ПРАВОВОЙ РЕЖИМ КЛАДА, СОДЕРЖАЩЕГО КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ, КАК ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО СПОСОБА ПРИОБРЕТЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ: АНАЛИЗ КОЛЛИЗИЙ И ПРОБЕЛОВ

Аннотация. В статье исследуется институт клада, содержащего культурные ценности, как способ приобретения права собственности на бесхозяйное имущество. Определяется место клада в системе первоначальных способов приобретения права собственности, устанавливается соотношение понятий «бесхозяйное имущество», «находка», «клад» и «археологический предмет», выявляются пробелы пункта 2 статьи 233 ГК РФ в части квалификации культурной ценности и порядка оценки клада. На материале судебной практики исследуется коллизия гражданско-правового режима клада и специального законодательства об объектах культурного наследия. Обосновывается, что критерием разграничения клада и археологического предмета должна выступать содержательная характеристика вещи, а не формальная обстановка её обнаружения. Предлагается дополнить статью 233 ГК РФ нормой об обязательной экспертизе находки с признаками культурной ценности, урегулировать порядок оценки клада и определить соотношение гражданско-правового и специального режимов.

Ключевые слова: бесхозяйное имущество; находка; клад; культурные ценности; археологический предмет; объекты культурного наследия; приобретение права собственности; первоначальные способы; вознаграждение; приборный поиск.

Введение

Первоначальные способы приобретения права собственности, связанные с институтом бесхозяйного имущества, занимают в системе вещного права промежуточное положение. Бесхозяйные вещи характеризуются отсутствием действующей юридической связи с собственником, которая, однако, при определённых условиях может быть восстановлена. Поэтому обнаружение такой вещи само по себе не порождает право собственности: законодатель предусматривает ряд последовательных действий и сроков, завершение которых способно преобразовать фактическое обладание в субъективное право.

В рамках данной группы особый статус имеет клад. Согласно статье 233 ГК РФ, право собственности на него возникает непосредственно в момент обнаружения. Вместе с тем пункт 2 этой статьи устанавливает специальное правило для случая, когда клад содержит культурные ценности, а установить их собственника невозможно. Такие предметы переходят в государственную собственность, тогда как обнаруживший их гражданин и собственник имущества, в котором клад был сокрыт, получают право только на вознаграждение. Именно данное исключение вызывает наиболее существенные теоретические и практические затруднения.

Актуальность темы обусловлена несколькими обстоятельствами. Во-первых, законодательство не содержит достаточно определённых критериев, позволяющих отнести обнаруженный предмет к культурным ценностям, а процедура соответствующей экспертизы применительно к кладам не урегулирована. Во-вторых, гражданско-правовой режим клада вступает в соприкосновение со специальными нормами об археологических предметах, установленными Федеральным законом от 25.06.2002 № 73 - ФЗ. В-третьих, широкое распространение любительского приборного поиска поставило вопрос о добросовестности лиц, обнаруживающих подобные предметы, а также о возможных последствиях их действий в уголовно-правовой сфере [1; 2].

Цель настоящего исследования состоит в выявлении теоретических и правоприменительных проблем, возникающих при регулировании клада, содержащего культурные ценности, и в формулировании предложений по совершенствованию законодательства. Центральный вопрос заключается в том, позволяет ли действующая правовая модель согласовать частный интерес нашедшего с публичной задачей охраны культурного наследия. Методологическую основу работы составили формально – юридический, сравнительно – правовой и историко – правовой методы.

Клад в системе первоначальных способов приобретения права собственности

В соответствии со статьёй 225 ГК РФ бесхозяйной признаётся вещь, у которой отсутствует собственник, собственник которой неизвестен либо от которой собственник отказался. Данная формулировка охватывает три существенно различающиеся ситуации. Поэтому, как справедливо отмечает А.Н. Латыев, «объединение столь различных ситуаций под одной рубрикой «бесхозяйное имущество» является в известной мере условным» [3, с. 75]. Практическое значение этого вывода состоит в том, что общая терминологическая категория не должна восприниматься как указание на тождественный правовой режим всех входящих в неё объектов.

