РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 352.1 УК РФ, СО СМЕЖНЫМ СОСТАВОМ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННЫМ СТ. 275 УК РФ: ДОКТРИНА, ПРАКТИКА И КРИТЕРИИ КВАЛИФИКАЦИИ

Аннотация. В статье рассматривается проблема разграничения ст. 352.1 УК РФ (самовольное оставление части с целью уклонения от боевых действий) и ст. 275 УК РФ (государственная измена), особенно в случаях контакта военнослужащего с противоборствующей стороной после ухода из части. На основе анализа составов преступлений и судебной практики предложены ключевые критерии разграничения: наличие связи с иностранным государством, характер действий (пассивное скрытие или активное содействие противнику), цель поведения и субъектный состав. Подчёркивается необходимость избегать расширительного толкования и соблюдать принцип индивидуализации ответственности с учётом норм международного гуманитарного права.

Abstract. The article addresses the challenging issue of distinguishing between Article 352.1 of the Russian Criminal Code (unauthorized abandonment of a military unit to evade combat duties) and Article 275 (high treason), especially when a servicemember contacts the opposing side after desertion. Through comparative analysis of the object, objective and subjective elements, and subject qualifications—and based on judicial practice and doctrinal sources—the study proposes clear differentiation criteria: presence of foreign-state contact, nature of post-desertion conduct, intent (evasion vs. intent to harm national security), and subject status. The author stresses the need to avoid overbroad interpretation and uphold the principle of individualized criminal liability, also considering relevant norms of international humanitarian law.

Ключевые слова: государственная измена; самовольное оставление части; воинские преступления; специальная военная операция; судебная практика; международное гуманитарное право.

Keywords: high treason; desertion; military offenses; special military operation; judicial practice; international humanitarian law.

В условиях специальной военной операции (СВО), проводимой на территории Украины с февраля 2022 года, уголовное законодательство Российской Федерации претерпело ряд существенных изменений, направленных на укрепление дисциплины в вооружённых силах и противодействие проявлениям дезертирства, предательства и иных форм уклонения от исполнения воинского долга.

В число наиболее значимых новелл вошло введение статьи 352.1 Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за самовольное оставление воинской части или места военной службы в целях избежания исполнения обязанностей военной службы в условиях вооружённого конфликта, военных действий или ведения боевых действий.

Однако наряду с усилением ответственности за дисциплинарные нарушения у следственных и судебных органов возникла сложная задача — разграничение этого состава с более тяжким преступлением, предусмотренным ст. 275 УК РФ («Государственная измена»).

На первый взгляд, обе нормы регулируют абсолютно разные сферы: одна — порядок прохождения военной службы, другая — безопасность государства в её внешнеполитическом измерении.

Однако жизненные обстоятельства, особенно в условиях гибридной войны, информационных операций и интенсивной пропаганды, зачастую стирают чёткие границы между простым уклонением от боевых действий и активным сотрудничеством с противником.

Эта проблема требует не только формального сопоставления диспозиций, но и глубокого анализа судебной практики, доктринальных позиций, а также учета международных правовых обязательств РФ.

В настоящей статье предпринимается попытка комплексного разграничения составов преступлений, предусмотренных ст. 352.1 и ст. 275 УК РФ, с акцентом на ключевые признаки объективной и субъективной сторон, субъекта и объекта преступления, а также на практические критерии, используемые судами при квалификации деяний.

Объект преступления — это та общественная ценность, на которую посягает деяние, предусмотренное уголовным законом. Уже на этом уровне различие между ст. 352.1 и ст. 275 УК РФ оказывается принципиальным.

Согласно официальной правовой доктрине, объектом преступления по ст. 352.1 УК РФ является установленный порядок прохождения военной службы, а именно — особый режим дисциплины и подчинения, необходимый для обеспечения боеготовности воинских формирований в условиях вооружённого конфликта. Это узкоспециальное, функциональное благо, относящееся к сфере внутренней организации вооружённых сил.

В свою очередь, объектом по ст. 275 УК РФ выступает внешняя безопасность Российской Федерации — конституционная ценность, охватывающая суверенитет, территориальную целостность, военную и политическую независимость государства в системе международных отношений. Это — благо общенационального, стратегического характера.

Таким образом, если военнослужащий покидает часть, стремясь лишь избежать участия в боевых действиях (например, из страха за свою жизнь или в силу моральных убеждений), он посягает исключительно на порядок военной службы.

Однако если его действия после ухода включают контакты с представителями государства, находящегося в состоянии вооружённого конфликта с РФ, или иными враждебными структурами, то его поведение затрагивает уже и второй объект — безопасность государства.

