РЕТОРСИИ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ: ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ ПРАКТИЧЕСКОЙ РЕАЛИЗАЦИИ

Институт реторсий является одним из важнейших инструментов, позволяющим государству защитить права и свободы своих граждан. В современном законодательстве различных стран и правовой доктрине выделяются публично-правовые и частноправовые реторсии [16, с.2].

Нормы о частноправовых реторсиях содержатся в актах законодательства достаточно большого числа стран, например, ст. 1194 Гражданского кодекса Российской Федерации (Ч. 3) от 26 ноября 2001 г. (далее – ГК РФ) [9], ст. 7 Закона Азербайджанской Республики от 6 июня 2000 г. «О международном праве частном праве» [11], ст. 1261 Гражданского кодекса Республики Армения от 5 мая 1998 г. [3], ст. 21 Закона Грузии от 29 апреля 1998 г. «О международном частном праве» [12], ст. 1093 Гражданского кодекса Республики Казахстан (Особ. ч.) от 1 июля 1999 г. [5], § 26 Закона Чешской Республики от 25 января 2012 г. «О международном частном праве» [13], ст. 1167 Гражданского кодекса Республики Узбекистан (Ч. 2) от 29 августа 1996 г. (далее – ГК Узбекистана) [8], ст. 1314 Гражданского кодекса Республики Таджикистан от 22 декабря 2022 г. (далее – ГК Таджикистана) [7], ст. 1584 Гражданского кодекса Республики Молдова от 6 июня 2002 г. [6], ст. 1176 Гражданского кодекса Кыргызской Республики (Ч. 2) от 5 января 1998 г. (далее – ГК Кыргызстана) [2]. Для Республики Беларусь правовым основанием для применения частноправовых реторсий выступает ст. 1102 Гражданского кодекса от 7 декабря 1998 г. [4], а также п. 4 ст. 503 Кодекса гражданского судопроизводства Республики Беларусь от 11 марта 2024 г. (далее – КГС Республики Беларусь) [10].

Сравнительно-правовой анализ положений упомянутых нормативных правовых актов позволяет утверждать о том, что в законодательстве всех рассматриваемых государств реторсия, как правило, понимается как ответная мера одного государства на ограничительные действия другого государства в отношении прав граждан и (или) организаций первого государства. Только законодательство Чехии позволяет применять реторсии в случае отступления иностранным государством от принципа национального режима в отношении граждан Чешской Республики и чешских юридических лиц. Таким образом, реторсии носят вынужденный и «зеркальный» характер. В научной литературе подчеркивается, что данная мера является правомерной и имеет своей целью восстановление нарушенного принципа взаимности [1, с. 216]. Введение реторсий является правом, а не обязанностью государства. Соответствующие ограничения не обязательно должны совпадать с теми, которые ввело «первое» государство. Они должны носить временный характер и прекратить действие после отмены им дискриминационных мер.

Как правило, правом введения реторсий наделен исполнительный орган соответствующего государства (ст. 1102 ГК Республики Беларусь, п. 4 ст. 503 КГС Республики Беларусь [10], ст. 1194 ГК РФ (Ч. 3), ст. 1167 ГК Узбекистана (Ч. 2) [8], ст. 1314 ГК Таджикистана [7], ст. 1176 ГК Кыргызстана [2], ст. 7 Закона Азербайджанской Республики от 6 июня 2000 г. «О международном праве частном праве» [11]. В Чехии ограничения вводятся Министерством иностранных дел по согласованию с соответствующими органами (последние в Законе «О международном частном праве» не конкретизированы). В законодательстве Армении, Казахстана и Молдовы содержится более абстрактная формулировка, вообще не уточняющая, какой государственный орган может вводить реторсии.

Несмотря на повсеместное наличие законодательных норм, практика применения именно частноправовых реторсий, в отличие от публично-правовых, остаётся крайне ограниченной и практически отсутствует. Как отмечается в исследованиях, в России нет известных случаев применения судами ст. 1194 ГК РФ [14, с. 178]. Это обусловлено несколькими факторами. Во-первых, право на установление реторсий принадлежит правительству, а не судам, которые могут лишь констатировать наличие оснований для их применения. Во-вторых, государства чаще реагируют на вызовы санкциями в торговой, визовой или финансовой сферах, то есть публично-правовыми мерами, регулируемыми специальными законами. В-третьих, применение реторсий может нанести ущерб не только иностранным, но и национальным компаниям, ухудшить инвестиционный климат и не всегда достигает цели восстановления взаимности [17, с.113–116]. По имеющейся в открытом доступе информации, аналогичная ситуация наблюдается в Республике Беларусь, таким образом, норма ст. 1102 ГК Республики Беларусь носит декларативный и резервный характер, являясь необходимым, но редко применяемым элементом правовой системы, что обоснованно, поскольку, как верно отмечается в источниках, любые разногласия должны преодолеваться прежде всего путём дипломатических переговоров, а реторсии, будучи по сути «маленькой войной» [15, с. 246], должны оставаться крайней, пропорциональной и временной мерой.

В то же время для повышения потенциальной эффективности ст. 1102 ГК Республики Беларусь можно было бы закрепить в Кодексе гражданского судопроизводства Республики Беларусь обязанность суда обращаться в Совет Министров Республики Беларусь с предложением о введении реторсий в случае выявления при рассмотрении того или иного дела факта наличия в иностранном государстве специальных ограничений прав граждан и (или) организаций Республики Беларусь. Это позволит Правительству не только оперативно принимать меры публично-правового реагирования, если того требует защита интересов белорусского государства и его лиц, но и служить сдерживающим фактором для зарубежных стран, поскольку будет четко демонстрировать, что любое их дискриминационное действие в отношении указанных субъектов не останется незамеченным белорусским правосудием и может повлечь серьезные последствия.