УСТОЙЧИВЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ МОЛОДЁЖНОГО СЛЕНГА В МУЛЬТИКУЛЬТУРНОЙ СРЕДЕ НИЦЦЫ: РЕЗУЛЬТАТЫ ВКЛЮЧЁННОГО НАБЛЮДЕНИЯ (2012–2024)

STABLE EXPRESSIONS OF YOUTH SLANG IN THE MULTICULTURAL ENVIRONMENT OF NICE: RESULTS OF PARTICIPANT OBSERVATION (2012–2024)

Ozdoyev Kharon Isaevich

Student of the Institute of Foreign Languages and Regional Studies of IngSU, Russia, Magas

Alieva Pyatimat Magomedovna

Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, FGBOU VO "Ingush State University", Russia, Magas

Аннотация. В статье анализируются устойчивые выражения современного французского молодёжного сленга, функционирующие в устной речи жителей Ниццы. На материале включённого наблюдения (2012–2024) выделены три основные группы единиц: арабизмы как маркеры этнической идентичности, региональные лексемы (провансализмы, ниццкие диалектизмы) и высокочастотные дискурсивные маркеры. Показано, что в мультикультурной среде Ниццы сленговые выражения выполняют прежде всего фатическую и идентификационную функции; прослежена возрастная и этническая дифференциация в их употреблении.

Abstract. The article analyzes stable expressions of modern French youth slang as they function in the oral speech of Nice residents. Based on participant observation (2012–2024), three main groups of units are identified: Arabisms as markers of ethnic identity, regional lexemes (Provençalisms, Nice dialectisms), and high-frequency discourse markers. It is shown that in the multicultural environment of Nice, slang expressions perform primarily phatic and identificational functions; age and ethnic differentiation in their use is traced.

Ключевые слова: французский молодёжный сленг, устойчивые выражения, включённое наблюдение, Ницца, арабизмы, регионализмы, прагматические маркеры.

Keywords: French youth slang, stable expressions, participant observation, Nice, Arabisms, regionalisms, pragmatic markers.

Устная разговорная речь современного французского языка активно впитывает сленговые единицы – особенно в общении молодёжи. О.А. Кузьмина справедливо замечает: «молодежный язык является отражением общенационального языка, в котором процессы возникновения слова, его бытования, возможного забвения осуществляются в высшей степени интенсивно» [1, с. 53]. При этом основная масса исследований argot des jeunes сосредоточена на парижском регионе и корпусных данных; региональная и этническая вариативность изучена гораздо меньше. Отдельные работы, посвящённые языковой ситуации на юге Франции (Blanchet, 2002) или арабским заимствованиям (Caubet, 2004), лишь намечают направление, но не дают целостной картины живого узуса. Централизованная языковая политика исторически была направлена на подавление региональных языков [2], что делает сохранение провансализмов в речи молодёжи особенно интересным.

В этой статье изложены результаты собственного включённого наблюдения, которое проводилось в Ницце с 2012 по 2024 год. Цель работы – выявить и описать устойчивые сленговые выражения, реально циркулирующие в устной речи мультикультурной молодёжной среды юга Франции. В исследовании делается акцент на трёх группах единиц: арабизмах (маркерах идентичности арабо-французской молодёжи), регионализмах (провансальских и ниццких диалектных формах) и универсальных дискурсивных маркерах. Применённый метод позволил мне зафиксировать не только сами выражения, но и их контекстное, возрастное и этническое варьирование.

Все данные, на которых строится эта статья, собраны мною в течение двенадцати лет жизни в Ницце (2012–2024). Я владею французским на достаточном уровне, чтобы работать переводчиком и волонтёром в благотворительных ассоциациях «Ordre de Malte», «Croix-Rouge», «Coviam». Именно эта деятельность дала мне естественный, постоянный доступ к неформальной речи молодых людей – причём не в лабораторных, а в самых обычных бытовых ситуациях: во время раздач продуктовых талонов, поиска юристов, в реабилитационных центрах, на улице, в общественных пространствах.

Мои информанты – молодые люди в возрасте от 14 до 30 лет, живущие в Ницце и её пригородах. По этническому происхождению они делятся на три основные группы: этнические французы, выходцы из стран Магриба (Алжир, Марокко, Тунис) и представители итальянской диаспоры, исторически укоренённой на юге Франции.

Метод – классическое включённое наблюдение в роли участника-наблюдателя с последующей качественной интерпретацией материала. Такой подход, как показывает Ф. Гаде, позволяет наиболее адекватно фиксировать социальную вариативность устной речи [5]. Количественную обработку я не проводил, однако для самых частотных единиц регулярность была очевидной: многие из них я слышал ежедневно на протяжении многих лет. Всего за период наблюдения зафиксировано более 200 эпизодов спонтанной речи; для детального анализа я отобрал 15 наиболее частотных устойчивых выражений. Ниже я привожу самые показательные из зафиксированных мной примеров, иллюстрирующих ключевые тенденции.

Таким образом все выявленные выражения можно распределить по трём тематико-прагматическим группам: арабизмы, регионализмы и надрегиональные дискурсивные маркеры.

