ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ ДЖОНА МАКДАУЭЛЛА

Введение

Трансцендентальный аргумент – это такое суждение, в котором (1) утверждается X, являющийся необходимым условием для возможности Y, (2) затем, учитывая, что Y имеет место, полагается, что X также должен иметь место. Следует отличать трансцендентальный аргумент от схожего по форме утверждения консеквента, являющегося известной логической ошибкой, поскольку X не дедуцируется из (2), но обосновывает возможность Y [2]. Конечно, на роль X может претендовать довольно много утверждений, и это обстоятельство накладывает особые требования к обоснованию (1), но принципиальной чертой аргумента является требование самого условия, иначе, наличия основания Y. Так, суждение «Если пройдёт дождь, то асфальт намокнет. Асфальт мокрый, следовательно, дождь прошёл» не является трансцендентальным аргументом, но суждение «Необходимо, что асфальт становится мокрым под воздействием материальной причины. Асфальт мокрый, следовательно, материальная причина имеет место» послужит хорошим примером. Следует заметить, что в нашем примере «материальная причина» не играет роль, собственно, некоторой материальной или действительной причины, какой является, скажем, дождь, а, скорее, представляет собой концепцию или причину другого порядка, подобно тому, как утверждение о существовании внешнего мира сообщает о действительной причине ментальных фактов, поэтому консеквент вполне справедливо имеет лингвистическую форму «материальная причина имеет место», а не «материальная причина имела место» как могло бы показаться. Таким образом, как правило, трансцендентальная аргументация носит антискептический характер и призвана обосновать справедливость таких концепций, как существование внешнего мира, причинных связей, других сознаний или моральных оснований исходя из существования определённых фактов, поэтому X выступает в качестве некоторой гипотезы, а Y – (обычно) эмпирического факта.

Конечно, можно усомниться в том, что Y имеет вообще какое-либо основание и придать ему фундаментальное значение, тогда преимущество трансцендентальной теории будет заключаться в её большей объяснительной силе, до тех пор пока теория Y-фундаментализма не найдёт удобоваримого основания для X, помимо простого признания его ложности. Поэтому трансцендентальная аргументация обладает двойным преимуществом, поскольку одновременно с утверждением X, демонстрирует несостоятельность Y-фундаментализма. Как мы увидим дальше, аргументация, которую представляет Джон Макдауэлл является трансцендентальной в указанном смысле.

Миф о Данном и трансцендентальная аргументация Джона Макдауэлла

Современная философия, утверждает Макдауэлл, страдает от бесконечного колебания между двумя противоположными и одинаково несостоятельными позициями. С одной стороны, мы наблюдаем попытки фундаменталистов в эпистемологии закрепить «объективный смысл» в некоторых пассивно полученных эмпирических «данных», с другой стороны, интерналисты когерентистского толка, отвергнув идею данности, похоже, ничем не ограничивают применение концепций в суждении [3, с. vi].

Эмпирики традиционно пытались оправдать перцептивные суждения, ссылаясь на способность к некоторому непосредственному и определенному знанию предметов, которые лишены пропозиционального содержания – традиционно, чувственных идей, или, в недавнее время, расселовских чувственных данных. Но суждение, как утверждал Уилфрид Селларс, может быть оправдано только в той степени, в которой оно находится в логических отношениях с другими суждениями [1, с. 62 – 63].

Согласно теории чувственных данных эмпирическое знание покоится на фундаменте невыводного знания о положении дел – собственно, самих чувственных данных. Особый интерес здесь для нас представляет критика так называемого «Мифа о Данном», развёрнутая Уилфридом Селларсом в «Эмпиризме и философии сознания». Проблема вышеупомянутой теории состоит в двояком понимании ощущения. С одной стороны, ощущение выступает специфической формой знания, обуславливающей его выводную структуру, следовательно, разумно было бы предположить, что ощущаются определённые лингвистическые факты, поскольку именно они могут служить надёжным основанием для построения вывода. Но с другой – теоретики чувственного данного полагают, что ощущаются именно партикулярии, однако, в таком случае надлежит признать, что ощущение не является знанием, поскольку из наличия чувственных данных логически не следует наличие знания [1, с. 34 – 36].

