ФИЛОСОФСКО-АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МУЗЫКАЛЬНОЙ АНТРОПОЛОГИИ Н. А. РИМСКОГО-КОРСАКОВА

PHILOSOPHICAL AND AXIOLOGICAL FOUNDATIONS OF N. A. RIMSKY-KORSAKOV'S MUSICAL ANTHROPOLOGY

Kolesnikova Lyudmila

Professor, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Lugansk State Academy of Culture and Arts named after Mikhail Matusovsky, Russia, Lugansk

Аннотация. Статья посвящена исследованию философско-аксиологических оснований музыкальной антропологии Н. А. Римского-Корсакова. На примере ключевых оперных произведений композитора («Садко», «Снегурочка», «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии») в работе проводится мифопоэтический и нарративно-семиотический анализ его творчества как целостного акта композиторского мифотворчества. В результате выявляется специфическая «звуковая модель космогонии», которая интерпретируется как динамический процесс порождения культурного космоса. В этой модели музыкальный язык служит инструментом трансформации архаических стихийных начал в упорядоченную гармонию национального мироздания, что раскрывает глубинные связи между музыкальной практикой, ценностными системами и формированием национальной картины мира.

Abstract. The article is devoted to the study of the philosophical and axiological foundations of N. A. Rimsky-Korsakov's musical anthropology. Using the example of the composer's key operatic works («Sadko», «The Snow Maiden», «The Legend of the Invisible City of Kitezh and the Maiden Fevronia»), the paper conducts a mythopoetic and narrative-semiotic analysis of his work as an integral act of composer myth-making. As a result, a specific «sound model of cosmogony» is revealed, which is interpreted as a dynamic process of generating a cultural cosmos. In this model, musical language serves as a tool for transforming archaic elemental principles into an ordered harmony of the national universe, revealing deep connections between musical practice, value systems and the formation of a national worldview.

Ключевые слова: Н.А. Римский-Корсаков, музыкальная антропология, философия музыки, аксиология, опера, мифотворчество, космогония, звуковая модель, национальная картина мира, русская культура.

Keywords: N.A. Rimsky-Korsakov, musical anthropology, philosophy of music, axiology, opera, myth-making, cosmogony, sound model, national worldview, Russian culture.

Музыкальное искусство XIX века в России стало не только отражением эстетических исканий, но и формой философской рефлексии, в которой воплощались глубинные антропологические и аксиологические смыслы. В творчестве композиторов «Могучей кучки», и особенно Н. А. Римского-Корсакова, музыка приобретает характер целостного мировоззренческого высказывания, синтезирующего народные традиции, мифологию, религиозные представления и философские идеи.

Актуальность исследования продиктована комплексом социокультурных вызовов современности. В условиях нарастающей культурной глобализации и стандартизации происходит неизбежное размывание уникальных национальных кодов и ценностных систем. В этой связи возрастает острая потребность в глубоком осмыслении, сохранении и актуализации богатейшего национального культурного наследия, выступающего фундаментом коллективной идентичности. Поиск устойчивых духовных ориентиров и формирование осознанной культурной идентичности становятся не только академической, но и общественно-значимой задачей. Музыкальное искусство, в силу своей способности транслировать иррациональные смыслы и глубокие коллективные чувства, занимает в этом процессе особое место. Творчество Н. А. Римского-Корсакова представляет собой выдающийся и концептуально завершенный пример того, как музыка поднимается до уровня целостной философско-антропологической системы. Его произведения служат не просто отражением, но активным средством выражения и формирования национального самосознания, воплощая в сложных звуковых образах ключевые этические идеалы, мифопоэтические архетипы и глубокие философские концепции, укорененные в русской картине мира. Изучение его наследия позволяет деконструировать механизмы, с помощью которых искусство участвует в конструировании культурной реальности и ценностного универсума нации.

