ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ БОРЬБЫ И ПРОФИЛАКТИКИ ДЕТСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ: АНАЛИЗ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ 1941-1945 ГГ

LEGISLATIVE MEASURES TO COMBAT AND PREVENT JUVENILE DELINQUENCY DURING THE GREAT PATRIOTIC WAR: ANALYSIS OF LAW ENFORCEMENT IN 1941-1945.

Nemtseva Victoria Denisovna

Student, SSLA, Saratov State Law Academy, Russia, Saratov

Kolesova Victoria Vitalievna

Student, SSLA, Saratov State Law Academy, Russia, Saratov

Poluda O. N.

Academic Supervisor, PhD in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of History of State and Law, SSLA, Saratov State Law Academy, Russia, Saratov

Аннотация. В статье проводится историко-правовой анализ применения законодательства об уголовной ответственности несовершеннолетних в период Великой Отечественной войны. Авторы исследуют практическую реализацию Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935г., Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. и Указа от 31 мая 1941 г. в специфических условиях военного времени. На основе материалов судебной практики военных трибуналов и статистических данных Прокуратуры СССР показано, каким образом довоенные правовые нормы трансформировались в действенный механизм уголовной репрессии в отношении лиц, достигших 12-летнего возраста. Особое внимание уделено параллельному существованию карательных мер и профилактического Постановления СНК СССР №226 от 23 января 1942 г.

Abstract. The article provides a historical and legal analysis of the application of legislation on criminal responsibility of minors during the Great Patriotic War. The authors study the practical implementation of the Decree of the Central Executive Committee and the Council of People's Commissars of the USSR of April 7, 1935, the Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of the USSR of December 10, 1940 and the Decree of May 31, 1941 in specific wartime conditions. On the basis of the materials of judicial practice of military tribunals and statistical data of the Prosecutor's Office of the USSR, it is shown how the pre-war legal norms were transformed into an effective mechanism of criminal repression against persons who have reached the age of 12. Particular attention is paid to the parallel existence of punitive measures and the preventive Decree of the Council of People's Commissars of the USSR No. 226 of January 23, 1942.

Ключевые слова: правоприменение, история государства и права России, Велика Отечественная война, детская преступность.

Keywords: law enforcement, history of the state and law of Russia, the Great Patriotic war, juvenile delinquency.

Проблема динамики подростковой преступности в современной России является предметом особой заботы и внимания ученых-юристов, представителей органов власти и управления разных уровней, сотрудников правоохранительных структур и т. д. Например, глава СК РФ А.И. Бастрыкин, ежегодно докладывая о росте подростковой преступности в стране, утверждает, что исправить эту негативную тенденцию возможно лишь используя системный подход в совершенствовании мер законодательного, воспитательного, просветительского и организационного характера [1]. Кроме того, информационные технологии, которые, бесспорно, предоставляют людям одновременно пользу и ряд негативных аспектов, актуализируют необходимость информационной защиты подрастающего поколения.

Вместе с тем отметим, что нашим государством накоплен немалый юридический опыт противодействия детской и подростковой преступности, имеющий в своем арсенале как позитивные, так и неоднозначные последствия, вызванные противоречивыми управленческими решениями и действиями.         

При рассмотрении законодательных мер борьбы с детской преступностью непосредственно в годы Великой Отечественной войны необходимо констатировать важную правовую особенность: в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года не было принято ни одного принципиально нового нормативного акта, изменяющего возраст уголовной ответственности несовершеннолетних. Вся правовая база, послужившая фундаментом для судебной практики военного времени, была создана в предвоенный период и включает три ключевых документа: Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» [6], Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1941 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних» [9].

Однако именно война привела эти нормы в действие с невиданной ранее жестокостью и массовостью. Цель статьи - показать, каким образом указанные акты трансформировались из относительно редко применяемых правовых конструкций в инструмент ежедневной судебной практики военных трибуналов и линейных судов в 1942-1944 годах.

