О ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ ИНСТИТУТА ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В НОВЫХ СУБЪЕКТАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (НА ПРИМЕРЕ ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ И ЛУГАНСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ)

ON THE LEGAL REGULATION OF THE INSTITUTION OF HUMAN RIGHTS RESTRICTIONS IN THE NEW CONSTITUENT ENTITIES OF THE RUSSIAN FEDERATION (WITH REFERENCE TO THE DONETSK PEOPLE’S REPUBLIC AND THE LUGANSK PEOPLE’S REPUBLIC)

Chervyakov Aleksei Leonidovich

head of the department of legal affairs and procurement, The Federal State Budgetary Scientific Institution “Institute of Artificial Intelligence Problems”, Russian Federation, Donetsk

Аннотация. Статья посвящена особенностям современного правового регулирования института ограничения прав человека в новых субъектах Российской Федерации. Исследуются нормативные правовые акты федерального, регионального и муниципального уровней, а также иные правовые источники, определяющие организацию и функционирование данного института. Сделан вывод о формировании на территориях новых субъектов РФ особой модели организации и функционирования института ограничения прав человека.

Abstract. The article examines the current legal regulation of the institution of human rights restrictions in the new constituent entities of the Russian Federation. It considers regulatory legal acts at the federal, regional and municipal levels, as well as other legal sources governing the organization and the functioning of this institution. It is concluded that a distinct model of the organization and functioning of the institution
of human rights restrictions has emerged in the new constituent entities of the Russian Federation.

Ключевые слова: институт ограничения прав человека, права человека, правовое регулирование, новые субъекты Российской Федерации, правовые ограничения, особые правовые режимы.

Keywords: institution of human rights restrictions, human rights, legal regulation, new constituent entities of the Russian Federation, legal restrictions, special legal regimes.

Институт ограничения прав человека (далее – институт ограничения) является одним из ключевых конституционно-правовых институтов в российском праве, действующим на основании положений статей 55 и 56 Конституции Российской Федерации [2, ст. 55, 56]. В полной мере данный институт функционирует и в новых субъектах РФ, включая Донецкую Народную Республику и Луганскую Народную Республику (далее соответственно – ДНР, ЛНР).

Общей правовой целью введения подобных ограничительных мер следует считать обеспечение в новых субъектах РФ законности и правопорядка, а также национальной безопасности как необходимого условия защищенности личности, общества и государства в целом. Очевидно, что в период реализации интеграционных процессов вопросы обеспечения национальной безопасности, территориальной целостности и иных смежных публично значимых интересов приобретают особую актуальность и становятся приоритетными направлениями
в деятельности государства.

Необходимо отметить, что региональные и местные особенности функционирования института ограничения в указанных субъектах РФ проявляются на фоне продолжающегося действия правового режима военного положения, введенного на территориях новых субъектов РФ с 20 октября 2022 г. (Указ Президента Российской Федерации от 19.10.2022 № 756 «О введении военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей») [8, п. 1]. Таким образом, конституционно-правовую основу организации и функционирования института ограничения в новых субъектах РФ образуют положения Конституции РФ, включая статью 87, закрепляющую конституционно-правовую основу введения особого правового режима военного положения, и профильного Федерального конституционного закона от 30.01.2002 № 1-ФКЗ «О военном положении» [2, ст. 87; 13, ст. 1 – 3].

Отметим, что при практической реализации института ограничения на территориях новых субъектов РФ был задействован не весь предусмотренный федеральным законодательством комплекс мер, допустимых к применению в условиях военного положения [13, ст. 7]. К примеру, на территории ДНР не применялась такая предусмотренная законодательством мера, как привлечение населения к выполнению работ для нужд обороны, ликвидации последствий военных действий и т.д. Кроме того, не осуществлялось интернирование (изоляция) граждан иностранного государства, воюющего с Российской Федерацией, а также не применялись меры по приостановлению деятельности политических партий и иных объединений, предусмотренные законодательством об особых правовых режимах [1; 3, с. 191].

Далее необходимо обратиться к положениям федерального законодательства, регламентирующим отдельные отраслевые аспекты функционирования института ограничения. Так, особенности налогообложения в новых субъектах РФ регламентированы положениями Налогового кодекса Российской Федерации [6; 7] и соответствующими федеральными законами [12]. Аналогичным образом устанавливаются особенности правового регулирования отношений в иных сферах, в частности трудовых, гражданских, гражданских процессуальных и иных отношений. К настоящему времени законодательная составляющая интеграционных процессов в значительной степени завершена, в связи с чем правовое регулирование общественных отношений на территориях новых субъектов РФ осуществляется преимущественно на основе законодательства Российской Федерации [5].