Основной целью данной статьи является последовательное выявление и теоретическая реконструкция философско-аксиологических оснований музыкальной антропологии, имплицитно представленной в творчестве Н. А. Римского-Корсакова. Для достижения этой цели в работе ставятся следующие задачи: провести анализ ключевых элементов его композиторского стиля и музыкального языка как носителей мировоззренческого содержания; исследовать, каким образом этические, эстетические и национальные ценности находят свое конкретное воплощение в системе музыкальных средств (гармонии, оркестровке, лейтмотивной технике, работе со словом); определить специфическую роль этих философско-аксиологических оснований в сложном процессе конструирования целостной и самобытной национальной картины мира, которая, благодаря силе искусства, продолжает оказывать воздействие на культурное сознание и в современную эпоху.

Музыкальный язык Н. А. Римского-Корсакова формирует уникальную художественно-философскую систему, где каждый технический элемент подчинен задаче воплощения аксиологических и антропологических смыслов. Так, его ладогармоническая система служит прямым выражением пантеистического миросозерцания, выступая аудиальным аналогом мироздания. Композитор выстраивает биполярную гармоническую картину: с одной стороны, чистая диатоника и натуральные лады (лидийский, миксолидийский, фригийский) обращаются к архаическим, дохристианским пластам сознания, символизируя светлое, ясное начало и природную гармонию; с другой – сложная хроматика, целотонные и уменьшенные лады становятся звуковым воплощением иррационального, таинственного и демонического, олицетворяя область волшебства и потусторонних сил. Эта дихотомия отражает фундаментальную мировоззренческую оппозицию светлого и темного, природного и магического, космического порядка и стихийного хаоса.

Оркестровка и колорит у Н. А. Римского-Корсакова возводятся в ранг философии звукового миросозерцания. Его знаменитый «звуковой колоризм» основан на глубоком антропоморфном и пантеистическом восприятии мира, где вся природа одушевлена. Каждый инструмент или группа наделяются устойчивой символической функцией, становясь «персонажами» мировой драмы: струнные олицетворяют человеческое, лирическое начало; деревянные духовые – природу и волшебство; медные – героическое, эпическое или демоническое. Принцип звукоизобразительности, позволяющий передавать через оркестровую фактуру блики света, плеск волны или шелест листвы, является не просто техническим приемом, но проявлением философии всеединства, устанавливая мистическую связь между звуком и сущностью явления. Этот подход находит объяснение в концепции пантеизма: «Концепция русского пантеизма в творчестве Н.А. Римского-Корсакова содержит понимание сущности природы, ее очеловечивание, особую модель взаимоотношений природы и человека» [1, с. 16].

Мелодический стиль и работа со словом непосредственно воплощают народный дух и этические категории. Пластичная, распевная вокальная мелодика, построенная на принципах народной песенности, отражает идею соборности и коллективного народного сознания. Бережное отношение к поэтическому слову, точная музыкальная декламация демонстрируют уважение, к Слову, как носителю высшей мудрости и правды, следуя традиции, идущей от знаменного распева. Лейтмотивная система у композитора функционирует как система звуковых архетипов (природы, любви, предостережения), организующая драматургию на мифологическом уровне и сближающая оперное действо с архаическими формами познания мира.

Мировоззрение Н. А. Римского-Корсакова находит завершенное выражение и в макроструктуре произведений. Циклическая и вариантная логика развития, отказ от жестких схем сонатной формы в пользу сквозного, нарративного развертывания отражают мифологическое, нелинейное восприятие времени, характерное для народного сознания. Более того, все его сказочно-мифологические оперы складываются в единое сверхпроизведение – грандиозный национальный миф о вечном противостоянии и взаимодействии светлых и темных сил, человека и природы. Этот миф содержит ряд архетипических мотивов: «Конфликт сюжетной линии исходит из концепции «двоемирия» и проявляется в угрозе мировой стабильности из-за нарушения границ между мирами, появления среди людей «иномирной» девы и чувства любви «земного» героя к ней. Женский лирический образ наделяется различной знаковой темой в соответствии со сказочным или реалистическим сюжетом [2, с. 3].

