ИНСТИТУТ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ В РОССИИ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ГЕНЕЗИС, СОВРЕМЕННЫЙ КРИЗИС И ПЕРСПЕКТИВЫ РЕФОРМИРОВАНИЯ

Аннотация. В статье на основе историко-правового анализа рассматривается эволюция института частного обвинения в России с древнейших времен до современного периода. Анализируются Русская Правда, Псковская судная грамота, Судебники 1497 и 1550 гг., Устав уголовного судопроизводства 1864 г., советское законодательство и УПК РФ 2001 г. Выявляются тенденции генезиса института: от исковой формы судопроизводства к закреплению частно-искового характера обвинения, от активной роли судьи в примирении (Устав 1864 г.) к пассивному разъяснению права на примирение (УПК РФ). Обосновывается вывод о том, что ликвидация частного обвинения, предложенная Верховным Судом РФ в 2021 г., не решит проблем его эффективности. Предлагаются конкретные изменения в УПК РФ, направленные на совершенствование процессуальной формы частного обвинения с учетом исторического опыта.

Ключевые слова: частное обвинение, исторический генезис, Устав уголовного судопроизводства 1864 года, примирение сторон, реформирование уголовного процесса, баланс публичных и частных интересов, дифференциация уголовно-процессуальной формы, мировые судьи, реабилитация, доказывание.

В настоящее время институт частного обвинения в России переживает системный кризис. Статистические данные Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 6 месяцев 2025 года свидетельствуют о его неэффективности. За указанный период судами рассмотрено 1 744 дела частного обвинения, возбужденных по заявлениям граждан, при этом осуждено лишь 538 лиц, а оправдано — 200, что составляет 27% от числа осужденных. Кроме того, из 3 567 поступивших заявлений от граждан по делам частного обвинения отказано в принятии 2 092, что составляет 58,6%. Указанные цифры наглядно демонстрируют наличие системных проблем в правовом регулировании и правоприменении [9].

В 2021 г. Верховный Суд РФ выступил с инициативой о полной ликвидации института частного обвинения и переводе соответствующих составов преступлений (ч. 1 ст. 115, ст. 116.1, ч. 1 ст. 128.1 УК РФ) в категорию частно-публичного обвинения [6]. Однако, как представляется, проблема неэффективности частного обвинения обусловлена не самим институтом, а его несовершенной процессуальной формой, которая была деформирована в ходе реформ. Цель настоящей статьи — на основе исторического анализа выявить оптимальную модель частного обвинения, которая обеспечивала бы баланс публичных и частных интересов, и сформулировать предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Исторически можно выделить ряд этапов развития уголовно-процессуального законодательства:

1) период Древней Руси по 1649 год (до Соборного Уложения);

2) 1649–1917 (особый период, знаменательный датой 1864 года — принятием Устава уголовного судопроизводства);

3) советский период с 1917 по 2002 год (до введения в действие современного УПК РФ). Анализу подлежат все указанные периоды становления законодательства.

Одним из первых систематизированных памятников древнерусского права является Русская Правда Ярослава Мудрого. Преступление в то время толковалось как «обида». Как справедливо отмечают В.Е. Лоба и Ю.В. Ершова, такое абстрактное конструирование норм неминуемо приводило к расплывчатости формулировок, «что составляет большой простор для личных взглядов» [3]. Анализ норм Русской Правды позволяет заключить, что законодатель не выделял виды судопроизводства, а под обидой понимал любые виды правонарушений, в том числе и преступные деяния.

Законодательство того времени напоминало исковую форму судопроизводства, где инициатором выступал истец. Потерпевший в уголовно-процессуальном смысле также именовался истцом. Рассмотрение дела не могло быть начато при отсутствии соответствующей жалобы или челобитной со стороны потерпевшего, при этом «обвинитель и обвиняемый назывались истцами и пользовались равными правами» [2].

Тем самым формировались основы частно-искового судопроизводства и важнейшие для современного частного обвинения элементы — инициативность потерпевшего и возможность примирения сторон.

Следующим памятником права, содержащим признаки частного обвинения, является Псковская судная грамота 1397 года. Данный нормативный акт продолжил совершенствование ранее действующего законодательства. Норма статьи 24 конкретизировала полномочие суда для исследования дела на месте в случаях, если ответчик не ссылался на свидетелей [7]. Значение данной нормы выражается в увеличении роли суда при рассмотрении дела. Частно-исковой характер рассмотрения дел оставался прежним, однако увеличение роли суда начало в большей мере напоминать современное частное обвинение, поскольку суд фактически помогал одной из сторон в собирании доказательств, что содержит и признаки состязательности. Крайне важной представляется норма ст. 80 Псковской судной грамоты, согласно которой в случае возникновения драки, если, не позвав пристава, стороны помирятся, то взысканию они не подвергаются. Данная норма фактически выступает основой современного частного обвинения в части возможности примирения сторон, которое исключает дальнейшую возможность привлечения лица к ответственности.

