ОБЪЕКТЫ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРАВООТНОШЕНИЙ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Аннотация. Развитие современной цивилизации, определяемое цифровизацией и глобальным технологическим прогрессом, неразрывно связано с возрастающим антропогенным воздействием на природную среду. Индустриальная и информационная экспансия, с одной стороны, формирует новые стандарты качества жизни и ускоряет становление информационного общества, а с другой — порождает системные экологические вызовы, требующие институционального ответа. В этих условиях устойчивое развитие перестает быть абстрактной концепцией, становясь обязательным условием сохранения цивилизационной модели, что обусловливает необходимость перехода к более точным и системным механизмам регулирования экологических отношений. В современной правовой системе Республики Беларусь они занимают ключевое место, обеспечивая баланс между интересами экономического роста и конституционным правом граждан на благоприятную окружающую среду, закреплённым в статье 46 Конституции [1].

Ключевые слова: экологические правоотношения, объекты экологического права, охрана окружающей среды, цифровая трансформация, устойчивое развитие, биотопы, экосистемные услуги, изменение климата.

В современных условиях развития экологического законодательства особое значение приобретает точность юридических формулировок. Как справедливо отмечает О.И. Крассов, нечеткость понятийного аппарата «с особенной яркостью проявляется в правоприменительной деятельности» [2, с. 86]. Именно от этого напрямую зависит эффективность экологических правоотношений, поскольку качество правового регулирования и ясность используемых дефиниций определяют успешность реализации норм на практике. Поэтому активное внедрение новых подходов в правотворчество необходимо не только для ускорения принятия решений, но и для обеспечения законности.

Структурным ядром экологических правоотношений выступает их объект, определяющий материальную направленность прав и обязанностей участников и задающий специфику самого правового регулирования. Через призму объекта раскрываются пределы допустимого природопользования, способы охраны окружающей среды и механизмы реализации экологических прав.

В науке экологического права под объектами правоотношений традиционно понимаются природные образования — составные части природной среды, охраняемые законодательством, обладающие признаками естественного происхождения, функционирующие в составе экологических систем и способные выполнять экологические, экономические, культурные и оздоровительные функции [3, с. 8]. Переход от общих цивилизационных задач к конкретным правовым механизмам невозможен без четкой идентификации, классификации и законодательного закрепления именно этих объектов.

В юридической литературе сложилась устойчивая классификация объектов экологических правоотношений, включающая интегрированные объекты, к которым относится окружающая природная среда в целом, национальная экологическая сеть и естественные экологические системы; дифференцированные объекты, представляющие собой отдельные природные объекты, такие как земля, недра, воды, атмосферный воздух, озоновый слой, растительный и животный мир, микроорганизмы, леса, болота, биотопы и природные ландшафты; особо охраняемые природные территории и объекты, включая природные территории, подлежащие специальной охране, и биосферные резерваты; а также особые объекты, к которым относятся климат и право природопользования как юридическая категория.

В соответствии со статьей 5 Закона Республики Беларусь № 294-З «Об охране окружающей среды» (далее – Закон № 294-З) объектами отношений в области охраны окружающей среды являются земля (включая почвы), недра, воды, атмосферный воздух, озоновый слой, леса, болота, растительный и животный мир в его видовом разнообразии, микроорганизмы, природные территории, подлежащие специальной охране, национальная экологическая сеть, биосферные резерваты, природные ландшафты и биотопы, естественные экологические системы, климат, а также право природопользования [4]. Особенно важно выделение климата в качестве самостоятельного объекта охраны, что представляет собой правовой ответ на глобальные вызовы изменения климата. Ранее эти компоненты зачастую «растворялись» в общих категориях земель или водного фонда. Дополнительно законодатель детализировал перечень природных территорий, подлежащих специальной охране в соответствии со статьей 80 Закона № 294-З, к которым относятся курортные зоны, зоны отдыха, парки, водоохранные зоны, верховые болота, места обитания краснокнижных видов и иные территории. Важным аспектом стало признание экологической информации объектом правоотношений. Как подчеркивают в своем исследовании А.Г. Авдей и Т.Г. Хатеневич, формирование эффективного эколого-информационного обеспечения граждан является ключевым фактором реализации конституционного права на благоприятную окружающую среду [5].

Впервые на законодательном уровне закреплены определения многих объектов, которые ранее существовали лишь в доктрине. В частности, легализованы понятия биотопа как «природного объекта с однородными экологическими условиями, являющегося местом обитания сообщества отдельных видов диких животных и произрастания дикорастущих растений»; биосферного резервата как «части территории, включающей особо охраняемые природные территории и иные территории, где стимулируется устойчивое использование природных ресурсов»; естественной экологической системы как «объективно существующей части природной среды, имеющей пространственно-территориальные границы, в которой живые и неживые компоненты взаимодействуют как единое функциональное целое» [4].

В условиях цифровой трансформации и усложнения регуляторных механизмов традиционные подходы к систематизации природоохранного законодательства требуют актуализации. Мерой глубокой систематизации является подготовленный проект Экологического кодекса Республики Беларусь. Сравнительный анализ объектов экологических правоотношений, закрепленных в действующем Законе № 294-З и проекте Экологического кодекса (далее – проект Кодекса) позволяет выявить ряд ключевых различий. Во-первых, проект Кодекса переходит от разрозненного перечисления к системному закреплению интегрированных объектов, чётко определяя границы национальной экологической сети и правовую взаимосвязь естественных экологических систем. Во-вторых, если Закон № 294-З упоминает климат и экологическую информацию преимущественно в контексте общего режима охраны и доступа, то проект Кодекса прямо включает их в структурированный перечень объектов, устанавливая специальные правовые режимы обращения с ними. В-третьих, проект Кодекса институционализирует экосистемные услуги как самостоятельный объект экологических правоотношений, тогда как в действующем законе они носят лишь вспомогательный характер. В-четвёртых, проект Кодекса трансформирует учётные механизмы в самостоятельные объекты правового регулирования: вместо экологического паспорта предприятия вводится ведение первичных учётных данных, а также формирование Национального реестра углеродных единиц и реестра объектов накопленного вреда.

С учетом изложенного можно сделать общий вывод о том, что современный этап развития экологического права в Республике Беларусь характеризуется расширением перечня объектов экологических правоотношений. Новая редакция Закона № 294-З закрепила доктринальные понятия (биотопы, биосферные резерваты) и признала самостоятельными объектами климат и экологическую информацию. Однако проведенный анализ показал, что фрагментарность законодательства снижает эффективность правоприменения. В этой связи принятие Экологического кодекса позволит не только систематизировать разрозненные нормы, но и установить чёткие границы между интегрированными, дифференцированными и специальными объектами экологических правоотношений, внедрить институт экосистемных услуг и модернизировать учётно-регистрационные механизмы. Реализация указанных подходов создаст целостную правовую основу для приоритета природоохранных требований над ресурсными и обеспечит эффективную защиту конституционного права граждан на благоприятную окружающую среду в условиях современных экологических вызовов.