Представляется, что две вышеизложенные позиции исключают друг друга, но, на самом деле, всё же можно найти выход из дилеммы, сохранив как фундаментальный эпистемический статус ощущений, так и определённую роль для ментальных партикулярий, для этого теоретику чувственного данного нужно сформулировать положение следующего вида: «Примитивным понятием является убеждение в том, что чувственное содержание х обладает свойством F. Ощущать чувственное содержание х – значит считать, что оно обладает (неважно какой) характеристикой F. Чувственное содержание, будучи партикулярией, представляет собой интенциональный объект эпистемического ощущения» [1, с. 159 – 160].

Вопрос, таким образом, состоит в том, могут ли концептуально или в процессе обоснования предшествовать понятия типа выглядит-F понятиям типа быть-F?

Однако, если сообщения типа X выглядит-F являются фундаментом знания, возникает трудность с объяснением определимых видимостей. В самом деле, если высказывание выглядит-F сообщает о существовании некоей ментальной партикулярии, которая и есть-F, то как возможны сообщения вроде «яблоко выглядит красным, но не имеющим определённый оттенок красного», «фигура выглядит многосторонней, но не имеющей при этом определённое число сторон»? Ведь яблоко имеет именно определённый оттенок красного, а фигура определённое число сторон, партикулярии должны быть полностью определены, даже если они ментальные. Хотя на дереве есть какое-то конкретное количество листьев, может выглядеть просто, что их много. И поскольку подобные сообщения имеют место, картезианское объяснение оказывается неудовлетворительным.

Селларс полагает, что отношение между понятиями типа выглядеть-F и понятиями типа являться-F ровно обратное тому, что указывал Декарт. В действительности, понятия типа быть-F концептуально предшествуют понятиям типа выглядеть-F [1, с. 53 – 68].

Что принципиально отличает разумного человека, применяющего понятия "красный" и "холодный" от попугая, усвоившего диспозицию реагировать звуковым сообщением «Красный» при определённых условиях, или, например, термостата, включающего обогрев при определённой температуре? В конце концов, они могут по-разному реагировать на один и тот же набор стимулов. Разумный человек обладает практическим преимуществом, позволяющим расположить эту реакцию в сети логических отношений: сказать, что следует из того, что что-то является красным или холодным, что могло бы подтверждать и обосновывать это или, напротив, что было бы несовместимо с этим и так далее.

Согласно Селларсу способность правильно употреблять выражение «х выглядит красным» опирается на ту же самую диспозицию реагировать, что усваивается при обучении употреблению выражения «х является красным». Однако, в случае если мы обнаруживаем систематическую ошибку в диспозиции реагировать, как правило посредством социальной коммуникации, мы утрачиваем доверие к надёжности собственных сообщений. Сказав, что «х выглядит красным», мы не подтверждаем высказывание, а напротив, отказываем ему в подтверждении [1, с. 62 – 63]. Именно по этой причине Декарт принял сообщения о видимости за неопровержимые утверждения, они действительно неопровержимы, но в силу того, что на самом деле ничего и не утверждают, поэтому видимости не могут являться фундаментом знания.

Натуралистическая ошибка эпистемологии, согласно интерпретации Селларса предложенной Джоном Макдауэллом, состоит в смешении логического пространства разумных оснований с логическим пространством природы [3, с. xi – xxiv]. Селларс отделяет понятия, которые могут быть прояснены лишь постольку, поскольку они служат для размещения вещей в логическом пространстве оснований, вроде понятия знания, от понятий, которые могут быть использованы в «эмпирическом описании».

Джон Макдауэлл принимает общие методологические установки Селларса, в частности, полагает опыт концептуальной структурой. Перцептивный опыт имеет то же содержание, что и перцептивные суждения, и, следовательно, концептуально структурирован, таким образом, воспринимать можно лишь то, что имеет концептуальное выражение. Помимо того, Макдауэлл также считает использование понятий лингвистическим достижением, то есть усвоить понятие означает научиться правильному употреблению слова, необходимо прежде овладеть понятием, чем обращаться к его явлению в опыте. Однако, вместо условий применения эмпирических понятий Макдауэлл возвращается к кантовскому вопросу об условиях возможного опыта, но только концептуального опыта.

