СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ТРАНСФОРМАЦИЯ КИБЕРПРЕСТУПНОСТИ: УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ВЫЗОВЫ

MODERN TECHNOLOGIES AND THE TRANSFORMATION OF CYBERCRIME: CRIMINAL LAW AND CRIMINOLOGICAL CHALLENGES

Rusinova Anna Evgenyevna

Student, Moscow Law Institute, Russia, Moscow

Аннотация. В статье рассматривается влияние современных цифровых технологий – искусственного интеллекта, интернета вещей, криптовалют и облачных платформ – на трансформацию киберпреступности в России.
Проведён анализ новых форм преступного поведения, возникающих в условиях цифровизации, выявлены тенденции роста преступлений, совершаемых с использованием ИКТ, и обозначены ключевые проблемы уголовно-правового регулирования и криминологической оценки данных явлений. На основе сравнительно-правового и эмпирического анализа предлагаются направления совершенствования уголовного законодательства и профилактики киберугроз.

Abstract. The article examines the impact of modern digital technologies – artificial intelligence, the Internet of Things, cryptocurrencies, and cloud platforms – on the transformation of cybercrime in Russia. The analysis of new forms of criminal behavior emerging in the context of digitalization is carried out, trends in the growth of crimes committed using ICT are identified, and key problems of criminal law regulation and criminological assessment of these phenomena are outlined. Based on a comparative legal and empirical analysis, the article proposes ways to improve criminal legislation and prevent cyber threats.

Ключевые слова: киберпреступность; искусственный интеллект; интернет вещей; цифровизация; уголовное право; криминология; профилактика; цифровая безопасность.

Keywords: cybercrime; artificial intelligence; Internet of Things; digitalization; criminal law; criminology; prevention; digital security.

В начале 2020-х годов цифровизация общества стала не просто технологическим процессом, а основой функционирования экономики, государства и частной жизни. Параллельно с этим стремительно развивается и киберпреступность – одна из наиболее динамичных форм преступности XXI века, способная наносить ущерб государственным структурам, бизнесу и гражданам.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, за период 2019-2024 гг. количество преступлений, совершённых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, увеличилось более чем в три раза. Однако рост числа преступлений сопровождается усложнением их структуры, появлением новых способов совершения и высокой латентностью.

Как подчёркивает Т.М. Бормотова, киберпреступность сегодня – это не только технический феномен, но и социально-правовая проблема, требующая комплексного анализа на стыке юриспруденции, криминологии и ИТ-наук [1].

Цифровая революция породила новые формы преступного поведения. В последние годы наблюдаются три основных направления трансформации киберпреступности:

1. использование искусственного интеллекта (ИИ) и алгоритмов машинного обучения для автоматизации атак;
2. преступления, совершаемые в среде интернета вещей (IoT);
3. операции с криптовалютами, обеспечивающие анонимность и транснациональность преступлений.

По наблюдению Н.В. Ожеговой, технологии ИИ радикально изменили как способы совершения преступлений, так и методы их раскрытия [3]. Алгоритмы генерации текста, изображений и видео (deepfake) позволяют создавать поддельные документы и биометрические данные, используемые в мошенничествах и вымогательствах.

В таблице 1 показаны ключевые технологические тенденции, влияющие на развитие киберпреступности.

Таблица 1.

Основные технологические факторы трансформации киберпреступности

По данным В.А. Шестака, к 2024 году свыше 80 % преступлений в сфере ИКТ совершаются с использованием именно этих технологий [5]. Таким образом, технологическая база преступлений расширяется быстрее, чем правовая возможность её регулирования.

Глава 28 Уголовного кодекса РФ («Преступления в сфере компьютерной информации») формально охватывает базовые виды преступлений: неправомерный доступ, создание вредоносных программ и нарушение правил эксплуатации систем. Однако в практике появляются деяния, не подпадающие под действующие нормы.

Р.С. Черенцов отмечает, что в современных условиях уголовно-правовое регулирование носит реактивный характер – законодатель реагирует на уже случившиеся угрозы, а не предупреждает их [4]. Например, в УК РФ отсутствуют составы, связанные с манипуляцией данными блокчейн-платформ, незаконными операциями с криптовалютами и вмешательством в системы искусственного интеллекта.