Арабизмы как маркеры идентичности и эмоциональной экспрессии. В речи молодёжи магрибского происхождения – и отчасти тех этнических французов, что были плотно включены в эту среду, – я изо дня в день фиксировал несколько устойчивых единиц, которые обслуживают приветствия, благодарности, клятвы и комплименты.

Пример 1. Приветствие wesh mon frr как ритуал. Каждая встреча двух молодых людей арабского происхождения – а я наблюдал это ежедневно на протяжении всего периода – начиналась с фразы «Wesh mon frr» (иногда я слышал вариант [wesh mon fer]). За ней немедленно следовали рукопожатие и объятие. Это приветствие я слышал многократно в течение одного и того же дня в разных компаниях. Выражение выполняет двойную функцию: фатическую (установление контакта) и идентификационную – оно безошибочно маркирует «своего», человека, принадлежащего к арабо-французской молодёжной культуре. Этимологически wesh восходит к арабскому واش (wāš, «что?», «как?»).

Пример 2. Амбивалентизация оценки: t’es un monstre. В ситуациях, когда я оказывал помощь – например, находил юриста или выдавал продуктовые талоны, – молодые люди арабского происхождения регулярно реагировали одной и той же фразой: «T’es un monstre». Приведу типичный диалог:

– Je t’ai trouvé un avocat.

– T’es un monstre, merci !

Здесь отрицательная по буквальному смыслу лексика («ты монстр») получает отчётливо положительное значение «ты потрясающий», «ты нереальный». Это типичный случай иронической амбивалентизации оценки, когда формально негативная единица работает как интенсивный комплимент.

Пример 3. Комплексная формула благодарности: sah mon frère, t’es un monstre. Когда я в разговоре искренне хвалил личные качества собеседника («Ты очень добрый», «Ты очень умный», «Ты честный») или делал что-то полезное, в ответ почти всегда следовало объятие и фраза: «Sah mon frère, t’es un monstre !». Арабизм sah (от арабского صَح, ṣaḥḥ, «правда») выступает здесь как интенсификатор искренности, а обращение mon frère подчёркивает солидарность. Вместе они создают мощную формулу, одновременно и благодарящую, и эмоционально укрепляющую связь.

Пример 4. Эпистемический маркер wallah akhi c’est vrai. Случалось, что мои собеседники рассказывали яркие, подчас почти неправдоподобные истории, и я выражал сомнение или удивление. В ответ практически всегда следовала фраза: «Wallah akhi, c’est vrai !» – «Клянусь Аллахом, брат, это правда!». Это клятвенная формула, восходящая к арабскому و الله (wa-allāh, «клянусь Аллахом»). Несмотря на религиозную оболочку, она активно используется и нерелигиозной молодёжью как культурный маркер, убеждающий адресата в достоверности сказанного.

Пример 5. Выражение c’est la hass. Когда разговор заходил о затруднениях или неприятностях, мои информанты нередко характеризовали ситуацию словом hass, производным от арабского ḥass («нужда»). Полная фраза «C’est la hass» означает «это жесть», «тяжёлая ситуация». В Ницце это выражение встречается реже, чем в парижском регионе, однако понятно всем без исключения и служит тем же целям эмоциональной экспрессии.

Региональные особенности юга Франции (Ницца, Прованс). Вопреки расхожему мнению о том, что диалекты стираются, в речи молодых ницццев я постоянно фиксировал регионализмы – живые осколки провансальского и ниццкого диалектов.

Рассмотрим несколько примеров.

Пример 1. Регионализм tarpin. У молодых людей как французского, так и итальянского происхождения я не раз слышал наречие tarpin – «очень», «сильно». Однажды, обсуждая недавно открывшийся центр, мой собеседник сказал: «Le nouveau centre est tarpin bien, non?». В неформальной речи это слово уверенно вытесняет литературное très. Этимологически tarpin восходит к провансальскому усилительному наречию с тем же значением.

Пример 2. Футбольный клич Issa Nissa. Я долгое время работал в реабилитационном центре Atlantis, где часто общался с одним из болельщиков футбольного клуба «OGC Nice». От него я неоднократно слышал выкрик «Issa Nissa!» – «Вперёд, Ницца!» на ниццком диалекте. Эту же надпись я постоянно видел на стенах и витринах по всему городу. Клич выполняет идентификационную функцию – он выражает локальный патриотизм – и несёт сильный экспрессивный заряд.

Пример 3. Диалектное выражение о солнце и мистрале. Однажды, проезжая мимо небольшого магазина, я услышал, как продавец произнёс фразу на провансальском: «Lou soulèu me fa canta, e lou mistrau me fai dansa» – «Солнце заставляет меня петь, а мистраль – танцевать». Это устойчивое региональное выражение, описывающее особую радость жизни на юге, влияние яркого солнца и сильного ветра мистраль на настроение. Оно живо в речи старшего поколения, а молодёжь изредка цитирует его – скорее шутливо, с улыбкой. Это пример редкой фразеологической единицы, которая не вошла в общефранцузский сленг, но сохраняется как культурная «визитка» региона.

