ОСОБЕННОСТИ КОММУНИКАТИВНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ ПОДРОСТКОВ, СКЛОННЫХ К ДЕВИАНТНОМУ ПОВЕДЕНИЮ

Проблема склонности к девиантному поведению подростков не теряет своей актуальности на протяжении нескольких десятилетий, оставаясь в числе приоритетных для педагогической психологии и превентивной педагогики. По данным различных авторов, число подростков, состоящих на учёте в комиссиях по делам несовершеннолетних, сохраняется на стабильно высоком уровне, а спектр форм отклоняющегося поведения в данной возрастной группе неуклонно расширяется, включая не только делинквентные, но и аутоагрессивные проявления [2]. При этом в психолого-педагогической литературе накоплен значительный материал, указывающий на тесную связь между качеством коммуникативной компетентности подростка и его склонностью к тем или иным формам девиации. Гипотеза исследования заключается в предположении о том, что существуют значимые различия в уровне и характеристиках коммуникативной компетентности между подростками, склонными к девиантному поведению, и подростками без таких склонностей.

Коммуникативная компетентность в современных исследованиях трактуется как интегральная характеристика личности, включающая систему знаний о нормах и правилах общения, умения адекватно реагировать на различные коммуникативные ситуации и устойчивые диспозиции к продуктивному взаимодействию [5]. В подростковом возрасте эта компетентность приобретает особое значение, поскольку именно общение со сверстниками становится ведущей деятельностью, а неспособность выстраивать конструктивные отношения создаёт устойчивый фон для поведенческих нарушений [3].

Ряд отечественных исследователей фиксирует, что у подростков со склонностью к девиантному поведению коммуникативный репертуар существенно сужен: в ситуациях взаимодействия такие подростки тяготеют либо к подчинению и уходу от контакта, либо к агрессивному доминированию, тогда как гибкое, ситуативно-адекватное общение остаётся для них труднодостижимым [4]. По мнению ряда специалистов в области девиантологии, дефицит коммуникативных умений следует рассматривать не только как следствие девиантного поведения, но и как один из психологических факторов, способствующих его закреплению [1]. Этот тезис существенно меняет логику профилактической работы: если коммуникативная компетентность поддаётся целенаправленному развитию, то работа с ней открывает реальный путь к снижению девиантных рисков.

Несмотря на наличие теоретических разработок, эмпирических данных о конкретных характеристиках коммуникативного профиля подростков с девиантными тенденциями по-прежнему недостаточно, а большинство опубликованных исследований ограничиваются констатацией общего снижения коммуникативной компетентности без детализации её структуры [6]. Настоящее исследование было направлено на восполнение этого пробела.

Эмпирическое исследование проводилось на базе общеобразовательных учреждений и охватило выборку из 60 подростков 15-16 лет. На основе результатов методики «Склонность к девиантному поведению» (СДП) Э.В. Леуса вся выборка была разделена на две группы: Группа 1 – подростки, набравшие высокие баллы хотя бы по одной из шкал методики, и Группа 2 – подростки с нормативными показателями по всем шкалам.

Коммуникативная компетентность в обеих группах оценивалась с помощью двух методик. Тест коммуникативных умений Л. Михельсона в адаптации Ю.З. Гильбуха позволил зафиксировать преобладающий стиль общения (зависимый, агрессивный или компетентный) и качество реагирования на различные типы коммуникативных ситуаций. Методика «Коммуникативные и организаторские склонности» (КОС) В.В. Синявского и Б.А. Федоришина использовалась для оценки коммуникативных и организаторских склонностей как устойчивых личностных диспозиций.

Для определения статистической значимости различий между группами применялся непараметрический U-критерий Манна-Уитни, позволяющий корректно работать с психологическими данными, не всегда соответствующими нормальному распределению.

По данным методики СДП у подростков Группы 1 зафиксированы повышенные показатели по шкалам делинквентного (М=10,73), аддиктивного (М=9,13) и агрессивного (М=10,33) поведения. Наибольший разрыв между группами получен по шкале самоповреждающего поведения (М=13,07 в Группе 1 против М=8,20 в Группе 2), что обращает на себя внимание специалистов, работающих с данной категорией подростков, как сигнал о необходимости дифференцированного подхода при организации профилактической работы.

По результатам теста Михельсона у подростков Группы 1 зафиксировано преобладание двух дисфункциональных коммуникативных стратегий. Средний балл по зависимой позиции составил М=12,97 (Группа 2: М=9,27), по агрессивной позиции – М=13,97 (Группа 2: М=9,43). Компетентная позиция, напротив, у подростков Группы 1 оказалась существенно ниже (М=12,07), чем у сверстников без девиантных тенденций (М=18,77). Разница почти в 6,7 балла по этому параметру – не статистическая абстракция, а вполне ощутимый дефицит в реальных ситуациях взаимодействия. Общий уровень коммуникативной компетентности у подростков Группы 1 составил М=1,80 при М=3,53 в Группе 2.

По данным методики КОС у подростков Группы 1 зафиксирован низкий уровень коммуникативных склонностей (М=0,50) и организаторских склонностей (М=0,47). У подростков Группы 2 те же показатели приближаются к среднему уровню: М=0,79 и М=0,74 соответственно. Разрыв в 0,27-0,29 единицы по шкале с максимальным значением 1,00 носит не только статистический, но и практический характер: подростки с девиантными тенденциями значительно реже проявляют инициативу в общении, испытывают затруднения в установлении новых контактов и, как правило, уклоняются от организационных функций в группе сверстников.

Статистическая значимость различий по всем девяти параметрам двух методик (p≤0,050) подтверждена по итогам применения U-критерия Манна-Уитни, что исключает объяснение выявленных расхождений случайными флуктуациями выборки.

Сопоставление данных двух методик позволяет сделать ряд содержательных выводов. У подростков, склонных к девиантному поведению, выявлен не точечный, а системный дефицит коммуникативной компетентности, охватывающий сразу три уровня:

а) поведенческий – преобладание зависимых и агрессивных реакций при сниженной доле компетентного стиля взаимодействия;

б) ситуативно-реактивный – затруднённость адекватного реагирования на похвалу, критику и просьбы, то есть на наиболее распространённые формы повседневной коммуникации;

в) диспозиционный – низкий уровень коммуникативных и организаторских склонностей как устойчивых личностных характеристик, слабо поддающихся ситуативным колебаниям.

Сочетание этих трёх уровней дефицита объясняет, почему подростки с девиантными тенденциями испытывают трудности не только в конфликтных, но и в нейтральных коммуникативных ситуациях (например, при получении похвалы или при необходимости организовать совместную деятельность). Полученные данные согласуются с позицией исследователей, рассматривающих коммуникативную компетентность как один из психологических коррелятов девиантного поведения в подростковом возрасте [4].

Отдельного внимания заслуживает факт, зафиксированный по методике склонности к девиантному поведению: наибольший разрыв между группами получен именно по шкале самоповреждающего поведения, а не по делинквентности. Это указывает на то, что за внешне агрессивным или зависимым коммуникативным стилем нередко скрываются аутоагрессивные тенденции, связанные с неспособностью подростка конструктивно переработать накопленное эмоциональное напряжение в ситуациях общения.

По итогам проведённого исследования гипотеза подтверждена по всем трём сформулированным положениям: у подростков, склонных к девиантному поведению, зафиксированы достоверно более низкие показатели компетентной позиции, затруднённость реагирования на различные типы коммуникативных ситуаций и низкий уровень коммуникативных и организаторских склонностей.