Кроме того, значительные трудности вызывает установление умысла при совершении преступлений в сфере ИИ. Если алгоритм самостоятельно генерирует действия, повлекшие ущерб, возникает вопрос – кто является субъектом преступления: разработчик, оператор или пользователь системы?

По мнению О.И. Лепешкиной, «в условиях цифровой автономии ответственность должна основываться не на факте непосредственного воздействия, а на контроле над цифровым процессом» [2].

Современные преступники всё чаще действуют в структуре распределённых сетей, объединённых в киберсообщества. Т.М. Бормотова указывает, что киберпреступность приобретает черты сетевой организованности, где преступники не знакомы лично, но координируют действия через анонимные платформы [1].

Особенности современного киберпреступника:

• высокий уровень технической компетентности;
• отсутствие выраженной криминальной идентичности;
• рациональный, а не эмоциональный мотив (выгода, самореализация);
• склонность к анонимности и цифровому нарциссизму.

Эти характеристики сближают киберпреступность с «интеллектуальной преступностью», где ключевым ресурсом становится не физическая сила, а информационное превосходство.

В.А. Шестак справедливо отмечает, что в условиях цифровизации традиционные механизмы социального контроля теряют эффективность: «цифровое пространство становится средой, где общественное осуждение минимально, а анонимность – максимальна» [5].

Анализ статистики Генеральной прокуратуры РФ и Судебного департамента показывает устойчивый рост преступлений, совершённых с использованием ИКТ. Если в 2019 году было зарегистрировано 294 тыс. эпизодов, то в 2024 году – более 900 тыс.

Рост числа преступлений сопровождается увеличением их латентности: по оценке экспертов, фиксируется не более 40 % реальных инцидентов. Большая часть преступлений остаётся без возбуждения уголовного дела из-за сложности установления субъекта и юрисдикции.

Таблица 2.

Динамика преступлений в сфере информационно-телекоммуникационных технологий (по данным Судебного департамента, 2019-2024 гг.)

Источник: составлено по данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ.

Эти данные подтверждают тезис, что цифровая преступность развивается быстрее, чем успевает реагировать уголовное право.

Эффективное противодействие киберпреступности возможно лишь при сочетании уголовно-правовых, технических и криминологических мер. По мнению Р.С. Черенцова, необходимо не только обновление уголовных норм, но и внедрение механизма «цифровой профилактики», основанного на прогнозировании и пресечении цифровых рисков [4].

Основные направления совершенствования:

1. Разработка новых составов преступлений, связанных с ИИ, криптовалютами и инфраструктурными атаками.
2. Введение института цифровых доказательств в УПК РФ с учётом международных стандартов.
3. Создание межведомственной системы мониторинга киберугроз.
4. Повышение уровня киберграмотности граждан и подготовки специалистов-экспертов.
5. Формирование цифровой этики и правосознания в молодёжной среде.

Как отмечает О.И. Лепешкина, без комплексного подхода к формированию цифровой правовой культуры государство будет лишь «догонять» преступников, а не опережать их [2].

Трансформация киберпреступности под воздействием современных технологий демонстрирует системные изменения в структуре преступного поведения, средствах его совершения и правовых механизмах реагирования. Киберпреступность становится многоуровневым социально-технологическим феноменом, где преступник, технология и информация образуют единую систему.

Проведённый анализ подтверждает необходимость:

• пересмотра главы 28 УК РФ с учётом новых цифровых угроз;
• усиления междисциплинарного взаимодействия юристов, криминологов и ИТ-специалистов;
• активного использования искусственного интеллекта для противодействия цифровым атакам;
• развития международного сотрудничества в сфере борьбы с киберпреступностью.

Тем самым, киберпреступность выступает не только вызовом для правовой системы, но и катализатором её обновления, стимулируя формирование новой парадигмы уголовного и криминологического регулирования в эпоху цифровой цивилизации.