Пример 4. Усечённое отрицание il y a dégun. Ещё один запомнившийся случай: я пришёл в реабилитационный центр очень рано утром и, увидев у приёмной стойки молодого сотрудника, спросил, есть ли кто-нибудь. Ответ был: «Il y a dégun». Слово dégun – южнофранцузское усечение старого d’aucun в отрицательном контексте, означает «никого нет». В литературных словарях его не найти, однако в Ницце и Марселе оно на слуху постоянно. Этот случай иллюстрирует и региональную специфику, и продуктивность механизма усечения в молодёжной речи.

Дискурсивные маркеры (надрегиональные). В речи всех наблюдаемых мной групп, независимо от этнической принадлежности, можно отметить экстремально высокую частотность нескольких дискурсивных маркеров. Они не несут самостоятельного лексического значения, но организуют высказывание и поддерживают контакт между говорящими:

– du coup – «итак», «поэтому», «в итоге». Однажды я специально засёк время: за две минуты разговора двух молодых людей (19 и 22 года) я насчитал четыре употребления этого маркера.

– en vrai – «честно говоря», «на самом деле» – три раза за тот же двухминутный отрезок.

– t’as vu – «понимаешь?», «да?» – фатический маркер, дважды.

– grave – «точно», «серьёзно» – интенсификатор согласия, дважды.

Эти четыре единицы можно считать ядром устной разговорной речи современной французской молодёжи, причём регион на их частотность практически не влияет.

Возрастная и ситуативная дифференциация. Мои наблюдения полностью подтверждают тезис Э. Лиожье [10] о переключении кодов. Информанты до 25 лет активно используют все перечисленные сленговые единицы в неформальной обстановке – на улице, в дружеской компании, на волонтёрской работе, где нет начальства. Но как только ситуация меняется на формальную – разговор с преподавателем, пожилым человеком, руководителем – те же самые люди переходят на литературную норму, и сленг из их речи исчезает практически полностью. Те, кто старше 30 лет (например, администраторы ассоциаций), сленг, как правило, понимают, но в собственной речи тяготеют к нейтральной лексике.

Следует отметить, что в неформальной письменной коммуникации (SMS, WhatsApp) частотны графические сокращения, которые почти никогда не звучат в устной речи: tkt (t’inquiète), mdr (mort de rire), jpp (j’en peux plus), oklm (au calme).

Сопоставительный анализ собранного материала из словарей сленга (Colin, Mével, Leclère, 2014; Goudaillier, 2019), показал, что большинство выявленных выражений в них зафиксированы. Однако включённое наблюдение позволило уточнить их реальную частотность и социальное распределение. Например, арабизмы wesh и sah в словарях подаются как общесленговые, но в Ницце они функционируют исключительно как маркеры арабо-французской идентичности: этнические французы из «старых» ниццких семей используют их очень редко или с явной иронией. Напротив, tarpin и dégun в общенациональные словари сленга не попали, и это лишний раз подтверждает их статус локальных, провансальских явлений [3].

Анализ языковых данных показывает, что доминирующая функция арабизмов и диалектных единиц – идентификационная. Они обозначают принадлежность к группе, будь то арабо-французская молодёжь или коренные жители юга. В то же время для дискурсивных маркеров (du coup, en vrai) ведущей оказывается текстоорганизующая функция – они обслуживают поток речи и контакт. Высокая частотность таких маркеров согласуется с наблюдениями Г. Дости и К. Пуша о грамматикализации дискурсивных слов во французском языке [Dostie, Pusch, 2007]. Это также подкрепляет выводы Д. Кобе о том, что арабские заимствования во французском молодёжном дискурсе служат прежде всего инструментом внутригрупповой солидарности [Caubet, 2004]. Полученные данные подтверждают и точку зрения А. Буайе: так называемый «язык пригородов» (langue des cités) является не столько территориальным, сколько социальным феноменом [Boyer, 2001]. Возрастной порог активного употребления сленга – примерно 25 лет; позже молодёжные клише либо уходят из обихода, либо превращаются в привычные, стилистически нейтральные разговорные слова – как, например, случилось с grave.

Главное ограничение данной работы – её качественный характер и отсутствие статистической обработки. Однако собранный материал, как мне кажется, может послужить надёжной основой для будущего масштабного корпусного исследования устной речи юга Франции.

Таким образом, за двенадцать лет жизни и волонтёрской работы в Ницце я зафиксировал 15 устойчивых выражений молодёжного сленга. Я разделил их на три группы: арабизмы (wesh, sah, wallah, t’es un monstre, c’est la hass), регионализмы (tarpin, Issa Nissa, lou soulèu…, dégun) и дискурсивные маркеры (du coup, en vrai, t’as vu, grave). Арабизмы маркируют этническую идентичность магрибской молодёжи и работают как фатические, эпистемические (клятвы) и экспрессивные средства. Регионализмы свидетельствуют о том, что живая диалектная традиция юга – вопреки прогнозам об унификации – сохраняется в речи даже самых молодых носителей. Дискурсивные маркеры универсальны и составляют каркас устной разговорной речи вне зависимости от региона.