ПРОГРЕССИВНОЕ НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ ДОХОДОВ: МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СПОРЫ

Прогрессивное налогообложение устроено по достаточно простому принципу: с ростом дохода увеличивается и налоговая ставка. Идея существует уже не одно столетие и восходит ещё к классической политической экономии. Несмотря на это, споры о её целесообразности продолжаются и сегодня. Сторонники прогрессивной шкалы считают её более справедливой, поскольку она позволяет перераспределять доходы и уменьшать нагрузку на людей с невысокими заработками. Критики обращают внимание на другую сторону вопроса: слишком высокие ставки могут снижать стимулы больше работать, инвестировать и заниматься предпринимательством.

В данной работе рассматривается не столько сама дискуссия о справедливости прогрессивного налогообложения, сколько её практическая сторона. Будет показано, как различается уровень прогрессии в странах ОЭСР, как менялись налоговые ставки в последние десятилетия и почему экономическая наука пока не даёт однозначного ответа на вопрос об оптимальной степени прогрессивности.

Прогрессивная шкала в той или иной форме применяется в большинстве развитых стран, однако конкретные параметры налоговых систем заметно различаются. Согласно данным Tax Foundation за 2026 год, наиболее высокая верхняя ставка подоходного налога среди европейских стран действует в Дании — 60,5 %. [1] Более 50 % она составляет также во Франции, Австрии, Испании, Бельгии, Португалии и Швеции. Если учитывать 35 европейских стран, средняя максимальная ставка составляет около 38,5 %, а среди европейских членов ОЭСР — 43,4 %.

Разница между странами во многом связана с их налоговой политикой и исторически сложившейся моделью государства. В Северной и Западной Европе максимальные ставки чаще находятся в диапазоне 45–60 %.[1] В Центральной и Восточной Европе они, как правило, ниже. Некоторые государства используют плоскую шкалу вместо прогрессивной. Так, в Болгарии и Румынии максимальная ставка составляет 10 %. В Молдове, Венгрии, Украине, Грузии, Чехии и Эстонии она не превышает 25 %.

При этом сравнивать страны только по максимальной ставке не совсем корректно. Она показывает лишь верхнюю границу шкалы и не отражает всей налоговой нагрузки. ОЭСР использует для подобных сравнений показатели, учитывающие не только подоходный налог, но и социальные взносы.

Особенно заметна разница между группами работников с разным уровнем дохода. Для человека, получающего половину средней заработной платы, значительную часть налогового клина составляют социальные взносы. При доходе, в пять раз превышающем средний, ситуация меняется: большую роль начинает играть подоходный налог, тогда как социальные взносы во многих странах ограничены определённым уровнем.[2] В результате в некоторых налоговых системах нагрузка на низкие доходы на отдельных участках может оказаться относительно высокой. Это создаёт регрессивный эффект, несмотря на формально прогрессивную шкалу подоходного налога.

Период с 2000 по 2025 год был отмечен несколькими серьёзными экономическими потрясениями, в том числе мировым финансовым кризисом и пандемией COVID-19. Государства реагировали на них по-разному. В одних странах повышались верхние налоговые ставки, чтобы увеличить бюджетные поступления, в других власти, наоборот, стремились снизить налоговую нагрузку и поддержать экономическую активность.

Изменения 2026 года хорошо показывают отсутствие единого подхода. Дания ввела новую налоговую категорию для доходов свыше 2,8 млн датских крон и увеличила максимальную ставку с 55,6 % до 60,5 %.[1] Словакия добавила две новые категории и повысила верхнюю ставку с 25 % до 35 %. Эстония увеличила плоскую ставку с 22 % до 24 %. Финляндия пошла в противоположном направлении: максимальная ставка была снижена с 51,5 % до 45 %.[1]

Таким образом, даже в один и тот же период страны могут двигаться в разных направлениях. Одни усиливают прогрессию, другие её сокращают или сохраняют относительно низкие ставки.

Есть и другая проблема, которая не всегда заметна при сравнении официальных ставок, — так называемый инфляционный дрейф налоговых категорий. Если пороги налоговых ступеней не индексируются вслед за инфляцией, номинальный рост доходов может перевести человека в более высокую категорию. При этом его реальная покупательная способность может практически не измениться.

В 2026 году Великобритания заморозила пороги подоходного налога до апреля 2031 года.[3] Южная Африка также отказалась от их индексации. В Нидерландах пороги были скорректированы лишь частично — на 1,53 % при инфляции в 2,9 %. В таких условиях налоговая нагрузка может увеличиваться даже без официального повышения ставок.

Главный спор вокруг прогрессивного налогообложения обычно сводится к соотношению двух целей — справедливого распределения доходов и экономической эффективности. Более прогрессивная система позволяет перераспределять доходы, но высокие предельные ставки одновременно могут влиять на поведение налогоплательщиков. В частности, они способны уменьшать стимулы к дополнительной работе, предпринимательству и инвестициям.