Важно подчеркнуть: одно и то же деяние может посягать сразу на два объекта, но квалификация определяется не по количеству затронутых ценностей, а по характеру умысла и содержанию объективной стороны.

В этом контексте правомерно применение правила о конкурренции норм: при наличии признаков более тяжкого состава (ст. 275 УК РФ) менее тяжкий (ст. 352.1 УК РФ) отступает на второй план.

Объективная сторона преступления — совокупность внешних проявлений противоправного деяния — представляет собой ключевую зону различения между ст. 352.1 и ст. 275 УК РФ.

По ст. 352.1 УК РФ объективная сторона ограничена самовольным оставлением воинской части или места военной службы.

Это пассивное поведение, выражающееся в отказе от исполнения обязанностей военнослужащего и уходе с позиции без разрешения командования. Даже если военнослужащий скрывается длительное время, использует поддельные документы или уезжает за пределы страны, его действия остаются в рамках дисциплинарного нарушения, если не содержат иного содержания.

Напротив, ст. 275 УК РФ охватывает активные действия, направленные на оказание помощи иностранному государству в ущерб внешней безопасности РФ. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 16 июля 2013 г. № 14, к таким действиям относятся:

- шпионаж;

- выдача государственной тайны;

- предоставление сведений, не составляющих государственную тайну, но используемых иностранным государством в ущерб РФ;

- участие в пропагандистских кампаниях, направленных на дискредитацию российских вооружённых сил;

- призывы к дезертирству, сдаче в плен, отказу от выполнения приказов;

- иные формы содействия противнику.

Таким образом, ключевым критерием является наличие взаимодействия с иностранным государством или его представителями (включая СМИ, военизированные формирования, дипломатические структуры). Если военнослужащий, покинув часть, не только скрывается, но и, например:

- даёт интервью враждебным телеканалам;

- передаёт информацию о дислокации подразделений;

- участвует в вербовке российских военнослужащих на сторону противника;

- выступает с призывами к прекращению боевых действий под лозунгами, выгодными оппоненту, его действия уже не укладываются в рамки ст. 352.1 УК РФ и подпадают под более тяжкую статью 275 УК РФ.

Судебная практика подтверждает эту дифференциацию. Так, в приговоре Западного окружного военного суда от 21 июля 2023 г. по делу № 1-33/2023 обвиняемый, покинувший позицию с формулировкой «не хочу участвовать в боях», не вступал в контакты с украинскими структурами, не передавал информацию и не делал публичных заявлений. Суд квалифицировал его действия исключительно по ст. 352.1 УК РФ.

В то же время Петербургский городской суд в приговоре от 5 октября 2023 г. по делу № 1-45/2023 установил, что военнослужащий, покинувший часть, дал интервью пропагандистскому телеканалу, призвал сослуживцев «сложить оружие» и выразил поддержку «борьбе Украины за независимость». Эти действия суд квалифицировал как «оказание иной помощи иностранному государству», что соответствует признакам ст. 275 УК РФ.

Субъективная сторона — внутреннее отношение лица к совершаемому деянию — является, пожалуй, наиболее значимым критерием при разграничении. Обе статьи предусматривают прямой умысел, но цели и мотивы кардинально различаются.

По ст. 352.1 УК РФ лицо осознаёт, что покидает часть без разрешения, предвидит последствия (нарушение дисциплины, возможное уголовное преследование), но цель его — избежать участия в боевых действиях. Здесь нет стремления нанести ущерб государству: мотивы носят личностный, эмоциональный или моральный характер (страх, усталость, протест против войны, семейные обстоятельства и т.п.).

По ст. 275 УК РФ умысел направлен на причинение вреда внешней безопасности РФ или оказание помощи иностранному государству. Лицо сознательно стремится ослабить позиции России на международной арене, подорвать боеспособность армии, дискредитировать политику государства. Цель — не сохранение своей жизни, а активное содействие противнику.

Именно наличие или отсутствие цели нанести ущерб государству определяет квалификацию. Как указывается в Обзоре судебной практики военных судов за 2023 год, «самовольное оставление части без последующего взаимодействия с представителями иностранного государства, СМИ или иными структурами, враждебными РФ, не образует состава государственной измены».

Однако здесь возникает проблема доказывания: как установить внутреннее намерение?

Суды опираются на совокупность обстоятельств: содержание переписки, характер публичных высказываний, наличие контактов с представителями противника, обстоятельства ухода (например, одновременное исчезновение с оружием или техникой), место нахождения после ухода (в особенности — на территории, контролируемой противником).

