ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В СФЕРЕ ТРАНСГРАНИЧНОЙ ЭЛЕКТРОННОЙ КОММЕРЦИИ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВОЙ СРЕДЫ

Аннотация. В статье рассматриваются правовые вызовы защиты авторских прав и товарных знаков в сфере трансграничной электронной торговли, обусловленные цифровизацией, отсутствием унифицированных международных стандартов и многообразием юрисдикций. На основе сравнительного анализа международных договоров, национальных законодательств (России, Беларуси, Китая, США, ЕС) и судебной практики выявлены противоречия, связанные с устаревшими нормами, разной ответственностью онлайн-платформ, использованием ИИ.

Ключевые слова: трансграничная электронная торговля, интеллектуальная собственность, авторское право, товарный знак, цифровая среда, платформенная ответственность, искусственный интеллект, международно-правовое регулирование.

Цифровая трансформация экономики привела к быстрым темпам развития трансграничной электронной коммерции, осуществляемой через онлайн-платформы, мобильные приложения и социальные сети. Международная электронная торговля в настоящее время занимает доминирующее место в системе глобальной торговли. Цифровизация экономики и устранение географических барьеров создают новые возможности для предприятий и потребителей, однако одновременно предъявляют серьезные вызовы для традиционных систем охраны интеллектуальной собственности. В связи с отсутствием унифицированных международных стандартов, анонимностью участников и многообразием юрисдикций, необходимо переосмыслить теоретические и практические подходы к защите авторских прав, товарных знаков и иных объектов интеллектуальной собственности в цифровой среде. Цель данного исследования — выявить основные юридические вызовы, связанные с защитой авторских прав и товарных знаков, а также предложить пути совершенствования правового регулирования в данной сфере.

Для получения обоснованных выводов применялись аналитические и сравнительные методы, проведён анализ регуляторных документов, изучили международные договоры (Бернскую конвенцию[4], Соглашение ТРИПС[5]), акты ЕАЭС (включая Декларацию «Евразийский экономический путь» до 2030–2045 годов[2]), а также национальные законы России, Беларуси, Китая, США и ЕС (GDPR, DSA, Закон об электронной торговли КНР). Применили сравнительно-правовой метод, сопоставив подходы разных стран к юрисдикции, ответственности платформ, регистрации товарных знаков и охране авторских прав в интернете. Проанализировали судебную и административную практику, в частности критерии «направленности деятельности», использованные в решениях Суда ЕС (дело Pammer / Hotel Alpenhof). Отдельно оценили технические аспекты, возможности и ограничения искусственного интеллекта (выявление контрафакта), блокчейна (фиксация приоритета) и смарт-контрактов (автоматизация сделок).

Традиционное международное право опирается на понятия места заключения договора и места исполнения обязательства. В интернете эти ориентиры теряют определённость. В одной сделке участвуют продавец (одна страна), платформа (другая), сервер (третья), покупатель (четвёртая), склад временного хранения (пятая). Трудно определить, какое правовое регулирование должно быть применимо. На практике всё чаще используют критерий «направленности деятельности».

Если иностранный продавец использует язык покупателя, его валюту, местный домен (.ru, .by), даёт местную рекламу или организует локальную доставку, считается, что его деятельность «нацелена» на эту страну. Тогда законы этой страны к нему применяются (см. Регламент ЕС «Брюссель I bis», ст. 17(1)(c), и решения Суда ЕС). Однако страны понимают «направленность» по-разному, что создаёт риск множественных исков.

Онлайн-платформы (маркет) фактически взяли на себя публичные функции: проверяют продавцов, блокируют товары, обрабатывают жалобы правообладателей. Но требования к ним в разных странах неодинаковы. В ЕС действуют жёсткие сроки реагирования (GDPR и DSA), в США платформа обычно не отвечает за чужой контент (Section 230), в Китае она обязана проверять продавцов под угрозой солидарной ответственности (Закон об электронной коммерции 2018 года), а в России и Беларуси соответствующие нормы разбросаны по законам о защите прав потребителей. В итоге регулирование остаётся лоскутным, причём параллельно развиваются и «жёсткое» право (договоры, кодексы), и «мягкое» (рекомендации ВТО и Всемирной таможенной организации) [1] [6].

