ЦЕРКОВНЫЕ И СВЕТСКИЕ СУДЫ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ: КОМПЕТЕНЦИЯ, ПРОЦЕДУРА, ВЗАИМНОЕ ВЛИЯНИЕ

Работа посвящена анализу судебного процесса в средневековой Европе. Актуальность темы определяется рядом факторов. Прежде всего, именно средневековый судебный процесс заложил основы современного судопроизводства. В условиях формирования раннефеодальных государств складывались ключевые принципы национальных систем правосудия, на базе которых впоследствии оформились основные правовые семьи Европы –англосаксонская и романо-германская. Особенно значительным оказалось влияние английского прецедентного права, ставшего фундаментом правовых систем США, Канады, Австралии, Индии, Новой Зеландии и ряда других государств.

Кроме того, исследование судебного процесса Средневековья позволяет проследить эволюцию процессуального права. Несмотря на существенные изменения, судопроизводство стран общего права сохраняет ряд традиций. Так, прецедент в Великобритании ограничен только актами парламента – статутным правом. До настоящего времени британские суды применяют положения парламентских актов, принятых в Средние века, а некоторые составы преступлений регулируются так называемыми «древними статутами» [1].

Следовательно, для понимания закономерностей исторического развития государственных и правовых институтов необходимо изучить наиболее значимые формы и модели средневекового судебного процесса как основу последующего правового развития Европы.

Средневековый суд – это место встречи представителей власти с ее подданными. Так это понятие рассматривается в книге доктора исторических наук Ольги Тогоевой [2, с. 2]. Это определение ясно описывает черты суда в средневековой Франции. Средневековое общество не знало равного суда. Общепризнано, что в средневековой Европе процесс развития судебного дела был далек от современного понимания справедливости и законности. Лица, выступавшие защитниками обвиняемых, сталкивались с серьезными препятствиями и рисками, особенно если дело касалось обвинения в ереси. Одним из первых значительных шагов в направлении удаления адвокатов из инквизиционного процесса стал декреталий Папы Иннокентия III, изданный в начале XIII в. Этот документ запретил оказывать помощь тем, кого считали еретиками. Данный шаг лишал подозреваемых права на квалифицированную юридическую поддержку, существенно увеличивая вероятность осуждения [3, с. 46]. Общество, выстроенное на основе личных и корпоративных взаимосвязей, неизменно дополнялось отношениями силы, которые перерабатывались в различные формы социального порядка. Однако такой порядок всегда предполагал неравное право, «право сильного», при котором отсутствовали единые для всех правила и нормы. В подобных условиях в административно-политической структуре общества преобладали достаточно неопределенные иерархические отношения, базирующиеся на неравенстве взаимных обязательств, вассальном подчинении, покровительстве и служении. Каждому человеку раз и навсегда были предписаны определенная социальная позиция и роль [4, с. 99]. «Личность, – по словам Э. Фромма, – отождествлялась с её ролью в обществе: это был крестьянин, ремесленник или рыцарь, но не индивид, который по своему выбору занимается тем или иным делом» [5, с. 45]. Суд действовал не в интересах общества, а для указания услуги сторонам. Он не имел цели расследовать и выяснить истинную историю преступления. Суд был обязан судить согласно установленным обычаем формам.

Для Средневековья характерно становление и укрепление монотеистических религий. Духовенство (христианское в Европе) выделилось в специфическую социальную группу, имевшую огромное влияние как в обществе, так и в государстве. Сформировавшиеся религиозные догматы приобрели силу закона и охранялись государством [6, c. 123]. Это является основным доказательством, что важнейшим фактором в судебном праве и процессе средневековья была церковь. Христианская церковь, вобрав в себя юридические обычаи германских народов, выработала каноническое право, которое функционировало на основе принципов римского права [7, с. 56], так как к XI в. приоритет правовой регламентации социальных отношений утверждается Римской церковью. Римское право воспринимается как идеальное, именно поэтому на его основе формируется право каноническое. Кроме того, римские канонические правовые понятия и практика были всеобщим обычным правом, которое городские и королевские суды могли применять для разрешения проблем при недостаточности или отсутствия соответствующих местных обычаев или статутов [8, с. 1]. Это подчеркивает влияние римского права на судебно-правовые институты средневековья, а позже влияния и на современность.