Важно подчеркнуть: не всякий уход на территорию противника автоматически означает измену.

Если лицо было захвачено в плен, скрылось в укрытии, а затем вынужденно контактировало с представителями противника под угрозой насилия, это не свидетельствует о наличии прямого умысла на измену. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 апреля 2012 г. № 10-П подчеркнул, что ответственность за государственную измену возможна только при добровольном и осознанном действии, направленном на нанесение вреда государству.

Существенное различие наблюдается и в субъектном составе.

По ст. 352.1 УК РФ субъектом может быть только военнослужащий, проходящий военную службу по контракту. Призывники, курсанты военных училищ (до присяги), сотрудники Росгвардии или других силовых структур — не подпадают под эту норму.

В то же время ст. 275 УК РФ охватывает любого гражданина РФ, достигшего 14 лет. Это создаёт парадоксальную ситуацию: призывник, покинувший часть и вступивший в контакт с украинскими военными, не может быть привлечён по ст. 352.1 УК РФ (поскольку не является контрактником), но может быть — по ст. 275 УК РФ. При этом контрактник, совершивший аналогичные действия, формально подпадает под обе статьи, но на практике — по более тяжкой.

Таким образом, ст. 275 УК РФ обладает более широким субъектным кругом, что делает её универсальным инструментом в случаях, когда лицо, не являющееся контрактником, поступает враждебно по отношению к государству.

При анализе разграничения важно учитывать нормы международного гуманитарного права, в частности Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям 1977 г. Статья 41 этого документа гласит, что комбатант, сложивший оружие и отказавшийся от участия в боевых действиях, должен быть защищён от нападений, если он не совершает враждебных действий.

Это означает, что отказ от участия в бою сам по себе не является преступлением с точки зрения международного права. Однако если военнослужащий добровольно присоединяется к силам противника, он теряет статус комбатанта и может быть привлечён к ответственности как изменник — в соответствии с национальным законодательством.

Российское уголовное право не дублирует эту норму напрямую, но ст. 275 УК РФ фактически реализует её содержание, предусматривая уголовную ответственность за переход на сторону противника. В то же время ст. 352.1 УК РФ не противоречит международному праву, поскольку наказывает не за отказ от боя как таковой, а за нарушение дисциплины в условиях вооружённого конфликта.

На основании анализа законодательства, доктрины и судебной практики можно сформулировать четыре ключевых критерия, позволяющих корректно разграничивать ст. 352.1 и ст. 275 УК РФ:

Наличие контактов с иностранной стороной. Если после ухода военнослужащий вступает в связь с представителями государства-противника (включая СМИ, военные структуры, разведку), это указывает на измену.

Цель поведения. Если цель — избежать боевых действий, сохранить жизнь, выразить личный протест — это ст. 352.1 УК РФ. Если цель — нанести ущерб РФ, поддержать противника, ослабить армию — это ст. 275 УК РФ.

Характер действий после ухода. Пассивное скрытие, бегство, молчание — признаки дезертирства. Публичные заявления, передача информации, участие в антироссийской пропаганде — признаки измены.

Субъектный состав. Только контрактник — возможна ст. 352.1 УК РФ. Любой гражданин РФ — возможна ст. 275 УК РФ.

При этом важно помнить: отсутствие хотя бы одного признака состава государственной измены исключает квалификацию по ст. 275 УК РФ. Уголовное право не допускает расширительного толкования, особенно в таких чувствительных сферах.

Таким образом, разграничение статей 352.1 и 275 УК РФ — это не просто юридико-техническая задача, а вопрос соблюдения принципов справедливости, индивидуализации ответственности и презумпции невиновности. В условиях военного времени, когда эмоции накалены, а требования к «патриотизму» возрастают, существует риск политизированной квалификации и необоснованного привлечения к ответственности по ст. 275 УК РФ.

Судебная практика 2023–2025 гг. демонстрирует, что большинство военных судов стремятся к дифференцированному подходу: если нет доказательств содействия противнику, действия квалифицируются как дезертирство. Однако следственные органы нередко склонны к «максимализму», особенно при наличии даже минимальных признаков контакта с Украиной или Западом.

Поэтому защитникам, судьям и прокурорам необходимо тщательно анализировать все элементы состава, избегая как занижения, так и завышения квалификации. Уголовное право должно оставаться инструментом точного правосудия, а не политического давления.

В конечном счёте, не всякий ушедший — предатель, и не каждый протест — измена. Юридическая квалификация должна основываться не на общественном мнении или политической конъюнктуре, а на строгом анализе объективных и субъективных признаков деяния, в соответствии с принципами законности, вины и справедливости.