Установив, что музыкальный язык Н. А. Римского-Корсакова является целостной семиотической системой, транслирующей его мировоззрение, закономерно перейти к конкретному анализу того, каким именно образом ключевые этические, эстетические и национальные ценности обретают плоть и кровь в этой системе, получая точное и узнаваемое воплощение через конкретные музыкальные средства. Это позволяет перейти от декларации философско-антропологических оснований к изучению их практической реализации в композиторской технике, раскрывая механики превращения идеи в звуковой образ.

Исследование этого процесса требует детального рассмотрения инструментария композитора, где каждая техническая особенность служит проводником определенной ценностной доминанты. Так, гармония и лад становятся для композитора не просто элементами музыкальной ткани, а прямым инструментом аксиологического кодирования. Например, устойчивая, диатоническая основа, часто опирающаяся на народные лады, становится звуковым эквивалентом таких категорий, как истина, чистота, естественный порядок и моральная стойкость. Этот гармонический язык ассоциируется с образами положительных героев, светлых сил и идиллических картин родной природы. Напротив, сложная альтерация, хроматические сдвиги и диссонансы воплощают начало зла, искушения, хаоса и нравственного падения, что мы наблюдаем в характеристиках Кащея, Морской царевны или зловещих эпизодах «Ночи перед Рождеством». Таким образом, сама звуковая материя через гармонический выбор выполняет этическую дифференциацию.

Параллельно оркестровка и тембр берут на себя функцию эстетической и натурфилософской аксиологии. Новаторское использование Н. А. Римским-Корсаковым оркестровых красок подчинено задаче воплощения идеи красоты как вселенской гармонии и многообразия. Каждый тембр, от серебристого звона челесты до тёплого тембра английского рожка, становится носителем определенного эстетического идеала: возвышенного, лирического, эпического или таинственного. Этот «цветной слух» композитора, где тональности и тембры имеют свою колористическую и эмоциональную ауру, напрямую связан с его пантеистическим восприятием мира, где красота растворена в каждой стихии и явлении. Национальная эстетика здесь проявляется в особой «русской» палитре тембров – например, в использовании народных инструментов, звоне колоколов или гуле колокольчиков, создающих акустический образ национального пространства.

Наконец, лейтмотивная техника и работа со словом выступают основными средствами для выражения национальных и этических ценностей нарративного порядка. Лейтмотивы у Н. А Римского-Корсакова – это не просто музыкальные метки персонажей, а звуковые символы-концепты, несущие в себе целые пласты культурных смыслов. Мотив «пророчества» или «роковой судьбы» (часто интонационно связанный с хроматическим нисходящим движением) воплощает идею судьбы и высшей справедливости. Мотивы родной природы (леса, реки, поля) становятся лейттембрами патриотического чувства и связи с землей. Работа со словом, особенно в операх на сюжеты А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя или по мотивам народного эпоса, демонстрирует глубочайшее уважение, к Слову, как к кладезю народной мудрости и нравственного закона. Музыкальная декламация в таких случаях бережно следует за интонацией и смыслом поэтической строки, а хоровые сцены, построенные на подлинных фольклорных образцах или их стилизации, становятся апофеозом соборности и коллективного народного сознания. Через эти средства музыка становится проводником национальной исторической памяти и этических максим.

Убедившись в том, что этические, эстетические и национальные ценности получают в творчестве Н. А. Римского-Корсакова не декларативное, а структурное воплощение, пронизывая все уровни музыкальной ткани, мы подходим к центральному вопросу нашего исследования: какова же специфическая и уникальная роль этих философско-аксиологических оснований в глобальной задаче – конструировании целостной и самобытной национальной картины мира?

