ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ПАТТЕРН СОСТОЯНИЯ СЧАСТЬЯ

THE PHENOMENOLOGICAL PATTERN OF HAPPINESS

Anashkin Nikita Romanovich

master of psychology, postgraduate student, National Research University Higher School of Economics, Russia, Moscow

Аннотация. Слово «счастье» используется повсеместно, однако не имеет чётких критериев и дефиниции, определяясь через другие позитивные феномены. Такая лакуна влечёт за собой невозможность фиксирования объекта психологических и социологических исследований состояния счастья, ставя их под вопрос. Как следствие, феномен счастья остаётся неисследованным в рамках науки. Данная статья представляет результаты феноменологического исследования, направленного на выявление содержания счастья, представленного в чувстве, и определение общезначимого паттерна ситуации счастья.

Abstract. The word «happiness» is used ubiquitously, but it does not have clear criteria and definitions, being defined through other positive phenomena. Such a gap entails the impossibility of fixing the object of psychological and sociological research on the state of happiness, calling them into question. As a result, the phenomenon of happiness remains unexplored within the framework of science. This article presents the results of a phenomenological study aimed at identifying the content of happiness represented in a feeling and determining the generally significant pattern of a happiness situation.

Ключевые слова: микрофеноменология, квалиа, счастье.

Keywords: microphenomenology, qualia, happiness.

С целью создания фундаментального основания исследований счастья предпринимается попытка выделить маркеры счастья, данные в чувствуемом содержании переживания. Осуществляется первое исследование феномена счастья в категориях чувствуемых ощущений (термин Ю. Джендлина [2]) для нахождения универсального паттерна переживания счастья. Предпринимается попытка означить в чувствуемом ощущении счастья универсальный паттерн посредством феноменологических категорий.

Мы следуем методологии квалитативизма применительно к персонологической проблематике (В. А. Петровский, Е. Б. Старовойтенко [7]).  Вслед за Д. Канеманом мы отделяем оценочные характеристики счастья (вспоминающее/оценивающее «Я») от непосредственно испытываемых (ощущающее «Я») при введении этого культурного знака («счастье») и ассоциируемых с ним ситуаций [3, с. 498]. Настоящее исследование развивает решение проблемы диагностики переживаемого опыта (на примере опыта счастья), отмеченного Д. Канеманом.

В нашем исследовании счастье предстаёт как ценность переживания по В. Франклу [8]. Мы придерживаемся принципа исследования состояния счастья в двух аспектах: 1) как непосредственно ощущаемого опыта в специфике феноменологической редукции (эпохэ) его проявлений в чувствуемых ощущениях (наиболее аутентичный способ, имеющий дело с моментальной диагностикой или погружением через проективный материал) и 2) как смысловая репрезентация сознания, где счастье выступает в качестве категории образа «Я» и его ценностного статуса. Универсальный диагностический паттерн переживания счастья выявляется путём определения оснований в области базовой динамики ощущений, которая представляет собой феноменологические координаты (профиль) счастья как специфицированного от других (в особенности позитивных) феноменов переживания.

В отношении квалиа счастья в различных языках прослеживается характеристика пиковости состояния (англ. «peak experience» [11, p. 39]), которое обладает специфическим свойством наполненности и даже переполнения: «fill a person to overflowing, leaving no room for any further desires or wishes» [10, p. 140].

В исследовании используется гипотетико-дедуктивный метод, синтез, качественный контент-анализ с элементами количественной обработки, при интерпретации и выборе кодируемых единиц усиленная (до свойств квалиа) феноменологическая редукция. На уровне методов имели место рефлексивно-феноменологическое интервьюирование и проективные методы при работе с внутренним переживанием счастья.

Методологические ограничения феноменологического подхода связаны с трудностью вербализации тонких переживаний, риском ретроспективных искажений и сложностью обобщения индивидуальных описаний. Тем не менее, именно анализ квалиа позволяет восстановить полноту переживания счастья, выходя за рамки редукционистских моделей и возвращая исследованию человеческое измерение.

В рамках качественного исследования было проведено 30 полуструктурированных рефлексивно-феноменологических интервью (40-110 минут), нацеленных на поиск инвариантного сущностного паттерна переживания (чувствования) в описаниях состояния счастья интервьюируемыми [4]. В самом интервью также осуществлялось несколько методов работы с интервьюируемыми:

1)      Проективный метод работы с метафорическими ассоциативными картами (МАК) по погружению в счастливые состояния (или в представления, воспоминания о них).

«Проективные вербальные и рисуночные методики» [1, с. 4]:

а) интервьюируемому предлагалось представить себя автором словаря и самостоятельно соотнести понятия счастья, радости, наслаждения и удовольствия;

б) испытуемому давалось задание нарисовать собственную «шкалу счастья» и «пирамиду счастья»;

в) наконец, испытуемому предлагалось опредметить (выразить через предмет) переживание счастья: среди образов опредмечивания также могли быть найдены маркеры счастья.

