РОССИЙСКАЯ МОДЕЛЬ ПЛАТФОРМЕННОГО КАПИТАЛИЗМА: СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ГИГ-ЭКОНОМИКИ В КОНТЕКСТЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ И РЕГУЛЯРНЫХ ВЫЗОВОВ

THE RUSSIAN MODEL OF PLATFORM CAPITALISM: A SYSTEMIC ANALYSIS OF THE GIG ECONOMY IN THE CONTEXT OF INSTITUTIONAL TRANSFORMATIONS AND RECURRING CHALLENGES

Smetanina Galina Alexandrovna

Candidate of Economic Sciences, Senior Lecturer, Surgut State University, Russia, Surgut

Аннотация. В статье сделана попытка проведения системного анализа платформенного капитализма, сформировавшегося в Российской Федерации, в условиях развития цифровой экономики и институциональных преобразований. С помощью проведения институционального анализа выделены основные противоречия российской модели: технологическое закрепление неформальных трудовых отношений посредством трудовых платформ, региональной асимметрии, а также посредством алгоритмического контроля перенос социальных рисков на работников. В статье показало, что платформенная модель фискального регулирования формирует достаточно эффективные механизмы по выводу «теневых» доходов «из тени», при этом вопросы по социальной защите оставляет нерешенными.

Abstract. This paper presents a systematic analysis of platform capitalism as it has evolved in the Russian Federation amid the ongoing digital economic transformation and institutional change. Drawing on institutional analysis, the study identifies the core contradictions inherent in the Russian model: the technological institutionalization of informal labor relations via digital labor platforms, the reinforcement of regional asymmetries, and the algorithmic transfer of social risks onto workers. It is shown that while the prevailing platform-fiscal regulatory model establishes relatively effective instruments for the legalization of shadow incomes, it leaves critical questions of social protection fundamentally unresolved.

Ключевые слова: цифровые платформы, региональная асимметрия, алгоритмический контроль, социальная уязвимость, гиг-экономика, платформенный капитализм

Keywords: digital platforms, regional asymmetry, algorithmic governance, social vulnerability, gig economy, platform capitalism

Платформенный капитализм возник на основе бурного развития цифровой экономики этап развития, где платформы выступают координаторами труда [10, с.35]. Российская модель не является продуктом простого копирования подобных моделей в странах Запада. Модель органично вплетена в существующую институциональную структуру российской экономики [4, с.123]. В России трудовые платформы являются частью гигантских платформенных экосистем, контролируемых олигархическим бизнесом и государством, которое в ходе «ползучей национализации» усиливает свое влияние [13, с.128].

В такси и доставке, двух основных секторах платформенной занятости сформировались квазимонополии, в которых на сегодняшний день доминирует Яндекс [13, с.142]. В условиях олигархического капитализма наиболее прибыльные виды деятельности находятся под контролем лиц, имеющих тесные связи с властью. Информационные ресурсы – это «новая нефть», источник ренты, поэтому крупные игроки стремятся контролировать платформенный бизнес [13, с.133]. В условиях квазимонополии у работника отсутствует выбор между трудовыми платформами, в силу отсутствия конкуренции.

По данным экспертов Центра трудовых исследований ВШЭ на основе опросов Росстата число платформенных работников составляет 2-5 млн чел., самозанятых – более 15 млн чел. [9, с.4][12, с.30]. Лидерами выступают Москва (2,25 млн), Подмосковье (1,08 млн), Санкт-Петербург (1 млн) [9, с.14]. Если рассматривать ситуацию в регионах (Саратов, Тюмень), то она разительно другая: значительно выше доля позиций рабочего персонала (32-48%) и логистики (20-33%), тогда как на долю высокодоходных сегментов IT и управления приходится лишь 8-15% вакансий [5, с.193]. Именно в этих профессиональных категориях массового спроса фиксируется максимальная доля серых вакансий – до 60-85% и неформальных практик найма [5, с.193]. Таким образом, трудовые цифровые платформы, провозглашающие свободу и гибкость, в реальности оборачиваются полным отсутствием социальных гарантий, а кроме того, не сглаживают региональные диспропорции, а закрепляют их.

Следует отметить проблему поляризация доходов платформенных работников. Так 64% фрилансеров зарабатывают менее 30 000 руб. в месяц [9, с.13]. Подработка самозанятыми выступает дополнительным источником дохода, его размер ниже МРОТ в 41 регионе [2, с.1301] [9, с.14]. Если говорить о специалистах, таких как программисты, маркетологи, то у них имеется выход на глобальный рынок труда. Также Шестакова Н.Н., Шестакова Т.А. исследовали платформенную занятость бухгалтеров в Сибирском федеральном округе, которая ориентирована на опытных работников со стажем от 3 до 6 лет, способных вести учёт автономно [14, с.22]. Таким образом, можно констатировать, что трудовые платформы способствуют поляризации доходов, так как специалисты с высоким рейтингом будут пользоваться большим спросом и как следствие получать большие доходы, чем работники с низким рейтингом.

