ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА КАК НОВАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ФОБИЯ XXI ВЕКА

ENVIRONMENTAL ANXIETY AS A NEW SOCIAL PHOBIA OF THE XXI ST CENTURY

Sotnikov Egor Denisovich

Student, Faculty of Economics, Emperor Peter the Great Voronezh State Agrarian University, Russia, Voronezh

Galka Nadezhda Anatolyevna

Scientific supervisor, Associate Professor of the Department of History, Philosophy and Social and Political Sciences, Emperor Peter the Great Voronezh State Agrarian University, Russia, Voronezh

Аннотация. В статье анализируется экологическая тревога (eco-anxiety) как новая форма социального беспокойства из-за климатического кризиса. Цель – изучить распространённость, механизмы и последствия. 59% молодых людей испытывают сильную обеспокоенность, сопровождаемую бессилием и виной. Экотревога – значимый социокультурный феномен, требующий междисциплинарного подхода. Для психологов, социологов и всех, кто интересуется влиянием экокризиса на психическое здоровье.

Abstract. The article analyzes environmental anxiety (eco-anxiety) as a new form of social anxiety caused by the climate crisis. The goal is to study the prevalence, mechanisms, and consequences of eco-anxiety. 59% of young people experience severe anxiety, accompanied by powerlessness and guilt. Eco-anxiety is a significant sociocultural phenomenon that requires an interdisciplinary approach. This article is intended for psychologists, sociologists, and anyone interested in the impact of the eco-crisis on mental health.

Ключевые слова: экологическая тревога, eco-anxiety, климатическое беспокойство, социальная фобия, молодежь, психическое здоровье, про-экологическое поведение, климатический кризис.

Keywords: environmental anxiety, eco-anxiety, climate anxiety, social phobia, youth, mental health, pro-environmental behavior, climate crisis.

Последствия неразумного обращения человека с компонентами окружающей природной среды все чаще становятся источником нового потока истерии в обществе. Человечество осознает, что экологические катастрофы не затрагивают отдельные регионы, а являются глобальной проблемой. На этом фоне в социологии и психологии появился новый термин «экологическая тревога» (в англоязычных источниках «eco-anxiety»), под которым понимается эмоциональная реакция на дистресс, беспокойство или тревогу в связи с кризисом климатических изменений [11]. В других источниках «экологическая тревога» характеризуется как страх и опасения по поводу экологических проблем, которые могут влиять на психическое и в целом на физическое здоровье, и поведение человека [10]. В более широком смысле она описывается как личный и коллективный эмоциональный ответ, формирующийся под влиянием воспринимаемых угроз окружающей среде, неопределённого будущего и неадекватных системных ответов на эти угрозы [4]. Это позволяет говорить об экологической тревоге как о «новой социальной фобии» – форме коллективного беспокойства, порожденной спецификой информационного общества и глобальных рисков.

Впервые термин «экологическая тревога» был озвучен в конце 2010-х годов. Его авторство часто приписывается философу Гленну Альбрехту [1], который использовал это понятие для описания эмоционального дистресса, связанного с осознанием необратимых изменений в окружающей среде. С тех пор исследовательское поле стремительно расширилось. Как отмечается в обзорной работе Бойвина с соавторами, попытки объединить психологические и социальные исследования в отношении экологического и климатического кризиса значительно активизировались после 2010 года [2]. В итоге экотревожность прочно вошла в сферу изучения «Экологическая психология».

Одним из наиболее авторитетных исследователей в этой области является Пану Пихкала, который предлагает рассматривать «экологическую тревогу» и «экологическое горе» как фундаментально здоровые реакции на угрозы и потери, патологизируя лишь их наиболее сильные формы. Пихкала разрабатывает процессуальную модель переживания «экологической тревоги», включающую фазы от «незнания» и «полусознательности» через «пробуждение» и «шок» к сложной фазе «совладания и изменения» [8]. Эта модель подчеркивает динамический характер феномена и его нелинейность.

Статистические данные, накопленные к середине 2020-х годов, свидетельствуют о высокой распространенности экологической тревоги. В исследовании Хикман с соавторами [6], охватившем 10 стран мира (включая Филиппины, Бразилию, Нигерию и Индию), 59% молодых людей в возрасте 16-25 лет сообщили о крайней степени обеспокоенности климатическими изменениями. Респонденты описывали целый спектр негативных эмоций: печаль, тревогу, гнев, чувство бессилия, беспомощности и вины. Аналогичные сведения подтверждаются в работе Золотаревой и коллег [12] в следствии экологической катастрофы в Черном море.