В компетенцию судов средневековой католической церкви входили не только дела духовных лиц, но и также дела мирян, связанные с клятвами, обещаниями и случаями, в которых было дано слово. Это было связано с тем, что клятвы и обещания воспринимались как договор с Богом. Нарушение слова было не только нарушением общественного договора, но и грехом против Бога, что, естественно, попадало под юрисдикцию церкви. Кроме того, церковные суды обладали практически монополией по рассмотрению семейно-брачных отношений, подразумевавшие как интимные духовные вопросы семейных отношений, так и имущественные отношения [9, c. 252].

В Англии развод был редким явлением, однако раздельная жизнь супругов встречалась часто. Церковные суды могли давать разрешение на раздельное проживание («раздельные постель и стол») по причинам жестокого обращения, прелюбодеяния, импотенции или несовместимости характеров [10, с. 162]. 

Брак как гражданский акт стал признаваться лишь после утраты церковью господствующего положения. Во Франции это произошло после буржуазной революции [11, с. 8]. 

В Средневековой Европе наряду с церковными судами действовали светские, рассматривавшие уголовные преступления, имущественные и торговые споры. Уже в XI в. во Франции суды разделились на низшие и высшие инстанции. Высшие рассматривали тяжкие преступления (насилие, измена, поджог), каравшиеся смертью или штрафами от 60 су, низшие – дела со штрафами менее 60 су [12, с. 75–79]. 

Особое значение имел Королевский суд, осуществляемый сенешалями и бальи. Король как верховный судья  имел право выносить решение по любому делу, а также мог помиловать приговоренного, при условии, что он сознался в совершенном преступлении [12, с. 75–79]. В Англии королевские суды имели первостепенное значение [13, c. 50].Анализируя эту информацию, мы можем сказать, что Королевский суд положил основу Верховному суду в современном праве.

Основой судопроизводства был обвинительный процесс, где центральная роль принадлежала частному обвинителю. Суд не возбуждал дела самостоятельно [14, с. 215]. Процессуальная норма, зафиксированная в Салической правде (tit. LVI), требовала обязательного наличия обвинителя, при отсутствии которого даже по истечении года дело подлежало прекращению независимо от его тяжести [15, с. 54]. При поступлении обвинения стороны арестовывались и вызывались на заседание, где обвинение повторялось публично. Ответчик либо признавал вину, либо требовал ордалии – «Божьего суда» [16, с. 134]. Роль судей была минимальной: они лишь фиксировали результат божественного вмешательства [17, с. 328]. Ордалии могли быть пассивными, когда участвовал только обвиняемый. Основные виды – испытание кипятком, холодной водой, раскалённым железом, хлебом и сыром [18]. Они были распространены в Италии, Англии, Германии и Северной Франции [14, с. 112–115]. К XIII–XIV вв. ордалии исчезли, уступив место рациональной системе доказательств: свидетельским показаниям, письменным документам и признанию обвиняемого [19, с. 35–37]. 

Таким образом, судебный процесс Средневековья сыграл ключевую роль в формировании европейской правовой традиции. В этот период были заложены основы разделения юрисдикции, судебных прецедентов и взаимодействия религиозных и королевских судов. Англосаксонское право унаследовало идею прецедента и состязательности, а романо-германская правовая семья – рациональную систему права, основанную на кодификации и верховенстве писаного закона. 

В рамках исследования была проанализирована роль церкви, структура светских судов, характер обвинительного процесса и практика ордалий как культурно-правовой феномен эпохи.