МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА ГОСУДАРСТВ В ФОРМАТЕ БРИКС +

THE INTERNATIONAL LEGAL FRAMEWORK FOR COOPERATION AMONG BRICS COUNTRIES

Khalifaev Eldar Khurshedovich

2st year postgraduate student, N.G. Chernyshevsky Saratov National Research State University, Russia, Saratov

Аннотация. В статье исследуются международно-правовые механизмы взаимодействия государств в формате БРИКС+, который за последние годы превратился из экономической концепции в значимую площадку международной координации. Анализируется правовая природа объединения, особенности его институционального устройства и ключевые направления развития.

Abstract. This article examines the international legal mechanisms governing cooperation among states within the BRICS+ framework, which has evolved in recent years from an economic concept into a significant platform for international coordination. It analyzes the legal nature of the grouping, the characteristics of its institutional structure, and its key areas of development.

Ключевые слова: БРИКС+, международное право, международное сотрудничество, международная правосубъектность, межправительственные объединения, мягкое право.

Keywords: BRICS+, international law, international cooperation, international legal personality, intergovernmental organizations, soft law.

Современный мировой порядок переживает этап структурных изменений, связанных с ослаблением прежних моделей глобального регулирования и усилением роли новых центров силы. В этих условиях особое значение приобретают гибкие механизмы межгосударственного сотрудничества, одним из которых выступает БРИКС+, демонстрирующий устойчивую динамику развития.

Понятие BRICS было введено Джимом О'Нилом в 2001 году для обозначения государств с высоким потенциалом экономического роста [1]. Первоначально концепция носила аналитический характер, однако уже в 2006 году началось формирование политического измерения взаимодействия между странами-участницами. Существенным этапом стал саммит в Екатеринбурге в 2009 году, по итогам которого были определены базовые ориентиры дальнейшего сотрудничества [2].

Для определения правового статуса БРИКС+ необходимо учитывать критерии, традиционно используемые в теории международного права применительно к межправительственным организациям. К их числу относят наличие договорной основы, постоянных органов и осуществление деятельности в рамках международного права [3]. Ряд исследователей дополнительно указывает на необходимость существования учредительного акта, международной правосубъектности и постоянного аппарата [4].

Сравнение указанных признаков с характеристиками БРИКС+ позволяет сделать вывод о его особой, гибридной природе. Объединение не имеет классического учредительного договора и не наделено наднациональными полномочиями, что сближает его с такими форматами, как G7 и G20 [5]. Вместе с тем наличие устойчивых механизмов координации свидетельствует о более высокой степени институционализации, чем у обычного политического форума [6].

Значимым этапом развития объединения стало создание Нового банка развития, учрежденного международным соглашением 2014 года. Данный институт обладает самостоятельной международной правосубъектностью и необходимыми полномочиями для реализации собственных функций [7]. Параллельно был сформирован Пул условных валютных резервов, выполняющий стабилизационную функцию, однако не обладающий самостоятельным международно-правовым статусом [8].

Нормативная база сотрудничества в значительной степени формируется посредством инструментов мягкого права. Такой подход позволяет вырабатывать общие ориентиры взаимодействия без создания жестких юридических обязательств для государств-участников [9].

В документах БРИКС+ закреплены принципы суверенного равенства, невмешательства во внутренние дела, взаимного уважения и консенсуса. Их развитие получило отражение в Йоханнесбургской декларации 2023 года [10].

Институциональная структура БРИКС+ включает несколько уровней: политические механизмы координации, специализированные советы и форумы, а также финансовые институты. Такая модель обеспечивает сочетание гибкости и функциональной эффективности.

В Казанской декларации 2024 года подтверждена ориентация государств на укрепление многополярной системы международных отношений и совершенствование глобального управления [11]. Существенное значение также имеет сотрудничество в сфере противодействия терроризму, основанное на положениях профильной стратегии БРИКС [12].

Наиболее развитым направлением взаимодействия остается финансово-экономическая сфера. Государства расширяют использование национальных валют во взаимных расчетах и рассматривают перспективы создания альтернативной платежной инфраструктуры [13].

Одновременно сохраняются определенные ограничения. Гибкость модели управления обеспечивает адаптивность объединения, но усложняет реализацию обязательных решений и контроль их исполнения [14].

Особые дискуссии вызывает вопрос валютной интеграции. Государства стремятся развивать альтернативные расчетные механизмы, не ограничивая собственный денежный суверенитет [15]. Практические сложности также связаны с дисбалансом внешней торговли и ограниченными возможностями использования отдельных национальных валют [16].

Таким образом, БРИКС+ представляет собой уникальную форму международного сотрудничества, сочетающую признаки политического форума и институционализированного объединения. Перспективы его развития связаны с дальнейшим совершенствованием нормативной базы, развитием специализированных институтов и расширением механизмов координации.