Сравнение находки, регулируемой статьями 227 - 229 ГК РФ, клада по статье 233 ГК РФ и безнадзорных животных, которым посвящены статьи 230 -232 ГК РФ, показывает наличие общего элемента фактического завладения вещью при одновременном исполнении определённых публичных обязанностей. Однако юридические составы, момент возникновения права собственности и наличие периода ожидания в каждом случае различаются. Так, лицо, обнаружившее находку, обязано уведомить о ней управомоченные органы или собственника и выждать шесть месяцев. К.И. Скловский подчёркивает, что обязанность сообщить о найденной вещи «является… ключевым элементом, отграничивающим правомерное поведение нашедшего от уголовно наказуемого присвоения найденного» [4, с. 52].

Клад регулируется иначе. Право на него появляется сразу, без необходимости предварительного заявления и без истечения выжидательного срока; по общему правилу оно распределяется между обнаружившим клад лицом и собственником имущества, в котором он был найден, в равных долях [5, ст. 233]. Такое решение связано со спецификой объекта: клад представляет собой умышленно скрытое имущество, а установить его первоначального собственника обычно невозможно. По мнению А.А. Маковской, «именно эта невозможность установления оправдывает немедленное возникновение права, без выжидательного срока, характерного для находки» [6, с. 124].

Таким образом, клад следует рассматривать как самостоятельное первоначальное основание приобретения права собственности, а не как разновидность находки. Отождествление этих институтов приводит к ошибкам при определении обязанностей обнаружившего вещь лица и момента возникновения соответствующего права.

Культурные ценности как объект клада: проблема законодательного определения

Проблемы квалификации и оценки клада

Коллизия гражданско-правового режима клада и специального законодательства

Наиболее сложное противоречие возникает между статьёй 233 ГК РФ и нормами законодательства об объектах культурного наследия. Исключение, закреплённое в пункте 2 статьи 233 ГК РФ для лиц, в чьи трудовые обязанности входили раскопки или поиск клада, объясняется недопустимостью повторного вознаграждения за выполнение профессиональной работы. Однако это правило не устраняет общую проблему квалификации обнаруженных предметов.

Показательным является случай, когда археологический предмет случайно обнаруживает лицо, не связанное с археологической деятельностью, например фермер во время вспашки земли или строитель при разработке котлована. По формальным признакам такая ситуация может быть отнесена к обнаружению клада. Органы охраны культурного наследия, напротив, исходят из того, что любой археологический предмет должен находиться в государственной собственности в силу Федерального закона № 73 – ФЗ [7].

В делах, связанных с кладами старинных монет, суды нижестоящих инстанций приходили к различным выводам. Вместе с тем вышестоящая судебная инстанция ориентирует правоприменителя на разграничение случаев по признаку случайности обнаружения. Если предмет найден случайно и вне рамок профессиональной деятельности, применяется статья 233 ГК РФ: обнаруживший его гражданин вправе требовать вознаграждения, но не приобретает долю в праве собственности [8; 9; 10; 11].

При проведении официальных раскопок на основании открытого листа буквальное толкование законодательства приводит к приоритету специального режима [7]. Представляется, однако, что в спорных ситуациях решающим должно быть не формальное место или обстоятельства обнаружения, а содержание и объективные характеристики самой вещи. Для реализации такого подхода необходимо либо прямо закрепить соответствующее правило в законе, либо получить разъяснение высшей судебной инстанции.

Возможны два основных варианта законодательного решения. Первый состоит в прямом указании в статье 233 ГК РФ на приоритет специального законодательства. Второй предполагает разграничение сфер действия норм по критерию случайности обнаружения.

Отдельного внимания заслуживает противоправный поиск. Проникновение на земельный участок без согласия собственника либо проведение поиска на территории объекта культурного наследия без соответствующего разрешения исключает применение статьи 233 ГК РФ. Лицо, действовавшее противоправно, не может извлекать преимущества из собственного нарушения [8; 11].

В то же время равное распределение прав между нашедшим и собственником по пункту 1 статьи 233 ГК РФ можно признать обоснованным компромиссом. Собственник предоставляет доступ к принадлежащему ему участку и принимает на себя связанные с этим риски, тогда как обнаруживший клад осуществляет фактическое обнаружение и извлечение вещи.

Заключение

Пункт 2 статьи 233 ГК РФ выражает приоритет публичного интереса, связанного с охраной культурного наследия [12, ст. 44]. Однако практическое применение данной нормы осложняется отсутствием ясного механизма определения соответствующего статуса вещи. Закон РФ от 15.04.1993 № 4804 – 1 относит к культурным ценностям движимые предметы, созданные более ста лет назад либо находящиеся под государственной охраной [13]. Такое определение сформулировано слишком широко и не предоставляет достаточного набора прикладных критериев для квалификации конкретной находки.