Качественный контент-анализ материалов интервью (записанных на видео) осуществлялся в 4 последовательных этапа:

А) Знакомство с текстом после транскрибации и первичное чтение.

Б) Рефлексивное выделение фрагментов, в которых испытуемые говорят о чувствуемой специфике счастья. Разбор текстов начинался с дескриптем (например, «то счастье было особое, теплое, уютное чувство, расширяющееся и заполняющее меня») для создания «синхронных описательных категорий» [9, p. 712].

В) Выявление (методами синхронной агрегации и фрагментации) во фрагментах 1) общей категории качества описываемого чувства счастья, да (напр. ощущений полноты, тепла, безграничности или открытости) и 2) личностного смысла (индивидуальная рефлексия или представление испытуемого, выстраивающееся вокруг категории квалиа).

Г) Относительный подсчет количественной представленности каждой выявленной категории относительно других в материалах интервью.

В аспекте обработки результатов мы следовали инструкциям микрофеноменологических интервью, выделяя «в дословных высказываниях, описывающих индивидуальный опыт, так называемые описательные высказывания чувствуемого опыта счастья, отличающиеся от общих высказываний. «Второстепенные аспекты» опыта, а именно комментарии, убеждения, суждения, объяснения и теоретические предубеждения относительно опыта, также выделяются или исключаются» [9, p. 697]. В нашем случае осуществлялась еще более строгая феноменологическая редукция до свойств базовых ощущений.

Осуществлялось избирательное кодирование: для анализа отбирались те фрагменты интервью, в которых испытуемые говорили о чувствуемой специфике переживания счастья, затем кодировались аналитически содержательные единицы, связанные со спецификой данности счастья в чувствуемом опыте и индуктивно выделялись в категории согласно теоретической рамке исследования [1, с. 198]. Затем категории сопоставлялись между собой по количеству.

Посредством качественного контент-анализа текстов рефлексивно-феноменологических интервью были выявлены основные свойства переживания счастья в терминах чувствуемых ощущений (выявлено 33 пары категорий-оппозиций), верифицированных посредством шести когнитивных интервью с экспертами-психологами.

1. Летящее (30) – Приземленное (1)

2. Свободное (123) – Принудительное (2)

3. Гармоничное (145) – Противоречивое (2)

4. Преисполняющее (386) – Опустошающее (10)

5. Интенсивное (158) – Спокойное (157)

6. Смакующее (203) – Безразличное (1)

7. Глубинное (32) – Поверхностное (2)

8. Внутреннее (71) – Внешнее (28)

9. Сильное (110) – Слабое (4)

10. Глобальное (53) – Локальное (7)

11. Соединенное (117) – Разъединенное (3)

12. Захватывающее (52) – Обыденное (6)

13. Длительное (61) – Краткое (37)

14. Уникальное (54) – Распространенное (2)

15. Живое (17) – Мертвое (2)

16. Наслаждающее (152) – Огорчающее (3)

17. Легкое (65) – Тяжелое (1)

18. Простое (34) – Сложное (68)

19. Комфортное (50) – Преодолевающее (18)

20. Теплое (96) – Холодное (3)

21. Насыщенное (15) – Размытое (8)

22. Открытое (45) – Закрытое (1)

23. Искреннее (6) – Обманчивое (2)

24. Доброе (38) – Злое (1)

25. Близкое (32) – Дистантное (4)

26. Безграничное (73) – Ограниченное (5)

27. Понятное (17) – Невыразимое (28)

28. Безмятежное (211) – Озабоченное (17)

29. Спонтанное (11) – Контролируемое (25)

30. Желанное (90) – Внезапное (1)

31. Естественное (9) – Искусственное (5)

32. Совместное (108) – Уединенное (22)

33. Устремленное (181) – Принимающее (39)

Частота встречаемости маркеров, распределённых в тридцати интервью, представлена в следующей таблице.

Таблица 1.

Наиболее частотным маркером оказывается преисполненность (386). Мы находим немало подтверждений данного паттерна и в культурно-историческом обосновании счастья. Так, например, согласно А. Лэнгле счастье является индикатором исполненности и реализации четырех фундаментальных экзистенциальных мотиваций [6, с. 11]. Полнота бытия дается через глубинное чувственное переживание мира, а счастье есть присвоение части бытия и наслаждение ею постольку, поскольку она есть бытие [5, с. 82, 135].

В связи с полученными данными, предлагаем следующую интерпретацию: счастье проживается в качестве преисполненности наслаждением (смакование, наслаждение) в гармонии (в соединенности) с миром, которое сопровождается ощущениями безмятежности и свободы, которая может равным образом проявляться при интенсивных и спокойных состояниях. Мы приходим к теоретической гипотезе о том, что чувствуемая динамика счастья представляет собой преисполнение. В качестве – полноту наслаждения или другого качества как такового, которым в положительном ключе наполняется чувство индивида. В контексте ощущаемого состояния к миру – гармония. В динамике счастья наслаждение выходит за свои пределы, становясь преисполненностью.