Экологическая тревога по своей природе является не психологической, а социальной проблемой, связанной с коллективно-социальными факторами.

В работах различных специалистов природа экологического страха – это «тревога из-за новостей и СМИ» [9]. Изобилие средств массовой информации (интернет, ТВ, мессенджеры) об экологических катастрофах, климатических изменениях, погодных аномалий приводят к активации социальных процессов, через коммуникацию, потребление новостей, участие в дискуссиях.

Особого внимания заслуживает поколенческий аспект экологической тревоги. Молодые люди демонстрируют значительно более высокие уровни экологической тревоги по сравнению со старшими поколениями [3, 7]. Это позволяет рассматривать экологическую тревогу как своеобразный «поколенческий маркер» – коллективное переживание, формирующее идентичность поколения Z и последующих поколений.

В исследовании немецких ученых отмечается, что молодые люди сообщают о влиянии экологической тревоги на жизненные решения – от выбора места жительства до вопроса о рождении детей, что отражает глубокое ощущение неопределенности будущего. Лаура М. Хартер и Лиза Розбах фиксируют, что «страх действительно очень силен» среди молодых людей, причем респонденты описывают его как превосходящий обычное «чувство страха», характеризуя его как «состояние тревоги» [5].

На данный момент среди специалистов отмечается «экологическая тревога» является ответом на реальную угрозу и является эволюционно адаптивным механизмом, мобилизующим организм к действию. Кроме того, патологизация рискует стигматизировать здоровую реакцию на экокризис и дискредитировать справедливое беспокойство граждан. Клейтон отмечает, что многие респонденты занимают позицию «я не хочу, чтобы тревога прошла, потому что она отражает признание того, что проблема существует» [3].

Однако, существуют и патологические явления, когда экологическая тревога становится вредной, для человека, и мешает жить. Если тревога слишком сильная, не проходит долгое время и нарушает повседневную жизнь – например, из-за неё человек не может спать, теряет аппетит, перестаёт общаться с людьми или чувствует полное бессилие что-либо делать (это называют «экологическим параличом») – тогда нужна помощь психолога [9, 7]. Так как в этом случае чрезмерная тревога приводит к состоянию, при котором интенсивность негативных эмоций блокирует возможность действовать. Человек испытывает настолько сильный страх и чувство безнадежности, что любые индивидуальные действия начинают казаться бессмысленными на фоне масштаба проблемы.

Для решения этой проблемы Пихкала предлагает рассматривать экологическую тревогу в спектре от адаптивной до клинически значимой, а также вводит понятие «проживания с экологическим кризисом» как метафазы, предполагающей принятие и гибкость [8]. В своей модели Пихкала выделяет три основных измерения совладания [8]:

• действие (разнообразные формы про-экологического поведения);
• переживание горя (включая эмоциональную проработку);
• дистанцирование (включающее как заботу о себе, так и проблемное отрицание)

Модель Пихкала предсказывает, что трудности в любом из этих трех измерений затрудняют адаптацию.

Немецкие исследователи поднимают вопрос о роли социальной работы в контексте экологической тревоги. Они аргументируют, что социальные работники все чаще сталкиваются с клиентами, испытывающими экологический дистресс, и нуждаются в соответствующих компетенциях [5].

На основании анализа научной литературы мы пришли к выводу, что «экологическая тревога» – это не просто модное словечко из интернета или причуда психиатров. Это реальное явление, которое говорит о том, как сильно изменилась жизнь людей в XXI веке. Её можно уверенно назвать новой социальной фобией.

Основными характеристиками «экологической тревоги» являются: массовость распространения, возрастная специфичность, индукция информационной средой и неразрывная связь с социальной идентичностью и коллективными эмоциями – отличают ее от классических тревожных расстройств и позволяют рассматривать как социокультурный феномен эпохи глобальных рисков.

Экологическая тревога не исчезнет с исчезновением экологических проблем – скорее наоборот. Задача науки и практики – не устранять тревогу как таковую, а помогать людям преобразовывать ее из источника страдания в источник осмысленного действия.

Таким образом, экологическая тревога – это не патология и не преувеличение, а зеркало, в котором общество видит свое собственное будущее.