Псковская судная грамота 1397 г. продолжила развитие частно-искового начала, однако внесла важные новеллы. Ст. 24 увеличивала роль суда в собирании доказательств, а ст. 80 закрепляла возможность примирения сторон. Следует отметить, что примирение влекло окончательное прекращение производства по делу и исключало дальнейшее привлечение к ответственности, что полностью соответствует современной модели частного обвинения.

Судебники 1497 и 1550 гг. закрепили элементы частно-искового характера уголовных дел об оскорблении, разбое и грабеже, где жалоба потерпевшего выступала безусловным поводом для начала судебного дела. Ст. 53 Судебника 1497 г. существенно расширила возможности примирения сторон, допуская его не только до вызова пристава, но и после вызова, если стороны сообщали о примирении судье до судебного разбирательства. Данная норма свидетельствует о том, что примирение рассматривалось законодателем как приоритетный способ разрешения конфликта, что созвучно современным тенденциям гуманизации уголовного судопроизводства и развития восстановительного правосудия.

В XVIII веке законодательство стало постепенно разграничивать гражданский и уголовный процессы, уточняя процессуальный статус участников. В кратком описании процессов или судебных тяжеб 1715 года глава третья посвящена челобитчику как участнику процесса. В 1723 году был издан Указ о форме суда, в котором законодатель предпринял попытку разграничения процессуального статуса двух субъектов — истца и челобитчика.

Наиболее важным этапом развития законодательства о частном обвинении в России является принятие Устава уголовного судопроизводства 1864 года. Нормы данного нормативного акта использовались вплоть до 1917 года. Наибольший интерес представляют нормы статей 2, 5, 16, 20, 42, 120, 165, 273, 297, 479, 511, 526, 527, 540, 543, 581, 585, 593, 630, 736, 741, 748, 797, 820, 853, 857, 893 Устава [11].

Норма статьи 2 Устава является основной и посвящена возбуждению уголовного преследования, которое может быть возбуждено и частными лицами. При буквальном прочтении данной нормы следует, что частные лица могут самостоятельно инициировать уголовное преследование и проводить собственные мероприятия. Однако в данном случае речь идет скорее об обращении частного лица в компетентные органы с заявлением, что является инициативой со стороны частного лица. Статья 5 фактически передает современный юридический смысл ст. 20 УПК РФ, разделяя уголовные дела частного и публичного обвинения. Также предусматривается и возможность примирения сторон. При этом интересна позиция законодателя, указывающего, что жалоба подается на преступление или проступок другого лица, фактически разграничивая уголовно-правовую и иную сферу правоотношений, однако законодателем принято решение их объединить. Кроме того, законодатель выделяет и уголовные дела частно-публичного обвинения формулировкой «дальнейшее судебное преследование — прокурору или его товарищу».

Интересными представляются нормы ст. 120 и 165 Устава. В них говорится об обязанности судьи склонять стороны к миру и лишь при невозможности такого примирения начинать рассмотрение дела по существу. При этом в ст. 165 говорится скорее о попытке примирения, что предполагает более пассивную роль судьи. В первом же случае судья выступает в качестве примирителя сторон. Данные нормы более близки к ст. 153.1 ГПК РФ, акцентируя внимание на обязанности принятия мер к примирению сторон в отличие от ч. 5 ст. 319 УПК РФ, из контекста которой можно сделать вывод о более пассивном участии судьи в примирении сторон («разъясняет сторонам возможность примирения»). Ст. 526 Устава предусматривала, что по делам частного обвинения обвинительный акт заменяется жалобой частного обвинителя. Данное положение является прообразом современного заявления частного обвинителя, которое одновременно инициирует производство по делу и определяет объем обвинения. Ст. 593 Устава предусматривала прекращение дела при неявке частного обвинителя, что получило развитие в современном законодательстве.

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. стал фундаментальным актом, заложившим основы современного понимания частного обвинения. Ст. 2 Устава закрепила возможность возбуждения уголовного преследования частными лицами, а ст. 5 разделила дела на частное, частно-публичное и публичное обвинение. Ст. 120 установила обязанность судьи склонять стороны к миру и лишь при невозможности примирения начинать рассмотрение дела по существу. В отличие от современного регулирования, Устав 1864 г. возлагал на судью активную обязанность по примирению сторон. Ст. 526 предусматривала замену обвинительного акта жалобой частного обвинителя, а ст. 593 — прекращение дела при его неявке. Таким образом, Устав 1864 г. не только заложил основы института частного обвинения, но и во многом превосходил современное законодательство в части активной роли судьи как примирителя сторон.

1917 год стал годом перемен в том числе и в российском законодательстве, и ранее действующий Устав уголовного судопроизводства перестал действовать ввиду упразднения всей действовавшей ранее системы органов уголовной юстиции. Декретом Совета Народных Комиссаров РСФСР о суде № 1 от 24.11.1917 г. реформированию подвергся институт частного обвинения. Справедливо указывается М.Ю. Жировой, что нормам Устава 1864 года не нашлось места в новых законах российского государства [1]. Небольшую ясность в понимание сущности частно-уголовных дел внес Декрет ВЦИК от 16.02.1918 «О третейском суде».

