с тревогой, поэтому его выражение подавляет тревожную реакцию [14]. В 1966 году Вольпе совместно с Лазарусом предложили первую операционализацию: «ассертивное поведение – любое социально приемлемое выражение личных прав и чувств» (Wolpe & Lazarus, 1966, стр. 39) [14].

Арнольд Лазарус существенно расширил понятие, определив ассертивность как «социальную компетентность», включающую четыре ключевые способности: 1) открыто выражать желания и потребности; 2) говорить «нет»; 3) открыто сообщать о положительных и отрицательных эмоциях; 4) устанавливать, поддерживать и завершать разговоры (Lazarus, 1973). Тем самым ассертивность вышла за рамки редукции тревоги и приобрела самостоятельное значение как коммуникативная компетентность [10].

Алберти Р. и Эммонс М. («Your Perfect Right», 1970) сформулировали классическое определение, закрепившееся в большинстве последующих источников: ассертивность – это выражение мыслей, чувств и потребностей прямо, честно и с уважением к правам других, представляющее собой золотую середину между пассивностью и агрессивностью [5]. Именно это определение стало нормативным в контексте ассертивностного тренинга и доминировало в исследованиях до 1990-х годов.

Другой путь развития – экспериментальный: исследователи стремились представить ассертивность как набор конкретных, измеримых поведенческих актов. Айслер Р., Херсен М. и Миллер П. (1973) идентифицировали пять наблюдаемых компонентов ассертивного поведения: 1). короткая латентность ответа; 2). громкость голоса; 3). более выраженный аффект; 4). меньшая уступчивость; 5). большее число запросов об изменении поведения партнера [7]. Данный подход перевел ассертивность в операциональную плоскость, пригодную для экспериментального исследования, но одновременно редуцировал конструкт до набора измеримых поведенческих индикаторов.

Когнитивный поворот в исследованиях ассертивности ознаменован разработкой опросных методик – шкалы Ратуса (RAS, 1973) [11] и Инвентаря ассертивности  Гамбрилл-Ричи (Assertion Inventory, AI, 1975) [8]. Рейтинговые самоотчеты позволили перейти от лабораторного наблюдения к популяционным исследованиям. Валидность таких инструментов в отношении диспозиционального уровня оставалась спорной. Когнитивно-поведенческие авторы настойчиво акцентировали роль иррациональных убеждений как предпосылки пассивного (неуверенного) поведения, что сближало их подход с концепцией рационально-эмотивной терапии А. Эллиса [13].

Важным концептуальным результатом этого этапа стало разграничение поведенческих позиций: ассертивной, пассивной (неуверенной) и агрессивной, что является системообразующим для всего направления. Алберти Р. и Эммонс М. первыми предложили трехполюсную модель, в которой ассертивность занимает срединное положение: в отличие от пассивного (неуверенного) человека, жертвующего собственными правами, и от агрессивного, нарушающего права других, ассертивная личность реализует свои права, уважая права окружающих [5].

Данная трехполюсная структура впоследствии была воспроизведена в отечественной психологии. Шейнов В.П. принял ее за основу опросника А26, включающего субшкалы «уверенность и самовыражение», «отстаивание прав» и «социальная смелость» с общим диапазоном интерпретации: высокие баллы – ассертивность, низкие – пассивность (неуверенность) [4]. Важно, что пассивность (неуверенность, угодливость, неспособность отстоять собственные интересы) рассматривается в исследованиях как более сильный предиктор эмоционального истощения, чем агрессивность: именно подавление собственных реакций запускает «спираль потерь» ресурсов по Хобфоллу С. [9, 4].

Следует подчеркнуть, что агрессивность и ассертивность нередко смешиваются в обыденном сознании. Между тем психологически они противоположны по механизму: ассертивность опирается на уважение к себе и другим, тогда как агрессивность – на доминирование и нарушение границ. В русскоязычном контексте Зинченко В.П. и Мещеряков Б.Г. трактуют ассертивность как «уверенность в себе, настойчивость», принципиально разграничивая ее с самоуверенностью-агрессивностью [3].

Отечественная психология развивалась относительно независимо от западного поведенческого подхода и тяготела к трактовке ассертивности как интегрального личностного качества, а не как набора ситуативных навыков. Батаршев А.В. рассматривал ассертивность как устойчивую черту, тесно связанную с самоэффективностью, ответственностью и внутренним локусом контроля. В этом понимании ассертивность – не  выученная реакция, а диспозиционально детерминированная готовность к определенному стилю взаимодействия со средой [1].

Наиболее разработанная отечественная концепция принадлежит Шейнову В.П.. В серии публикаций 2012-2023 годов он определяет ассертивность как «способность человека уверенно и с достоинством отстаивать свои права, не попирая при этом прав других» [4]. Трехфакторная структура разработанного им опросника А26 включает: уверенность и самовыражение, отстаивание прав, социальную смелость. Психометрически методика отличается высокой надежностью (α Кронбаха = 0,78-0,83, ретестовая корреляция r = 0,82) и подтвержденной конвергентной валидностью (r = 0,66 с RAS; значимые связи с самоэффективностью, экстраверсией, интернальностью при отрицательных корреляциях с нейротизмом и тревожностью) [4].

