ПОЛИТИКА ГЛАСНОСТИ В ЭПОХУ ПЕРЕСТРОЙКИ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН
Конференция: CCCLXIV Студенческая международная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум»
Секция: История и археология

CCCLXIV Студенческая международная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум»
ПОЛИТИКА ГЛАСНОСТИ В ЭПОХУ ПЕРЕСТРОЙКИ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН
Аннотация. В статье рассматривается политика гласности в СССР 1980-х годов как масштабный социальный феномен, изменивший общественные отношения и повседневную жизнь граждан. В работе показано, как гласность изменила понимание допустимого в публичной сфере, способы получения информации и взаимодействия между людьми.
Ключевые слова: гласность; перестройка; СМИ; социальные изменения; гражданское общество; информационная политика; общественные движения; социальные трансформации.
Политика гласности, провозглашенная в середине 1980 –х годов как часть общего курса на перестройку, быстро вышла за рамки управленческого инструмента и стала мощным социальным явлением.
Результатом политики гласности стало появление в СССР впервые после революции 1917 года свободных СМИ.
Изначально гласность задумывалась как способ повысить эффективность управления и вернуть социализму «человеческое лицо», но затем она превратилась в механизм массового переосмысления прошлого, на страницах журналов начали писать о репрессиях, голоде, ошибках партии. То, о чем молчали 70 лет, вдруг стало можно говорить вслух. Началось активное обсуждение запретных тем и формирование новых форм гражданской активности.
Гласность изменила само понимание допустимого в публичной сфере, повседневные практики общения, способы получения информации. Поэтому гласность стала не просто политическим курсом, а социальным феноменом, то есть явлением, которое изменило поведение, ценности и взаимодействия людей.
Новые информационные практики, войдя в быт повлияли на коллективную память, в обществе появились новые социальные роли.
Цель данной статьи – рассмотреть гласность именно как социальный феномен, отделив ее от чисто институциональных изменении.
Телевидение и пресса стали главными площадками гласности и одновременно инструментами формирования нового социального опыта.
1987 – 1988 годы стали временем журнального бума. Люди зачитывались статьями в журналах «Огонек», «Новый мир», «Знамя» – тиражи взлетели до миллионов. Главным редактором «Огонька» был Виталий Коротич, он печатал мемуары диссидентов, разоблачения сталинских преступлений, расследования о привилегиях номенклатуры, тираж вырос с 2 до 4 миллионов экземпляров.
Александр Твардовский опубликовал в «Новом мире» «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына — книгу, которую 15 лет прятали от народа. Миллионы советских людей впервые прочитали о масштабе репрессий. Шок был колоссальным.
Были опубликованы «Дети Арбата» А.Рыбакова, «Зубр» Д.Гранина. Эти книги не просто информировали, а эмоционально вовлекали читателя, заставляя его соотносить прочитанное с личным опытом семьи и знакомых. Так формировался новый тип исторической памяти – не только официальной, но и семейной, устной, основанной на личных историях.
Появились такие передачи, как «До и после полуночи», «Пятое колесо», они собирали многомилионную аудиторию и создавали ощущение прямого диалога между обществом и властью.
В 1989 году на экраны вышла программа «Взгляд» — аналитическое ток-шоу, где обсуждали всё запретное: коррупцию, преступность, дефицит, национальные конфликты. Ведущие Листьев, Любимов, Захаров стали звёздами.
Программа «До и после полуночи» Владимира Молчанова приглашала в студию диссидентов, эмигрантов, критиков режима. Люди слушали альтернативные точки зрения — то, что ещё недавно было немыслимо.
В мае 1989 года начались прямые трансляции Съезда народных депутатов, которые привлекли огромную телеаудиторию в 200 млн.человек. Журналисты впервые получили возможность подойти и взять комментарии у любого депутата, включая члена Политбюро и генерала КГБ. Многие люди слушали трансляции по пути на работу и на рабочем месте с помощью радиоприемников. Трансляции шли в прямом эфире, а дебаты касались самых острых тем. Выступления невозможно было вырезать.
Гласность не только информировала, но и побуждала к действию. Стали появляться новые формы общественной активности, такие как: дискуссионные клубы, неформальные объединения, экологические и правозащитные группы.
Люди, которые раньше не интересовались политикой, начали участвовать в митингах, подписывать петиции, вступать в общественные организации.
Гласность способствовала формированию элементов гражданского общества, пусть и в зачаточной форме. Инициатива часто шла «снизу», жители городов объединялись для решения локальных проблем, требовали прозрачности в работе местных властей.
С широким распространением гласности в обществе рождались независимые от государства инициативы. Представителей негосударственных объединений и организаций стали называть неформалами. Они собирались в научных институтах, вузах и общественных организациях. Среди неформалов были представители нарождавшихся политических течений и члены дискуссионных клубов: «Клуб социальных инициатив», «Демократическая перестройка», «Московская трибуна», «Перестройка-88». Появились и националистические организации. К началу 1989 г. только в Москве было около 200 неформальных клубов.
Несмотря на позитивный потенциал, гласность имела и противоречивые последствия. С одной стороны, она способствовала демократизации общества, формированию критического мышления и новых форм гражданской активности. С другой – массовое раскрытие негативных фактов привело к росту социальной напряженности, разочарованию в прежних идеалах и даже к поляризации общества.
К 1990 году гласность обернулась информационным хаосом. Газеты писали обо всём подряд: о коррупции, о привилегиях элиты, о национальных конфликтах, о развале экономики. Люди перестали верить кому-либо.
Многие историки считают: именно гласность добила Советский Союз. Правда оказалась слишком горькой. Люди узнали о преступлениях режима, о лжи пропаганды, о лицемерии партии.
Национальные республики потребовали независимости. Прибалтика вспомнила пакт Молотова-Риббентропа. Украина — голод 1932 – 33. Кавказ — депортации народов. Гласность открыла ящик Пандоры — остановить процесс было уже невозможно.
Политика гласности в эпоху перестройки была не просто набором политических мер, а масштабным социальным феноменом, которые изменил поведение, ценности и способы взаимодействия людей.
Она дала возможность обществу открыто обсуждать прошлое и настоящее, переосмыслить свою идентичность.
При этом гласность продемонстрировала и двойственность социальных изменений. М.Горбачев хотел дать людям правду, чтобы они поддержали реформы, но правда разрушила веру в систему. Гласность разрушила идеологический фундамент.





