ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В РОССИИ В ХV – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВВ

POLITICAL AND LEGAL DOCTRINES IN RUSSIA IN THE XV – THE FIRST HALF OF THE XVII CENTURIES

Shcherbakova Alexandra Olegovna

Master’s student, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Lipetsk Branch, Russia, Lipetsk

Solovieva Victoria Viktorovna

Doctor of Historical Sciences, Professor, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Lipetsk Branch, Russia, Lipetsk

Аннотация. Статья посвящена исследованию эволюции государственно-правовых концепций в России конца XV – первой половины XVII века. Автор анализирует переход от локальных правовых представлений к идеологии централизованного государства, изучает реализацию политических доктрин (включая концепцию «Москва – Третий Рим») в правовых актах и административных практиках, а также рассматривает влияние кризиса Смутного времени на трансформацию этих идей. Исследование включает историко-правовой и сравнительно-типологический методы анализа.

Abstract. The article is devoted to the study of the evolution of state-legal concepts in Russia at the end of the XV – the first half of the XVII century. The author analyzes the transition from local legal concepts to the ideology of a centralized state, examines the implementation of political doctrines (including the concept of "Moscow – the Third Rome") in legal acts and administrative practices, and examines the impact of the crisis of the Time of Troubles on the transformation of these ideas. The research includes historical-legal and comparative-typological methods of analysis.

Ключевые слова: Политико-правовая мысль, централизация государства, Московское царство, легитимация власти, самодержавие, доктрина «Москва — Третий Рим», церковь и государство, земские соборы, Судебник 1550 года, Смутное время, историко-правовой анализ, эволюция государственных институтов.

Keywords: Political and legal thought, centralization of the state, the Moscow Kingdom, legitimization of power, autocracy, the doctrine of "Moscow — the Third Rome", church and state, Zemsky sobors, Judicial Code of 1550, Time of Troubles, historical and legal analysis, evolution of state institutions.

Феодальная раздробленность и удельная собственность формировали политико-правовые представления посредством создания многополярной системы власти, в которой князья, боярство и общины обладали различными ресурсами влияния и правами на землю. Отношения между князьями и боярством во многом основывались на личных обязательствах и земельных наделах, из-за чего превалировали частные и корпоративные интересы над идеей единой верховной власти. В результате представления о правовом порядке оставались локальными и корпоративными, что затрудняло выработку общегосударственной легитимации власти и предопределяло потребность в будущей централизации.

Русская Православная Церковь выполняла ключевую функцию легитимации власти через теологическую доктрину о божественном происхождении власти, что способствовало сакрализации монарха и утверждению его права на управление. Иерархия и монастыри принимали участие в разработке правовых норм и в сохранении правовых текстов, обеспечивая каноническую и историческую преемственность нормативных представлений. Церковные соборы и духовенство влияли на государственную практику посредством формулирования церковных постановлений, участия в советах власти и распространения нормативных предписаний через проповедь и письма. Такая интеграция религиозных авторитетов в политико-правовую сферу укрепляла представления о порядке и законности и оказывала стабилизирующее воздействие на процессы централизации в XV—первой половине XVII века.

Идеологические и правовые доктрины, провозглашавшие верховенство государственной власти и божественное происхождение монарха, формировали нормативный каркас, необходимый для легитимации централизаторских мер.

Реализация этих доктрин нашла выразительную форму в институциональных и нормативных реформах середины XVI века, прежде всего в Судебнике 1550 г., учреждении опричнины и реорганизации приказной и наместнической систем. Судебник 1550 г. упорядочил судебные процедуры и закрепил преференции центральной власти в юрисдикции, тогда как опричнина служила инструментом прямого подчинения земель и местных элит великому князю. Перестройка системы приказов и наместничества обеспечила централизацию административных функций и усиление контроля над сбором налогов и мобилизацией войск. В совокупности эти меры концентрировали судебную, административную и военную власть в руках центральной власти, превращая провозглашённые доктрины в практическую основу государственной политики.

Концепция «Москва — Третий Рим» закрепляла сакрально-политическое представление о московском престоле как наследнике Византии и служила идеологическим основанием внешнеполитических претензий, включая покровительство православию и обоснование экспансии, а также инструментом легитимации центральной власти во внутреннем устройстве государства. По воззрениям старца Филофея, «вся приходящая, скорбная человека не без Промысла Божия бывают или грех ради еже к Богу согрешаем, или по попущению Божию за преложение правды, яко же праведному Иову и всем святым, да прославятся от Бога, или во отмщение, еже кто сам кому зло сотворил есть». Идея вечности Рима понятна, так как в его царство «вписался» во время переписи Христос, хотя эта функция за недостоинство может быть исторически выполняться разными государствами. Поэтому старец Филофей говорит о третьем Риме, как об ответственности за судьбы Православия в мире, призывая Московского государя к добродетельной жизни и исполнению заповедей Христовых [2, c.3].

Период Смуты характеризовался дестабилизацией легитимности центральной власти вследствие появления многочисленных правовых претензий — самозванцев, иностранных претендентов и боярских коалиций. Это привело к фактической фрагментации источников суверенитета и подрыву традиционных механизмов монопольной легитимации власти, что проявлялось в одновременной конкуренции за право на верховную власть и в сомнении в её санкционирующем начале.

В условиях Смуты усилились практики коллективной легитимации, включая земские соборы, присяги и переговоры с органами местного самоуправления, которые становились средствами придания действиям политических акторов правового оформления.

Долгосрочное влияние политико-правовых учений XV–первой половины XVII веков проявилось в закреплении идеологических и институциональных основ самодержавия и централизованного управления, а также в формировании правовой практики: приказов, соборов и судебных процедур. Эти институты обеспечили устойчивые механизмы реализации воли государства и унификации административно-правовых норм, но одновременно препятствовали радикальной трансформации принципов ограничения власти и развитию правовой автономии общества. «Начиная с Петра стало аксиомой: сильная, не ограниченная законами монархическая власть и территориальное единство обширного государства – это гарантии благополучия русского народа и пребывания России в статусе великой державы (p. 463–464) [3, c.463].» Эта формулировка подчёркивает преемственность идей и их роль в легитимации мощной централизованной власти, вытекающей из политико-правовой традиции указанного периода и обусловившей долгосрочные траектории развития российского государственного управления.

Выводы исследования имеют двоякий вес: с одной стороны, они уточняют историко-правовую картину становления российского суверенитета, а с другой — формируют методологические ориентиры для дальнейшего изучения практических механизмов легитимации и кодификации власти. На основе проведённого анализа обосновано направление дальнейшей работы, в частности внимание к глоссарному изучению конкретных правовых актов и сопоставительному анализу с западноевропейскими моделями централизации, как это отражено в задачах исследования.