Ряд российских авторов рассматривает ассертивность через экзистенциальную призму – как «самодетерминацию», способность человека в каждый момент жизни определять свое поведение сообразно собственным ценностям (Батаршев А.В.). Это сближает диспозициональный подход с концепциями самодетерминации Деси Э. и Райана Р. и с теорией сохранения ресурсов Хобфолла С., в которой ассертивность квалифицируется как персональный ресурс [9].

Наиболее современной теоретической разработкой является четырехкомпонентная модель Купера С. и Йошинага Н.  (Yoshinaga & Cooper (2025), опубликованная в журнале Frontiers in Psychology. Авторы предлагают расширить классическую концепцию «социальной ассертивности» за счет трех дополнительных измерений, объединив все четыре под общим понятием «ассертивное проживание жизни» [15].

Четыре компонента ассертивности в этой модели: 1). Социальная ассертивность («Speaking up») – прямое, уважительное выражение своих потребностей и эмоций, соответствующее классической традиции Алберти-Эммонс; 2). Поведенческая ассертивность («Jumping in») – готовность инициировать необходимые действия вопреки снижению мотивации и эмоциональному сопротивлению (близко к концепции поведенческой активации в КПТ); 3). Эмоциональная ассертивность («Embracing compassion») – намеренное сострадательное реагирование на страдания других и себя; 4). Ментальная ассертивность («Accepting life») – снижение избыточных негативных оценок реальности через принятие (осознанность, смена перспективы) [15].

Новизна модели состоит в том, что она связывает ассертивность не только с межличностной эффективностью, но с субъективным благополучием в целом, встраивая конструкт в интегративную когнитивно-поведенческую рамку. Авторы указывают, что около 40% субъективного благополучия обусловлено намеренной активностью, а это именно та сфера, в которой ассертивность рассматривается, как диспозициональная готовность к такой активности (по Lyubomirsky et al., 2005) [15].

Анализ подходов к конструкту показывает, что поведенческая и когнитивно-поведенческая традиции трактуют ассертивность как навык, поддающийся тренингу, тогда как диспозициональный подход акцентирует ее устойчивость и связь с более широкими чертами личности. Четырехкомпонентная модель занимает интегративную позицию.

При изучении профессионального выгорания диспозициональная концепция ассертивности обладает рядом теоретических преимуществ перед поведенческим подходом. Во-первых, теория сохранения ресурсов Хобфолла С. (COR, 1989) оперирует понятием «персональный ресурс» как устойчивой характеристики субъекта, защищающей его от потерь. Ассертивность как диспозиция  укладывается в это понятие: стабильная готовность уверенно отстаивать свою позицию предотвращает хроническое накопление неразрешенных межличностных конфликтов – одного из главных источников эмоционального истощения [9].

Во-вторых, выгорание является хроническим, а не ситуативным феноменом. Устойчивая диспозиция действует непрерывно и системно, тогда как ситуативное ассертивное поведение зависит от контекста и может не реализовываться в условиях иерархических давлений (что наглядно показано в исследовании Arif et al., 2024, где ассертивность в жестко иерархической среде не снижала, а повышала стресс) [6]. Диспозициональный уровень задает устойчивый фон, на котором разворачиваются конкретные поведенческие акты.

В-третьих, операционализация ассертивности как личностного ресурса через опросник А26 позволяет четко разграничить ее с ассертивными действиями как ситуативной копинг-стратегией (SACS). Такое двухуровневое измерение – диспозиция (А26) и стратегия (SACS) – открывает возможность для проверки медиационной гипотезы: диспозициональная ассертивность снижает выгорание напрямую и опосредованно – через выбор адаптивных копинг-стратегий [2, 4, 9].

Поведенческий подход, в свою очередь, сохраняет свою ценность в прикладном аспекте – при разработке тренинговых интервенций.

Заключение

Проведенный анализ подходов к ассертивности демонстрирует эволюцию конструкта: от ситуативного поведенческого навыка (Салтер, Вольпе) к интегральной личностной диспозиции (Шейнов, Батаршев) и далее к многомерной модели ассертивного функционирования, охватывающей социальный, поведенческий, эмоциональный и ментальный уровни (Йошинага и Купер). При этом трехполюсное деление «пассивность (неуверенность) – ассертивность – агрессивность» остается у всех рассмотренных подходов.

Для целей изучения профессионального выгорания медицинских работников наиболее продуктивен диспозициональный подход, в котором ассертивность объясняется как устойчивый личностный ресурс в рамках COR – теории Хобфолла. Его операционализация через опросник А26 (диспозиция) в сочетании с SACS (стратегия) открывает возможность для двухуровневого исследования, позволяющего не только констатировать связь ассертивности с выгоранием, но и выявить механизмы этой связи.