СТРАТЕГИИ ПЕРЕВОДА ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С ИТАЛЬЯНСКОГО НА РУССКИЙ ЯЗЫК: НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА В. АРДОНЕ «ДЕТСКИЙ ПОЕЗД»

1. Введение

Роман Виолы Ардоне «Детский поезд» (Il treno dei bambini, 2019) основан на реальных событиях 1945–1952 годов, когда Итальянская коммунистическая партия организовывала вывоз детей из беднейших семей Неаполя на север страны. Повествование ведётся от лица восьмилетнего Америго Сперанца — мальчика из испанского квартала, и этот нарративный выбор определяет главную лингвистическую особенность текста: высокую концентрацию разговорной идиоматики. Перед переводчиком стояла задача, характерная для перевода любого текста с высоким «идиоматическим тонусом»: передать не отдельные обороты, а сам характер речи — её просторечный регистр и народную образность. Систематический анализ переводческих стратегий, воплощающих различные ответы на этот вопрос, составляет предмет настоящей статьи.

Итало-русская переводная пара применительно к фразеологии практически не исследована: работы по переводу итальянской прозы на русский язык традиционно сосредоточиваются на лексических или синтаксических аспектах, тогда как специальных исследований именно переводческой обработки ФЕ в этой паре в доступной литературе не обнаруживается. Цель работы — классифицировать стратегии перевода ФЕ по таксономии Вине и Дарбельне [16] с уточнением через модели Ньюмарка [14] и Коллера [13]. Задачи: (1) формирование корпуса ФЕ; (2) реконструкция итальянских исходных форм; (3) атрибуция каждой единицы одной из стратегий; (4) описание их функциональной роли в тексте.

2. Теоретические основания

Таксономия Вине и Дарбельне, первоначально разработанная для пары французский–английский, сохраняет операциональную силу применительно к иным языковым парам [16, c. 31]. Из семи выделяемых ими процедур для перевода идиом наиболее значимы четыре: эквивалентность — замена исходного оборота прагматически аналогичным оборотом принимающего языка; модуляция — изменение образной мотивировки при сохранении смысловой направленности; калька — пословное воспроизведение структуры; адаптация — полная замена культурно специфичного образа [16, c. 47–89]. Ньюмарк детализирует эту схему, добавляя компенсацию — введение ФЕ в другом месте текста для восстановления идиоматической плотности, утраченной при нейтрализации [14, c. 90].

Коллер разграничивает пять типов эквивалентности: денотативную, коннотативную, прагматическую, текстово-нормативную и формально-эстетическую [13, c. 214–228]. Полная денотативно-коннотативная эквивалентность при переводе ФЕ достижима лишь при наличии оборота с аналогичным образом и стилистическим статусом; в остальных случаях переводчик расставляет приоритеты между отдельными типами. Казадеи показывает, что итальянская разговорная фразеология строится на ограниченном наборе концептуальных метафор — телесности, вертикали социального статуса и речевого поведения [11, c. 23–41]; именно эти домены демонстрируют наибольшую итало-русскую конвергентность, что напрямую объясняет высокую долю эквивалентных соответствий в корпусе [11, c. 87]. Классическое наблюдение Влахова и Флорина о неизбежной культурной потере при переводе фразеологизмов остаётся актуальным и для данной языковой пары [5, с. 179–183]. Принципиальная схема стратегий представлена на рисунке 1.

Рисунок 1. Классификация стратегий перевода ФЕ с указанием теоретических источников и данных корпуса (Vinay & Darbelnet, 1995; Newmark, 1988; Koller, 1992; Casadei, 1996)

3. Материал и методы

Корпус составляет русский перевод романа В. Ардоне «Детский поезд» ([пер. А. Манухин]; М. : Тинбук, 2022) [2], главы 1–4 первой части (ок. 12 000 словоупотреблений). ФЕ извлекались методом сплошной выборки по двум критериям: воспроизводимость как готовой формы и семантическая осложнённость (значение не равно сумме компонентов). Верификация проводилась по словарям [7] и [4]; единицы с неустановленным статусом не включались. Всего извлечено 37 ФЕ.

Итальянские исходные формы реконструировались по трём источникам: словарю Turrini et al. [15], корпусу CORIS/CODIS Болонского университета и процедуре обратного перевода с семантической верификацией. Метод реконструкции правомерен при ограниченном доступе к оригиналу [10, c. 63]; все реконструированные формы в таблицах снабжены пометой «реконстр». Классификация производилась в два этапа: атрибуция стратегии по таксономии [16] с уточнением через [14], затем установление типа эквивалентности по [13] и проверка соответствия стилистического регистра.

4. Результаты и анализ

Распределение 37 ФЕ по стратегиям перевода представлено в таблице 1 и визуализировано на рисунке 2.