Здесь важно понять, что композитор не просто иллюстрирует готовые мировоззренческие схемы, но активно творит звуковую онтологию нации. Его музыка становится не отражением, а генератором этой картины мира, предлагая слушателю не набор идей, а целостное, чувственно переживаемое пространство, в котором миф, история, природа и этика слиты в неразрывное единство. Философско-аксиологические основания выполняют в этом процессе три ключевые функции: организующую, идентифицирующую и трансляционную.

Во-первых, они выступают как организующий и структурирующий принцип. Картина мира – это не хаос впечатлений, а упорядоченная модель. Аксиологический стержень творчества Н. А. Римского-Корсакова (пантеизм, соборность, идея высшей справедливости) становится тем самым «архитектоническим законом», который упорядочивает музыкальный материал. Благодаря ему разрозненные народные напевы, исторические сюжеты, образы стихий и сказочные персонажи выстраиваются в единую симфоническую систему, где каждому элементу отведено свое место в иерархии ценностей. Эта внутренняя упорядоченность делает предлагаемую картину мира убедительной и внутренне непротиворечивой.

Во-вторых, философско-аксиологическая основа служит ядром национальной идентификации. Картина мира становится «своей», узнаваемой и принимаемой именно через систему ценностей. Универсальные архетипы (борьба добра и зла, связь с природой) у композитора обретают неповторимое национальное звучание. Добро – это не абстрактная категория, а жертвенность Февронии или мудрость Берендея; связь с природой – не романтический пейзаж, а языческое, почти родственное слияние со стихией в «Снегурочке» или «Садко». Таким образом, композитор не просто использует фольклор, а переплавляет его через призму своей аксиологии, создавая аутентичный звуковой образ национального духа, который резонирует в коллективном бессознательном.

Наконец, именно сила искусства, а именно эмоциональная убедительность и образная мощь музыки Н. А. Римского-Корсакова, обеспечивает трансляционную функцию этой картины мира сквозь время. Философские трактаты устаревают, но звуковой космос, где гармония ощущается как справедливость, а оркестровый рассвет – как надежда, продолжает оказывать непосредственное эмоционально-смысловое воздействие. В современную эпоху, характеризующуюся кризисом больших нарративов и фрагментацией идентичности, эта целостная, ценностно-насыщенная картина мира, предложенная композитором, приобретает новую актуальность. Она функционирует как мощный культурный ресурс, как аксиологический ориентир и форма духовной рефлексии, позволяющая современному слушателю вступить в диалог с фундаментальными основами национального бытия, переживая их не как абстракцию, а как живую, пульсирующую звуковую реальность.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что творчество Н. А. Римского-Корсакова представляет собой уникальный в истории русской музыки пример синтеза философской мысли, аксиологического высказывания и художественного творчества. Музыкальная антропология композитора, основанная на глубоком и органичном соединении национального миропонимания, мифологического мышления и пантеистического звукового миросозерцания, выходит за рамки чисто эстетического феномена.

Философско-аксиологические основания, пронизывающие все уровни его музыкального языка – от ладогармонических структур и оркестрового колорита до лейтмотивной техники и работы со словом, – выполняют фундаментальную роль в конструировании целостной национальной картины мира. Они выступают как системообразующее начало, которое не просто отражает, но активно формирует ценностный универсум нации, предлагая слушателю чувственно переживаемую модель мироздания. В этой модели народные архетипы, этические идеалы (добра, справедливости, жертвенности) и эстетика природной гармонии слиты в неразрывное единство, обретая неповторимое «русское звучание».

Таким образом, значение наследия Н. А. Римского-Корсакова для современной культуры заключается не только в его непроходящей художественной ценности, но и в его мощном аксиологическом потенциале. В условиях глобализации и фрагментации культурной идентичности его музыка продолжает служить устойчивым духовным ориентиром, живым источником национального самосознания и формой диалога с глубинными основами коллективного бытия. Исследование философско-антропологических оснований его творчества открывает перспективы для дальнейшего осмысления механизмов, посредством которых искусство способно участвовать в созидании и трансляции культурных смыслов, сохраняя свою актуальность и силу воздействия в меняющемся мире.