ЦИФРОВЫЕ ПРАВА УЧАСТНИКОВ КОРПОРАЦИИ: ПОНЯТИЕ И СООТНОШЕНИЕ С КЛАССИЧЕСКИМИ КОРПОРАТИВНЫМИ ПРАВАМИ

DIGITAL RIGHTS OF CORPORATE PARTICIPANTS: CONCEPT AND CORRELATION WITH TRADITIONAL CORPORATE RIGHTS

Tsymarman Anastasia Evgenievna

Master's student, Siberian Institute of Management - branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA), Russia, Novosibirsk

Современный этап развития гражданского оборота характеризуется стремительной цифровой трансформацией всех сфер экономической деятельности. Традиционные институты гражданского права сталкиваются с новыми вызовами, требующими переосмысления устоявшихся подходов и категорий. Одним из наиболее значимых нововведений российского законодателя стало легальное закрепление категории «цифровые права» (ст. 141.1 ГК РФ) [1], что открыло принципиально новые возможности для фиксации и оборота прав участников корпораций с использованием технологий распределённых реестров и токенов.

Цифровые права не должны рассматриваться как нечто, противопоставленное классическим корпоративным правам. Напротив, они выступают инструментом, расширяющим возможности участников корпораций по реализации своих правомочий. Однако этот инструмент требует чёткого правового регулирования, иначе он может быть использован для злоупотреблений и нарушения прав участников.

Классические корпоративные права представляют собой комплекс правомочий участника (акционера) хозяйственного общества, закреплённых в статьях 65.2, 67 ГК РФ, а также в специальных законах. К ним относятся: право на участие в управлении, право на получение информации, право на распределение прибыли (дивиденды), право на ликвидационную квоту, а также ряд иных прав [5, c. 28].

Цифровые права участников корпораций могут существовать в двух основных формах. Во-первых, это цифровые финансовые активы (ЦФА), которые удостоверяют права на участие в капитале акционерного общества (ст. 1 Закона № 259-ФЗ) [2]. Во-вторых, это бездокументарные ценные бумаги (акции), выпущенные с использованием технологий распределённого реестра (ст. 149.2 ГК РФ).

Представим классификацию соотношения цифровых и классических корпоративных прав (табл.1.).

Таблица 1.

Классификация соотношения цифровых и классических корпоративных прав

На основе представленной классификации видно, что проблема заключается в отсутствии единого подхода к определению момента перехода цифровых прав. Решение данной проблемы заключается в установлении приоритета записи в информационной системе как момента перехода цифровых прав, при условии, что такая система отвечает требованиям закона и обеспечивает неизменность и достоверность записей. Кроме того, целесообразно предусмотреть возможность синхронизации записей в распределённом реестре с записями в реестре акционеров (для публичных обществ) или в ЕГРЮЛ (для ООО).

Далее представим проблемы реализации цифровых прав участниками корпораций, и, намеченные автором статьи, пути их решения (табл. 2).

Таблица 2.

Проблемы реализации цифровых прав участниками корпораций и пути их решения

В феврале 2026 года Правительство РФ утвердило Концепцию токенизации активов реального сектора экономики [4], разработанную Минфином России совместно с Банком России. Концепция, при всей её амбициозности, сталкивается с рядом непреодолимых правовых барьеров, которые требуют законодательного решения до начала эксперимента. Более жизнеспособной представляется модель токенизации не самих долей в уставном капитале, а обязательственных прав требования к обществу или его участникам:

• ЦФА, удостоверяющие право требования выплаты части прибыли (аналог привилегированных акций без права голоса);
• ЦФА, удостоверяющие право требования передачи доли при наступлении определённых условий.

Вторая модель является более перспективной, поскольку сделка по передаче доли совершается однократно - в момент исполнения обязательства, что снимает проблему множественных нотариальных удостоверений.

Проблема идентификации остаётся ключевым барьером для широкого внедрения цифровых корпоративных процедур. Как отмечает М.Н. Илюшина «процедуры идентификации и аутентификации участников ООО при проведении корпоративных процедур в цифровых формах требуют унификации и закрепления на законодательном уровне» [6, c. 22]. Пути решения данной проблемы по мнению автора видятся следующими:

1. Создание единого реестра цифровых идентификаторов участников корпораций на базе ЕСИА («Госуслуги»);
2. Законодательное закрепление юридической силы биометрической идентификации для корпоративных процедур;
3. Разработка механизмов восстановления доступа при утрате УКЭП участником.

В Концепции Минфина используется термин «цифровой титул» как метафора для обозначения ситуации, когда запись в признанном контуре учёта приобретает юридическую силу, превосходящую любой параллельный носитель или реестр. Для достижения финальности записи необходимо законодательно закрепить:

1. Приоритет записи в распределённом реестре перед иными формами фиксации прав (при условии, что система соответствует требованиям закона);
2. Механизм синхронизации записей в распределённом реестре с записями в реестре акционеров (для публичных обществ) или в ЕГРЮЛ (для ООО);
3. Порядок разрешения коллизий между записями в разных информационных системах.

Модельный закон СНГ [3] является важным ориентиром для гармонизации законодательства о цифровых правах на постсоветском пространстве. Однако его положения носят рекомендательный характер, и для их имплементации в национальное законодательство требуется принятие соответствующих нормативно-правовых актов.

Таким образом, цифровые права участников корпораций представляют собой новый способ фиксации и удостоверения корпоративных прав с использованием технологий распределённого реестра. Перспективы развития института цифровых прав связаны с расширением перечня цифровых корпоративных прав, интеграцией их в систему корпоративного управления и гармонизацией российского законодательства с международными стандартами. Только комплексный подход позволит создать эффективное правовое регулирование, обеспечивающее баланс интересов всех участников корпоративных отношений в условиях цифровой экономики.