ЮРИДИЧЕСКИЙ ПРАГМАТИЗМ VS. ЮРИДИЧЕСКИЙ ФОРМАЛИЗМ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ДУАЛИЗМ В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ СУДЕБНОГО ТОЛКОВАНИЯ

В методологии современного правоведения одним из наиболее устойчивых и одновременно дискуссионных противоречий выступает противопоставление двух фундаментальных подходов к пониманию природы права и способов его применения: юридического формализма и юридического прагматизма. Это противостояние имеет не только теоретическое, но и ярко выраженное практическое измерение, поскольку оно непосредственно определяет характер судебного толкования — его предсказуемость, стабильность и, с другой стороны, гибкость, способность адаптироваться к уникальным обстоятельствам конкретного дела. Как справедливо отмечается в современной литературе, формализм и прагматизм представляют собой два полюса, между которыми колеблется маятник судейского усмотрения, и каждый из этих подходов обладает как неоспоримыми достоинствами, так и серьёзными недостатками [1].

Юридический формализм в его классическом понимании исходит из постулата о праве как о замкнутой, логически завершённой и внутренне непротиворечивой системе норм, которая способна дать ответ на любой юридический казус без обращения к внешним по отношению к праву критериям — морали, политике, социальной целесообразности. Согласно этому подходу, идеальный судья не создаёт право, но лишь «находит» и применяет уже существующие нормы. Как подчёркивается в исследовании, посвящённом определению понятия юридического формализма, «формализм фокусируется на объективности, точности и непротиворечивости в применении закона» [2, С. 47]. Главное преимущество формализма заключается в обеспечении предсказуемости правосудия и в борьбе с судейским произволом: субъекты права могут заранее просчитать последствия своих действий, будучи уверенными, что суд будет следовать букве закона. Однако его уязвимость проявляется в ситуациях, когда строгое следование букве приводит к абсурдным или заведомо несправедливым решениям. Исследователи небезосновательно предупреждают об опасности «злоупотребления формой права», когда формальное предписание начинает подавлять саму суть правового регулирования [2, С. 49].

Юридический прагматизм, напротив, настаивает на том, что право не является и не может быть закрытой системой, а его применение неразрывно связано с анализом практических последствий принимаемого решения. Как отмечается в обзорной работе, эта методология «сложилась в XX веке как реакция на крайности формализма» [3]. Для прагматиста судья — не пассивный транслятор нормы, а активный участник правотворческого процесса, который вправе при выборе между несколькими допустимыми интерпретациями закона руководствоваться соображениями разумности, эффективности и справедливости. Историческим манифестом этого подхода стала знаменитая фраза судьи Верховного суда США Оливера Венделла Холмса-младшего: «Право есть предсказание того, как суд будет действовать в действительности» [1, С. 118]. Таким образом, право понимается не столько как текст, сколько как реальная практика его применения. При этом полное торжество прагматизма также чревато серьёзными рисками — прежде всего судейским произволом, что делает необходимой выработку сбалансированной позиции [2, С. 50].

В современной российской судебной практике этот методологический дуализм проявляется не менее отчётливо. Высшие судебные инстанции — Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ — неоднократно указывали на недопустимость формального, буквоедского толкования закона, если оно ведёт к нарушению прав и свобод человека. В ряде постановлений подчёркивается, что при разрешении спора суд должен учитывать не только формальные требования нормы, но и цели правового регулирования, принципы добросовестности, разумности и справедливости. Одновременно те же суды последовательно борются с произвольным усмотрением, требуя от нижестоящих судов мотивированности и обоснованности каждого отступления от формальных правил. Таким образом, перед юридической наукой и практикой стоит задача не выбора между формализмом и прагматизмом, а их разумного сочетания. Современные исследователи всё чаще говорят об интегративном подходе, при котором формальные правила задают необходимую стабильность и предсказуемость, а прагматический анализ последствий корректирует их применение в исключительных случаях, не разрушая при этом правовую систему в целом [3]. Именно такая интеграция позволяет праву оставаться одновременно и системным, и справедливым.