Постановление ЦИК и СНК от 7 апреля 1935 г. в условиях военного времени. Формально Постановление было принято за шесть лет до начала войны и являлось реакцией за резонансные преступления подростков в крупных городах. Однако пик его правоприменения пришелся именно на 1942-1943 годы. С началом массовой эвакуации населения, гибели родителей на фронте, разрушения системы социального обеспечения и нарастания голода в тыловых районах (Поволжье, Урал, Сибирь) резко возросло количество преступлений, попадающих под действие данного акта.

Правовая норма о привлечении к уголовному суду лиц, начиная с 12-летнего возраста, с применением «всех мер уголовного наказания» стала активно применяться к огромному числу беспризорных и безнадзорных детей, чьи действия квалифицировались следственными органами как «хищение социалистической собственности» [4]. Принципиальное значение имело разъяснение Пленума Верховного Суда СССР от 17 апреля 1936 г., которое предписывало судам не применять к данной категории осужденных меры медико-педагогического характера, предусмотренные ст. 12 УК РСФСР 1926 г., а направлять их в общие исправительно-трудовые учреждения.

В качестве конкретного примера из архива Вытегорского районного суда сохранилось уголовное дело №1868/183, рассмотренное 13 мая 1944 года Народным судом Оштинского района Вологодской области [8]. 02 апреля 1944 года уголовное дело было возбуждено Управлением Рабоче-Крестьянской Милиции отделом Оштинского РОЖКВД в отношении несовершеннолетнего Сотина Б.Я. по ст.162 п. «г» УК РСФСР и его матери Сотиной - Чваниной А.С. по ст.73-2 УК РСФСР. Согласно материалам дела обвиняемый Сотин Б.Я. систематически в течение 1944 года совершал кражи на территории п.Мегра, Васюковские острова и Коштуги. Предметами его краж были деньги, мука, крупа, картофель, вещи и другое. В ходе допросов обвиняемый Сотин Б.Я. сознался в многочисленных совершенных кражах, о чем говорят его письменные признания. Часть денег и вещей он возвратил потерпевшим. 29 апреля 1944 года Народный суд Оштинского района прекратил уголовное дело в отношении несовершеннолетнего Сотина Б.Я. и направил его в трудовую воспитательную колонию. В 1940 году через детские комнаты милиции прошло около 60 тысяч несовершеннолетних, то в 1942 году — свыше 180 тысяч. При этом доля осужденных к реальному лишению свободы выросла с 15% до 67%.

Указ от 10 декабря 1940 г.: правовая квалификация от шалости до диверсии. Указ «Об уголовной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушение поездов» изначально готовился как превентивная мера в условиях нарастающей международной напряженности и учащения случаев хулиганства на объектах железнодорожного транспорта. Однако только в годы войны он заработал в полную силу.

С юридической точки зрения особенностью состава преступления, предусмотренного данным Указом, является его формальный характер. Ответственность наступала за само действие (отвинчивание гайки крепления рельса, наложение постороннего предмета на путь, разъединение тормозных рукавов) независимо от того, наступили ли реальные вредные последствия в виде крушения поезда или человеческих жертв. В условиях военного времени, когда железные дороги функционировали по законам военного положения, а график движения воинских эшелонов являлся государственной тайной, квалификация подобных действий несовершеннолетних смещалась от понятия «хулиганство» или «озорство» к составу покушения на подрыв транспортной системы, фактически граничащему с диверсией.

Иллюстрацией данного тезиса служит пример из практики Военного трибунала Свердловской железной дороги за март 1943 года. Несовершеннолетний К., 13 лет, с целью сдачи в металлолом открутил четыре костыля крепления рельсов на запасном пути станции Богданович. Следствием было установлено, что умысел на крушение поезда у подростка отсутствовал, им двигали корыстные мотивы. Тем не менее действия были квалифицированы строго по Указу от 10 декабря 1940 года. Приговор — 3 года лишения свободы условно, с отсрочкой исполнения наказания до достижения осужденным 14-летнего возраста, но с немедленным направлением в трудовую воспитательную колонию НКВД. Суд мотивировал приговор тем, что в условиях войны ослабление верхнего строения пути даже на запасной ветке могло привести к крушению воинского эшелона, что создавало угрозу безопасности государства.