Самостоятельные уровни правового регулирования в рассматриваемой сфере представлены нормативными правовыми актами субъектов РФ и муниципальными правовыми актами. На данных уровнях регулирование института ограничения приобретает более конкретизированный характер и осуществляется с учетом территориальных особенностей, складывающейся оперативной обстановки и иных юридически значимых обстоятельств. К числу соответствующих региональных правовых актов относятся, в частности, акты, устанавливающие комендантский час (Указ врио Главы ЛНР от 24.10.2022 № УГ-1072/22 [17]; Указ врио Главы ДНР от 18.09.2023 № 357 [16]); ограничения на распространение информации о применении и последствиях применения беспилотных летательных аппаратов (Указ Главы ЛНР от 15.08.2025 № УГ-874/25 [19]; Указ Главы ДНР от 29.01.2026 № 39 [18]); военную цензуру (Указ врио Главы ДНР от 18.09.2023 № 357 [16]); запреты на продажу, установку и использование отдельных комплектов спутникового телевидения (Указ Главы ЛНР от 10.09.2025 № УГ-966/25 [14]; Указ Главы ДНР от 10.10.2025 № 780 [15]), а также иные специальные ограничительные меры [20].

На муниципальном уровне соответствующее правовое регулирование осуществляется посредством муниципальных правовых актов отдельных муниципальных образований, расположенных на территориях новых субъектов РФ. Совокупность региональных и муниципальных правовых актов позволяет конкретизировать регулирование соответствующих правоотношений с учетом территориальной специфики, а также формировать необходимую правовую основу для дальнейшего устойчивого регулирования соответствующих отношений.

Таким образом, с одной стороны, структура правового регулирования института ограничения в новых субъектах РФ в целом является традиционной и последовательно включает положения Конституции РФ, федеральных конституционных законов и иных нормативных правовых актов федерального уровня, законодательство субъектов РФ и муниципальные правовые акты. С другой стороны, внутреннее содержание данной структуры характеризуется сложностью и многогранностью. В частности, после завершения переходного периода на территориях новых субъектов РФ продолжают применяться отдельные ранее принятые нормативные правовые акты, действие которых специально сохранено федеральным законодательством, а также специальные правила, предусматривающие особенности регулирования отдельных отношений, сроки применения которых установлены за пределами 1 января 2026 г. [11, ст. 1 – 4].

Кроме того, для оценки дальнейшего развития правового регулирования необходимо учитывать, в частности, акты Верховного Суда РФ, принимаемые в рамках реализации предоставленного ему права законодательной инициативы [2, ст. 104]. Так, постановлениями Пленума ВС РФ от 16.06.2026 № 24 и № 25 инициировано внесение изменений, предусматривающих продление до 1 января 2030 г. отдельных особенностей применения уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, а также перенос на указанную дату начала применения отдельных положений уголовно-процессуального законодательства о рассмотрении уголовных дел судом с участием присяжных заседателей [10, с. 2 – 5; 9, с. 2 –3].

Все изложенное свидетельствует о том, что сегодня правовое регулирование организации и функционирования института ограничения в новых субъектах РФ является сложным и многосоставным как в контексте иерархии правовых источников, так и с учетом их различной правовой природы (отметим, что в ряде случаев выявляются коллизии между положениями таких актов, а также пробелы в правовом регулировании) [4; 21, с. 19]. Значительный пласт ограничительных мер предусмотрен общими конституционно-правовыми нормами, регламентирующими правовой режим военного положения [13, ст. 7], однако более точечная регламентация правоотношений осуществляется за счет законодательства субъектов РФ и муниципальных правовых актов, некоторые примеры которых приведены в настоящем исследовании [20]. Сочетание регионального и местного уровней правового регулирования в особых условиях функционирования соответствующих территорий позволяет более полно учитывать территориальную специфику и складывающуюся оперативную обстановку.

В конечном итоге изложенное свидетельствует о формировании в новых субъектах РФ особой модели функционирования института ограничения прав человека, сочетающей традиционные характеристики данного правового института с особенностями экстраординарного правового регулирования, обусловленными нестандартностью соответствующих обстоятельств [3, с. 85 –86]. В таком виде институт ограничения приобретает дополнительное практическое значение и представляет самостоятельный интерес для дальнейших научных исследований и совершенствования законодательного регулирования.