МВФ отмечает, что налогообложение доходов может влиять не только на решение человека работать больше часов. Оно также может отражаться на желании заниматься предпринимательством, повышать квалификацию и стремиться к увеличению дохода. Кроме того, высокая налоговая нагрузка создаёт дополнительные стимулы для уклонения от уплаты налогов и их оптимизации.

В теории оптимального налогообложения возможны разные варианты структуры ставок. Одна из моделей предполагает структуру, напоминающую букву U: относительно высокие ставки в нижней части шкалы могут использоваться для перераспределения, более низкие ставки в середине — для сохранения стимулов к экономической активности, а более высокие ставки в верхней части — для увеличения поступлений от наиболее обеспеченных налогоплательщиков.

Отдельный вопрос заключается в том, существует ли определённый уровень максимальной ставки, после которого её дальнейшее повышение начинает отрицательно влиять на экономический рост. Milasi и Waldmann, исследовавшие 18 стран ОЭСР в период с 1965 по 2009 год, обнаружили квадратичную зависимость между максимальными налоговыми ставками и темпами роста.[4] По их оценке, максимальный темп роста соответствовал ставке примерно в 60 %. При ставках ниже этого уровня повышение было связано с ускорением роста, а после его превышения — с замедлением.

Однако результаты других исследований отличаются. Piketty, Saez и Stantcheva не обнаружили устойчивой связи между изменением верхних налоговых ставок и темпами роста за период 1960–2010 годов.[5] В частности, они сравнивали США, где максимальная ставка была снижена более чем на 40 процентных пунктов, с Германией и Данией, где изменения были значительно меньше. При этом различия в темпах роста не соответствовали простой зависимости от изменения верхней ставки.

Интересен и американский опыт более раннего периода. В 1950-е годы максимальная ставка подоходного налога в США составляла 91 %, а среднегодовой рост ВВП был около 3,6 %.[6] В 1980-е годы, когда максимальная ставка была снижена до 28 %, темпы роста оказались ниже. Конечно, само по себе это сравнение не доказывает причинно-следственной связи: экономическая ситуация в эти периоды существенно различалась, а на рост влияли многие другие факторы.

С вопросом о влиянии налоговых ставок на экономику связана и кривая Лаффера, которую Артур Лаффер представил в 1974 году.[7] Её основная идея заключается в том, что при нулевой ставке государство не получает налоговых доходов. При ставке в 100 % в определённых условиях поступления также могут стремиться к нулю, поскольку у налогоплательщиков практически исчезают стимулы получать облагаемый доход. Следовательно, между двумя крайними значениями должна существовать ставка, при которой бюджетные поступления достигают максимума.

Проблема заключается в том, что сама модель сильно упрощает реальную экономику. Налоговая система состоит из множества разных налогов, а на решения людей и компаний одновременно влияют экономический цикл, инфляция, инвестиционный климат, ситуация на рынке труда и другие факторы. Поэтому существование максимума налоговых поступлений ещё не позволяет определить, где именно он находится в конкретной стране.

Опыт США в 1980-е годы часто приводится в качестве примера в этой дискуссии. Снижение налогов при президенте Рональде Рейгане сопровождалось сокращением бюджетных доходов и ростом дефицита. Feldstein и Elmendorf в исследовании, которое обсуждалось Brookings Institution, пришли к выводу, что снижение налогов 1981 года оказало ограниченное влияние на экономический рост.[5]

Другой пример связан с Канзасом. В 2012–2014 годах власти штата значительно сократили подоходные налоги, рассчитывая стимулировать экономическую активность. Губернатор Сэм Браунбек называл такую политику способом придать экономике дополнительный импульс. Однако ожидаемого результата в полном объёме добиться не удалось: штат столкнулся со значительным сокращением бюджетных доходов и проблемами, связанными с его кредитным рейтингом.

Прогрессивное налогообложение остаётся важной частью налоговых систем большинства развитых стран, однако степень прогрессии сильно различается. Дания с максимальной ставкой 60,5 % и Болгария с максимальной ставкой 10 % демонстрируют два существенно разных подхода к построению подоходного налогообложения.[1]

Экономические исследования также не позволяют однозначно определить оптимальный уровень прогрессии. Одни работы указывают на возможную точку максимального экономического роста при ставке около 60 %, другие не находят устойчивой связи между верхними ставками и темпами роста.[4] Кроме того, простое сравнение ставок между странами не учитывает различия в социальных взносах, налоговых вычетах, структуре доходов и других элементах налоговой системы.

Поэтому вопрос о прогрессивном налогообложении нельзя решить только с помощью экономических расчётов. Экономическая наука позволяет оценивать последствия различных решений, но не отвечает сама по себе на вопрос о том, какое распределение доходов является справедливым.

Генри Саймонс писал, что аргументы в пользу сильной прогрессии неизбежно предполагают определённое этическое суждение о характере существующего неравенства. В этом смысле выбор между прогрессивной, пропорциональной и регрессивной системой связан не только с экономической эффективностью, но и с представлениями общества о справедливости и допустимом уровне перераспределения доходов.