В УПК РСФСР 1922 года в статье 10 определялось, что уголовные дела о преступлениях: нанесение умышленных легких телесных повреждений, не причинивших расстройства здоровью; нанесение побоев и иных насильственных действий, не носящих характер истязания; клевета и оскорбление «возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшего, коему принадлежит в этих случаях право поддержания обвинения, и подлежат прекращению в случае примирения его с обвиняемым» [4]. Однако достаточно подробно рассматриваемый институт не регламентировался, тем не менее на этом этапе уже видны попытки законодателя вернуть институт частного обвинения.

Следующим этапом стало принятие Постановления ВЦИК, СНК РСФСР от 30.06.1931 «Об организации товарищеских судов…» [5]. Товарищеские суды выполняли определённую примирительную функцию при разрешении бытовых конфликтов. УПК РСФСР 1960 года не внес существенных изменений в регулирование частного обвинения [10]. И лишь с принятием УПК РФ 2001 года был предусмотрен полноценный порядок возбуждения и рассмотрения уголовных дел частного обвинения.

Анализ советского законодательства позволяет сделать вывод о том, что в указанный период произошел регресс в развитии института частного обвинения. Отказ от Устава уголовного судопроизводства 1864 г. привел к утрате наработанных процессуальных гарантий. Декрет о суде № 1 от 24.11.1917 г. упразднил институт частного обвинения, а Декрет ВЦИК от 16.02.1918 г. «О третейском суде» лишь обозначил категорию «частно-уголовных дел» без детальной регламентации процедуры. УПК РСФСР 1922 г. восстановил частное обвинение, но ограничился лишь перечислением составов без разработки процессуального механизма. Товарищеские суды 1931 г. стали попыткой восстановления примирительной функции, однако они были ориентированы на бытовые споры, а не на уголовные дела. УПК РСФСР 1960 г. не внес существенных изменений, и лишь с принятием УПК РФ 2001 г. был предусмотрен полноценный порядок производства по делам частного обвинения.

УПК РФ 2001 г. воспроизвел многие положения Устава 1864 г., однако с существенными изменениями. Главное отличие состоит в том, что законодатель отказался от активной роли судьи в примирении сторон. Вместо обязанности склонять стороны к миру (ст. 120 Устава) ч. 5 ст. 319 УПК РФ предусматривает лишь пассивное разъяснение сторонам возможности примирения. Это привело к снижению эффективности примирительных процедур и росту числа судебных разбирательств.

В 2025–2026 гг. произошли существенные изменения в законодательстве. Федеральным законом № 146-ФЗ от 07.06.2025 клевета (ч. 1 ст. 128.1 УК РФ) переведена из категории частного обвинения в частно-публичное [12]. Минюстом России подготовлен законопроект об унификации порядка рассмотрения дел частного обвинения мировыми и районными судами. В Государственной Думе рассматривался законопроект № 863746-8, направленный на устранение правовой неопределенности при рассмотрении дел частного обвинения районными судами. Указанный законопроект нашел свою поддержку и 29.12.2025 указанные поправки внесены в УПК РФ. Полагаем, что такие изменения положительно скажутся на судебной практике и исключат необоснованные отказы районных судов в принятии заявлений частного обвинения.

В научной литературе сформировались две позиции: сторонники ликвидации частного обвинения указывают на сложность доказывания для потерпевшего, тогда как сторонники сохранения рассматривают его как механизм защиты частных интересов и примирения сторон.Представляется, что позиция сторонников сохранения является более обоснованной, поскольку ликвидация института не решит проблему, а лишь создаст новые — нагрузку на органы дознания, утрату примирительной функции, навязывание судебного разбирательства вопреки воле потерпевшего.

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы.

1. Институт частного обвинения имеет глубокие исторические корни, восходящие к Русской Правде, где уже существовали инициативность потерпевшего и примирительные процедуры. Эти элементы в дальнейшем получили развитие в российском законодательстве.

2. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. стал важнейшим этапом развития института частного обвинения. В отличие от современного УПК РФ, он возлагал на судью активную обязанность по примирению сторон (ст. 120), что способствовало более эффективному разрешению конфликтов.

3. Советский период характеризуется регрессом в развитии института частного обвинения: отказ от Устава 1864 г. привел к утрате ряда процессуальных гарантий. Лишь УПК РФ 2001 г. закрепил полноценный механизм производства по делам частного обвинения.

4. Современный кризис частного обвинения обусловлен не самим институтом, а его несовершенной процессуальной формой. Ликвидация частного обвинения не решит проблему, а может привести к увеличению нагрузки на органы дознания и утрате примирительной функции.

5. Представляется целесообразным сохранить институт частного обвинения, модернизировав его процессуальную форму с учетом исторического опыта.

Таким образом, исторический анализ свидетельствует о том, что институт частного обвинения является неотъемлемым элементом российской уголовно-процессуальной системы, а его проблемы должны решаться путем совершенствования процессуальной формы, а не ликвидации.