Хотя классическое разоблачение «Мифа о Данном» Селларса является отправной точкой, Макдауэлл быстро указывает на очевидную опасность, подстерегающую мыслителя, поддавшегося соблазну отказа от всякого данного. Отказ от Мифа о некоторых пассивно полученных элементах, способных рационально ограничивать активное применение концепций в перцептивных суждениях, может привести к принятию столь же неправдоподобной идеи спонтанности применения концепций. Поэтому Макдауэлл ставит себе цель ответить на оба вызова и формулирует тезис минимального (трансцендентального) эмпиризма, который не носит эпистемологический характер, но призван обосновать возможность объективного содержания суждений, иначе, представляющий идею о том, что перцептивный опыт должен выступать в качестве некоторого трибунала, опосредующего то, как наше мышление отвечает тому, как обстоят дела во внешнем мире: суждения отвечают действительности, если эмпирические высказывания обладают содержанием перцептивного опыта [3, с. xii]. Таким образом, Макдауэлл указывает, что перцептивный опыт имеет то же содержание, что и перцептивные суждения, и, следовательно, концептуально структурирован.

Теперь позицию Макдауэлла можно представить в форме трансцендентального аргумента: Выводные отношения являются необходимым условием всякого эмпирического суждения, обладающего содержанием перцептивного опыта, если такие эмпирические суждения имеют место, то опыт концептуально структурирован. Здесь обнаруживается существенное расхождение с Селларсом, последний, конечно же, вместо «опыт концептуально структурирован» заключил бы, что «эмпирические суждения также являются выводными», но что же заставляет Макдауэлла воздержаться от подобного вывода?

Положения в защиту трансцендентальной аргументации Джона Макдауэлла, поскольку она является таковой

Если ещё раз обратить внимание на сформулированный выше трансцендентальный аргумент, то можно заметить, что намеченное разногласие Макдауэлла и Селларса коренится в ответе на вопрос «Что же действительно существует?»: эмпирические суждения как таковые или эмпирические суждения, обладающие содержанием перцептивного опыта?

Свою знаменитую работу «Эмпиризм и философия сознания» Селларс начинает с критики фундаментального эпистемологического значения высказываний о перцептивном содержании, которые затем, однако, фигурируют у него как высказывания, содержащие только выводные обязательства. Он избегает «Миф о Данном», помещая границу между неконцептуальными причиннообусловленными стимулами и концептуальной реакцией в точку, где окружающие стимулы вызывают перцептивные суждения. Последние оказываются лишь актуализованными теоретическими концепциями [1, с. 122 – 125]. Понятно, что Селларс в ходе рассуждения обнаруживает исходное представление некогерентным в отношении полученных выводов, но так ли это очевидно, действительно ли мы находим этому какое-либо подтверждение в главе, посвящённой роли глагола «выглядит»? – Не вдаваясь в подробности, скажем, что явного противоречия нет. Рассмотренная структура трансцендентального аргумента склоняет нас отдать предпочтение первому способу употребления, в конце концов, объяснение было дано именно высказываниям о перцептивном содержании, хотя и не поскольку они этим содержанием обладают.

Макдауэлл настаивает, что перцептивные высказывания имеют свой действительный предмет, они не просто выражают уверенность в надёжности реакции, но содержат ответственность за надёжность связи между способностью реагировать с определённой сенсорной модальностью. Он считает, что способность получать перцептивный опыт отличается от способности проводить невыводные наблюдения, например, мю-мезонов в камерах Вильсона, которые, согласно Селларсу, отличаются от наблюдения красного цвета лишь большей концептуальной сложностью [1, с. 200 – 201], и является более фундаментальной. Если бы у нас не было перцептивного опыта, мы вообще не смогли бы проводить никаких наблюдений, даже несмотря на то, что не все наблюдения за положением дел включают в себя перцептивный опыт этого положения дел. То есть способность получить невыводную информацию о мире, научившись определённым образом реагировать в определённых условиях, зависит от более базовой способности положения дел немедленно становиться очевидными в восприятии. Таким образом, для Макдауэлла важно различать понятие концептуально структурированного восприятия, которое является более узким, чем просто понятие концептуально структурированного наблюдения.

Вывод

Возражения, выдвигаемые Макдауэллом против позиции, поддерживаемой Селларсом, Дэвидсоном и Брэндомом находят основания в структуре трансцендентальной аргументации. Оппоненты полагают «однородность» факта и его трансцендентального условия, то есть наблюдаемый факт оказывается выводным утверждением среди прочих выводных утверждений, он опирается на одни основания и сам является таким же основанием для других. Макдауэлл подчёркивает принципиальное различие между теоретическим суждением (а также суждением о наблюдении) и перцептивным суждением, хотя оба являются концептуально опосредствованными, перцептивное суждение имеет содержание перцептивного опыта и, таким образом, действительно, оказывается концепцией иного порядка.