Фундаментальной проблемой платформенного капитализма является отставание правовых норм от экономических реалий новых форм занятости и адаптацией институтов с лагом 5-7 лет [8, с.8]. Для цифровых платформ правовая неопределенность выступает как текущее преимущество. Суды часто квалифицируют гражданско-правовые отношения в трудовые, признавая права на больничные [6, с.47], однако налоговые органы далеко не всегда поддерживают суды в этом отношении.

Российскую модель платформенной занятости можно определить как «платформенно-фискальную», так как путем цифрового администрирования происходит легализация доходов через налог на профессиональный доход [8, с.14]. В результате имеет место фискальный эффект, однако вопросы социальной защиты работников остаются открытыми. Платформы применяют самозанятость как «лазейку» [13, с.142]. В 2023 году лишь 37% платформенных работников работали по трудовому договору, 45% – по ГПХ (из них 31% – самозанятые), 19% – без оформления [2, с.1301]. Почти 92% самозанятых сталкивались с клиентами, не оплатившими работу [2, с.1300]. Трудовая инспекция не поможет – у работника нет записи в трудовой книжке. Единственный путь – суд, требующий времени и денег [2, с.1300].

По мнению Старка Д., Паиса И. центральный вызов платформенной экономики – это алгоритмическое управление как система контроля, где алгоритмы распределяют заказы, формируют рейтинги и применяют санкции к исполнителям [2, с.1297][11, с.85]. В классической модели руководитель дает указания, в алгоритмической распоряжения дает алгоритм, чье решение оспаривать не представляется возможным. Алгоритмический контроль отличается тщательностью сбора данных, моментальной обратной связью и непрозрачностью [11, с.82]. Информационные асимметрии создаются намеренно, чтобы ограничить выбор работников и их способность оспаривать распределение дохода [11, с.83]. Как иллюстрацию алгоритмического менеджмента в сфере платформенной занятости в своей статье привели Еремичева Г.В. и Меньшикова Г.А.: в Москве внедрена система цифрового контроля курьеров – скорость их передвижения ограничена 25 км/ч, данные передаются в единую систему в онлайн-режиме, за нарушения следуют штраф и блокировка [1, с.87]. Таким образом, цифровая платформа имеет полный контроль, а работник фактически лишен автономии.

Трудовые платформы позволяют работать с разнообразным составом работников без приведения их к единому шаблону [11, с.74]. Государство вступает в союз с крупным бизнесом против трудовых прав [13, с.143]. Этот союз строится на контроле над данными и «надзорном капитализме» [3, с.291]. Гибкость оборачивается жестким контролем и снижением автономии. Алгоритмы определяют не только когда и где работать, но и как выполнять работу [11, с.87]. Рост занятости сопровождается снижением защищенности: платформы создают рабочие места, но не создают социальных гарантий [8, с.4].

Одной из проблем платформенного капитализма является блокировка общности работников, их объединений в трудовые коллективы, учитывая то, что работники рассредоточены алгоритмическое управление создает иллюзию индивидуальных отношений, при этом и государство не заинтересовано в сильных профсоюзах [13, с.145]. Для примера, в Великобритании и США профсоюзы добились признания платформенных работников трудовым коллективом [11, с.82]. В практике России платформы активно противодействуют консолидации работников в любые объединения по защите собственных прав.

Другая проблема – отсутствие социальных прав работников. Трудоустраиваясь через цифровую платформу, работник берет на себя все риски [8, с.4]. Формальный статус «самозанятого» не соответствует реальной зависимости от платформы [6, с.43], тем самым имеет место подмена трудовых отношений гражданско-правовыми. При этом демонстрируемая добровольность уплаты налогов сегодня делает систему неэффективной: работник, у которого не хватает доходов, безусловно выберет сегодня еду, а не социальную защиту.

Состав работников цифровых платформ неоднороден. Так для опытного специалиста фрилансера в приоритете автономия, а для курьера – обеспечение социальных гарантий [2, с.1301]. Таким образом, требуется дифференцированный подход: минимальное вмешательство для высококвалифицированных специалистов, для широких сегментом – более детальное регулирование в части оплаты труда, социальных вопросов и коллективного партнерства.

В перспективе ожидается увеличение количества занятых на трудовых платформах до 8-10 млн.  человек, консолидация с государственными системами, развитие искусственного интеллекта, усиление конкуренции, расширение саморегулирования. В связи с чем, необходимо формировать адекватное регулирование без перегибов, так как избыточное регулирование может задушить сектор [7, с.12].

В заключении можно сделать следующие выводы – российский платформенный капитализм представляет собой специфическую модель, сформировавшуюся под влиянием сложившихся хозяйственных практик [4, с.89]. Для этой модели характерна значительная насыщенность на основных цифровых рынках, принципиальное значение государства в управлении в условиях отсутствия правового регулирования от цифрового развития [5, с.183]. Учитывая совместную заинтересованность государства и бизнеса в исключении возможности формирования социальной защиты работников, эти условия сохраняют для работников статус самозанятых без права проведения коллективных переговоров [8, с.18][13, с.145]. Несмотря на то, что сложившаяся модель позволяет легализовать теневые доходы, тем не менее остаются открытыми вопросы социальной защиты работников. Так для эффективного расширения сектора необходимо формирование адекватной стратегии по его регулированию, учитывая гетерогенный состав платформенных работников.