Б.М. Гонгало отмечает, что рассматриваемый вопрос «не может быть решён исключительно на основании формальных признаков, перечисленных в законе», поскольку требует проведения специальной экспертизы, порядок которой применительно к кладам законодательно не определён [14, с. 112].

Отсутствие установленной процедуры создаёт длительное состояние правовой неопределённости. Обнаружившее клад лицо не может заранее понять, будет ли ему принадлежать половина стоимости найденного имущества либо оно сможет претендовать только на предусмотренное законом вознаграждение. Ни ГК РФ, ни специальное законодательство не устанавливают предельные сроки проведения экспертизы, не определяют источник финансирования таких мероприятий и не раскрывают правовые последствия выводов эксперта. Дополнительную сложность создаёт вероятность уголовно-правовой оценки поведения нашедшего по статьям 164 и 190 УК РФ [2].

А.А. Маковская справедливо указывает, что отсутствие определённых критериев «ставит в уязвимое положение не только нашедшего, но и любого последующего приобретателя» [6, с. 131]. Тем самым неопределённость затрагивает не только интересы непосредственного участника ситуации, но и устойчивость гражданского оборота в целом.

Первую из обозначенных проблем целесообразно устранить путём законодательного закрепления специальной процедуры. Статью 233 ГК РФ необходимо дополнить нормой, предусматривающей обязательное экспертное исследование находки, обладающей признаками культурной ценности. В ней следует установить срок проведения экспертизы, определить лицо или орган, финансирующий её проведение, а также закрепить юридическое значение полученных результатов. Это позволило бы исключить неопределённое по продолжительности положение, в котором оказывается обнаруживший предмет гражданин.

Вторая проблема связана с установлением стоимости клада. Действующая норма определяет вознаграждение как пятьдесят процентов стоимости найденных предметов, но не отвечает на вопрос о том, кто и по каким правилам должен эту стоимость устанавливать. Рыночная цена культурной ценности может определяться на антикварном рынке. Археологические же предметы, изъятые из гражданского оборота, рыночной стоимости в обычном смысле не имеют. В результате судебная экспертиза приобретает условный характер и сама становится источником конфликтов.

В качестве решения предлагается использовать конструкцию «условного собственника». Если рыночная стоимость предмета, изъятого из оборота, не может быть определена, размер вознаграждения следует рассчитывать по заранее установленной методике. Например, возможно ориентироваться на оценочную стоимость, применяемую для целей музейного учёта. В этом случае спор будет перенесён с вопроса о гипотетической рыночной цене на проверку правильности применения формализованной методики.

Категория «бесхозяйное имущество» включает неоднородные правовые и фактические ситуации, поэтому её регулирование должно быть дифференцированным. Клад занимает среди соответствующих институтов самостоятельное место, что обусловлено как особенностями объекта, так и непосредственным возникновением права собственности.

Действующее законодательное определение культурных ценностей не позволяет надёжно квалифицировать обнаруженную вещь без проведения экспертизы. Поскольку процедура такой экспертизы не установлена, возникает правовая неопределённость, а также повышаются уголовно-правовые риски для нашедшего. Пункт 2 статьи 233 ГК РФ, кроме того, не содержит достаточных правил определения стоимости клада и расчёта вознаграждения.

Разграничение клада и археологического предмета следует основывать прежде всего на содержательной характеристике вещи. Одновременно противоправный поиск должен рассматриваться как обстоятельство, исключающее применение статьи 233 ГК РФ. Предлагается: дополнить статью 233 ГК РФ нормой об обязательной экспертизе находки с признаками культурной ценности (срок, источник финансирования, преюдициальное значение); закрепить критерий разграничения клада и археологического предмета по содержательной характеристике вещи; урегулировать порядок оценки клада и механизм определения вознаграждения для предметов, изъятых из оборота; определить соотношение статьи 233 ГК РФ с Федеральным законом № 73 – ФЗ; рассмотреть вопрос о систематизации норм о бесхозяйном имуществе. Перспектива дальнейшего исследования адаптация классических цивилистических конструкций к цифровым объектам.