Таблица 1.

Распределение ФЕ по стратегиям перевода [16]

Рисунок 2.

Распределение стратегий перевода ФЕ (n=37)

4.1. Фразеологический эквивалент (12 ед., 32,4%)

Фразеологический эквивалент — наиболее желательная стратегия: переводчик находит устойчивый оборот с аналогичными денотативным значением, образом и стилистическим статусом — «recognized translation» по Ньюмарку [14, c. 104], денотативно-коннотативная эквивалентность по Коллеру [13, c. 215].

Таблица 3.

Фразеологические эквиваленты: итальянский оригинал → русский перевод

Образцовый случай — pezzo grosso → большая шишка: оба оборота опираются на концептуальную метафору СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС — ФИЗИЧЕСКИЙ РАЗМЕР, выявленную Казадеей как ядровую для итальянской фразеологии [11, c. 65]. Пара perdere il sonno → потерять покой и сон демонстрирует лёгкое коннотативное приращение: русский оборот расширяет итальянский, добавляя «покой».

4.2. Модуляция (8 ед., 21,6%)

Модуляция предполагает изменение образной мотивировки при сохранении смысловой направленности [16, c. 88]. Alzare gli occhi al cielo → закатить глаза к небу: итальянское alzare описывает движение снизу вверх, русское «закатить» — вращательное; образ различен, коммуникативный эффект совпадает. Fare anticamera → пойти на поклон — смена культурного кода: итальянский образ ожидания в приёмной заменён русским жестом подчинения; переводчик ориентируется на прагматический эффект, а не на воспроизведение образа [14, c. 47].

4.3. Калька (6 ед., 16,2%)

Калька — пословное воспроизведение структуры, ориентированное на формально-эстетическую эквивалентность [13, c. 218]. Показателен случай senza ritegno → без зазрения совести: итальянское ritegno (поведенческая сдержанность) уступает место этически нагруженной «совести» — структура сохранена, однако привносится моральное измерение, отсутствующее в оригинале. Граница между кальком и эквивалентом нередко размыта: ряд единиц допускает двойную квалификацию в зависимости от конкретной итальянской формы [10, c. 72].

4.4. Нейтрализация и компенсация (11 ед., 29,7%)

Нейтрализация — замена ФЕ свободным сочетанием с утратой образности («paraphrase» / «omission» [14, c. 108]) — применяется там, где итальянский образ культурно специфичен: non avere peli sulla lingua («не иметь волос на языке») не закреплён в русской идиоматике как устойчивый оборот. Компенсация — введение ФЕ в другом месте текста — восполняет утраченную плотность: четыре компенсирующих случая расположены именно там, где ранее применялась нейтрализация, поддерживая суммарный «идиоматический бюджет» текста [12, c. 98]. Паремия «Учёным никто не рождается», введённая вместо описательной конструкции, одновременно компенсирует потерю и усиливает характерологический эффект наивного рассказчика.

5. Обсуждение

Доминирование фразеологического эквивалента (32,4%) свидетельствует о типологической близости итальянской и русской разговорной идиоматики в концептуальных доменах телесности и социальной иерархии [11, c. 41] — близости не генетической, а обусловленной общеевропейским фондом образных клише. Нейтрализация и компенсация образуют комплементарную пару, совместно поддерживающую идиоматическую плотность текста на уровне оригинала [12, c. 98]; модуляция наиболее явно обнажает межкультурную работу переводчика. Основное ограничение исследования — реконструированность итальянских исходных форм, что делает часть квалификаций условными в пограничных случаях.

6. Заключение

Проведённое исследование позволяет сформулировать три вывода. Во-первых, доминирование фразеологического эквивалента (32,4%) свидетельствует о значительной структурно-образной близости итальянской и русской разговорной фразеологии, обусловленной общей опорой на концептуальные домены телесности и социальной иерархии [8, c. 41]; [3, c. 215]. Во-вторых, нейтрализация и компенсация образуют комплементарную пару, совместно поддерживающую идиоматическую плотность текста на уровне оригинала — что согласуется с «перераспределительной» моделью перевода идиоматически насыщенных текстов [10, c. 98]. В-третьих, включение Casadei (1996) в теоретическую базу оказалось продуктивным: её анализ концептуальных доменов итальянской фразеологии объяснил, почему именно обороты, связанные с телесным и социальным опытом, демонстрируют наибольшую итало-русскую конвергентность.

Перспективы дальнейшего исследования: анализ полного текста перевода; прямое сопоставление итальянского оригинала и русского перевода с верификацией реконструированных форм; сравнительный анализ переводов романа на другие языки с целью выявления универсальных закономерностей перевода итальянской идиоматики.