Указ от 31 мая 1941 г.: криминализация нарушения трудовой дисциплины. Данный Указ, принятый всего за три недели до начала боевых действий, распространил на учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ фабрично-заводского обучения (ФЗО) ответственность за прогулы и самовольный уход с производства, ранее установленную для взрослых рабочих Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г.

С началом войны, когда система профессионально-технического образования была переведена на круглосуточный режим работы по выполнению оборонных заказов, самовольный уход ученика с завода приравнивался правоприменительной практикой к дезертирству сроком от 2 до 4 месяцев.

Статистические данные Прокуратуры СССР подтверждают массовость применения данного Указа. Только за второе полугодие 1941 года по нему было осуждено более 17 тысяч учащихся системы трудовых резервов. В 1942 году эта цифра выросла до 32 тысяч человек. В условиях недоедания, невыносимых бытовых условий и тяжелейшего физического труда подростки самовольно покидали предприятия, однако закон трактовал эти действия не как вынужденную меру выживания, а как уголовное преступление, подрывающее обороноспособность страны и срывающее выполнение планов по выпуску военной продукции [7].

Постановление СНК СССР №226 от 23 января 1942 г.: обратная сторона профилактики. Было бы неверным и исторически недостоверным утверждать, что государство в годы войны применяло исключительно карательные методы воздействия. Параллельно с ужесточением уголовной ответственности действовали и меры профилактики, направленные на устранение коренных причин детской преступности - беспризорности и безнадзорности. Ключевым документом военного времени в этой сфере является Постановление Совета Народных Комиссаров СССР от 23 января 1942 года №226 «Об устройстве детей, оставшихся без родителей».

Документ возлагал на органы НКВД, исполнительные комитеты местных Советов и профсоюзные организации обязанность в двухнедельный срок выявлять всех беспризорных детей и подростков и направлять их в создаваемые детские приемники-распределители. Дальнейшая судьба ребенка определялась специальными комиссиями: несовершеннолетние направлялись либо в детские дома на полное государственное обеспечение, либо на трудоустройство в училища ФЗО и на промышленные предприятия с предоставлением общежития. Согласно официальной статистике, за годы войны через данную систему прошло более полутора миллионов детей и подростков.

Однако в рамках данной статьи необходимо указать на существовавший правовой парадокс: если ребенок своевременно выявлялся органами НКВД и помещался в детский дом, он избегал улицы и, как следствие, совершения преступления. Если же он по вине местных властей, не справившихся с реализацией Постановления №226, оставался на улице и совершал кражу продуктов или иное деяние — вступал в действие карательный механизм Постановления 1935 года. Таким образом, грань между статусом «воспитанника детского дома» и «малолетнего преступника» в значительной степени определялась административным усердием и оперативностью местных органов власти.

Подводя итог проведенному анализу, следует подчеркнуть: экстренное законодательство предвоенных лет в период Великой Отечественной войны перестало быть совокупностью относительно редко применяемых правовых норм и превратилось в действующий механизм уголовной репрессии в отношении несовершеннолетних, охвативший сотни тысяч детей и подростков.

Ключевые трансформации правового института уголовной ответственности несовершеннолетних в военный период можно свести к трем основным тезисам:

1. Снижение возраста уголовной ответственности до 12 лет за широкий спектр деяний (кражи, население, убийство и покушение на него) с обязательным применением наказания в виде реального лишения свободы.
2. Введение формальных составов преступлений на транспорте, не требующих наступления действия, в мирное время рассматривавшиеся как детское озорство.
3. Приравнивание трудовой дисциплины несовершеннолетних к воинской дисциплине с установлением уголовной ответственности за ее нарушение (прогул, самовольный уход с предприятия)

Данные меры были продиктованы суровой логикой выживания государства в условиях тотальной войны, требовавшей мобилизации всех ресурсов и беспрекословного подчинения. Однако с позиции современной юридической науки и гуманистических принципов права они представляют собой яркий пример деформации института возраста уголовной ответственности и вынужденного отказа государства от защиты наиболее уязвимой категории правонарушителей, оказавшихся заложниками исторических обстоятельств.