Данное исследование позволяет сформулировать несколько ключевых выводов. Международные договоры устарели. Бернская конвенция (1886 г.) и Договор ТРИПС (1994 г.) были приняты в эпоху отсутствия широкого распространения интернет-технологий[4] [5]. Они не учитывают роль цифровых платформ, недооценивают возможность нарушения алгоритмических правил и не предусматривают механизмов обхода территориальных ограничений через глобальные сети. Что касается блокчейн-технологий и смарт-контрактов, то на техническом уровне они обеспечивают регистрацию даты создания произведения или приоритета товарного знака в распределённых реестрах. Однако различные юрисдикции различают отношение к таким доказательствам, и на сегодняшний день смарт-контракты еще не признаны в качестве эквивалента письменных соглашений о передаче прав.

Отметим различия между авторским правом и товарными знаками в интернете. Авторское право возникает автоматически с момента создания произведения (текст, фото, видео, музыка, программа, база данных). Благодаря Бернской конвенции оно действует почти во всех странах, но на практике массовое пиратство остановить трудно из-за анонимности нарушителей [4]. Товарный знак, напротив, действует только в стране регистрации. Процедура регистрации длительна: например, в Беларуси она занимает около 27 месяцев (из них 18 месяцев только экспертиза), тогда как продажа в интернете происходит за секунды. Это противоречие пока не устранено.

Теперь поговорим о связи интеллектуальной собственности с искусственным интеллектом. С одной стороны, ИИ эффективны в обнаружении подделок: они сравнивают изображения, анализируют большие объемы данных и в реальном времени отслеживают нарушение правил[3]. С другой стороны, ИИ создают собственные произведения, например, тексты, изображения, музыку. В большинстве юрисдикций законодательство не признает в качестве автора никого, кроме человека. Это означает, что такие произведения в правовом отношении считаются «безличностными». Кроме того, ошибки алгоритмов (ложные срабатывания) могут блокировать легитимные продукты, что создает угрозу для судебных исков против платформ.

Для решения выявленных проблем предложены ряд мер. Необходимо разработать специализированное международное соглашение, регулирующее интеллектуальную собственность в сфере трансграничной электронной коммерции, предпочтительно с учетом принципов «цифровой таможни» и начальных электронных информационных процедур [6]. Без этого страны продолжат двигаться в разноплановых направлениях. В законодательстве также следует интегрировать нормы, основанные на технологической нейтральности: важен не сам используемый технологический механизм — будь то блокчейн, смарт-контракты или иные средства, — а способность фиксировать авторство или маркировать приоритет авторских прав, что признается судебной практикой. Например, записи в распределенных реестрах должны обладать такой же юридической силой, как нотариальные свидетельства. Необходима унификация требований на платформенном уровне, включающая процедуры подачи жалоб (уведомление и удаление), проверку продавцов и раскрытие информации правообладателям. В настоящее время платформы вынуждены адаптировать свои процессы под национальные регуляции, что является дорогостоящим и неэффективным. Также требуется согласование судебной практики по критериям «активность» — в том числе определения языка, валюты, домена, рекламных материалов и локальной доставки. Если продавец одновременно соответствует минимум трем из этих критериев, его деятельность можно считать целевой на данном рынке, и к нему применимы национальные законы.  Что касается продуктов на основе искусственного интеллекта, необходимо вынести временное решение до достижения глобального консенсуса. Например, признавать право собственности и управления такими объектами за лицами, отвечающими за их создание и эксплуатацию (в настоящее время это применимо, например, к базам данных или аудиозаписям). Хотя это и не идеальный подход, он все же предпочтительнее, чем отсутствие правового регулирования.

Лишь интеграция технологических решений (например, искусственного интеллекта), согласование национального законодательства и ревизия роли электронных платформ позволят обеспечить эффективную защиту интеллектуальной собственности в условиях цифровой среды.