РЕНИН-АНГИОТЕНЗИН-АЛЬДОСТЕРОНОВАЯ СИСТЕМА И РЕГУЛЯЦИЯ АРТЕРИАЛЬНОГО ДАВЛЕНИЯ

RENIN–ANGIOTENSIN–ALDOSTERONE SYSTEM AND REGULATION OF BLOOD PRESSURE

Zvonareva Ekaterina Pavlovna,

Student, Ural State Medical University, Russia, Yekaterinburg

Koshevaya Yulia Evgenievna

Student, Ural State Medical University, Russia, Yekaterinburg

Zerchaninova Elena Igorevna

Candidate of Medical Sciences, Associate Professor of the Department of Normal Physiology, Ural State Medical University, Russia, Yekaterinburg

Аннотация. Рассматривается роль ренин–ангиотензин–альдостероновой системы (РААС) в регуляции артериального давления и патогенезе сердечно-сосудистых и почечных заболеваний.  В работе использованы методы анализа, систематизации и обобщения данных современной научной литературы. Описаны структурно-функциональные компоненты системы, показана ключевая роль РААС в поддержании сосудистого тонуса, водно-электролитного баланса и системного артериального давления. В результате выявлено, что гиперактивация системы приводит к развитию сердечно-сосудистых и почечных заболеваний через механизмы воспаления, окислительного стресса и фиброза.

Abstract. The role of the renin–angiotensin–aldosterone system (RAAS) in the regulation of arterial blood pressure and the pathogenesis of cardiovascular and renal diseases is considered. Methods included analysis, systematization, and synthesis of contemporary scientific data. The structural and functional organization of the system is described, and its key role in maintaining vascular tone, fluid–electrolyte balance, and systemic arterial pressure is demonstrated. It is shown that RAAS hyperactivation contributes to the development of cardiovascular and renal diseases via mechanisms of inflammation, oxidative stress, and fibrosis.

Ключевые слова: ренин; ангиотензин; альдостерон; артериальное давление; РААС; гипертензия.

Keywords: renin; angiotensin; aldosterone; blood pressure; RAAS; hypertension.

Структура и компоненты ренин-ангиотензин-альдостероновой системы.

Артериальное давление (АД) является одной из ключевых физиологических констант, обеспечивающих адекватную перфузию органов и тканей [3, с. 49]. Его уровень определяется двумя основными параметрами: сердечным выбросом и общим периферическим сосудистым сопротивлением. Современные исследования демонстрируют, что поддержание стабильного артериального давления осуществляется за счёт многоуровневой системы регуляции гемодинамики, включающей краткосрочные, промежуточные и долгосрочные механизмы [4, с. 175]. Краткосрочные механизмы реализуются в течение секунд–минут и обеспечивают быструю адаптацию посредством нервных рефлексов с участием барорецепторов и хеморецепторов, а также рефлексов при ишемии центральной нервной системы. Механизмы промежуточного действия развиваются в интервале от 30 минут до нескольких часов и обеспечивают более устойчивую стабилизацию АД. К ним относят ренин–ангиотензин–альдостероновую систему (РААС), изменения транскапиллярного обмена жидкости и стресс–релаксацию сосудистой стенки [5, с. 109–110]. Долгосрочные механизмы вступают в действие через часы или дни и обеспечивают стабильный гомеостаз артериального давления. Их основой является почечная регуляция объёма циркулирующей крови, включающая давление–зависимый натрийурез и диурез, а также влияние альдостерона и натрийуретических пептидов. Несмотря на ведущую роль почечных механизмов в долгосрочной регуляции АД, показано, что существенный вклад в раннюю гуморальную адаптацию вносят механизмы промежуточного действия, среди которых центральное место занимает ренин–ангиотензин–альдостероновая система [4, с. 175].

РААС представляет собой последовательный ферментативный каскад, активация которого происходит в юкстагломерулярном аппарате почек в ответ на снижение перфузионного давления, уменьшение концентрации натрия в дистальных отделах нефрона или стимуляцию β₁–адренорецепторов симпатической нервной системой [6, с. 375]. Юкстагломерулярный аппарат локализуется в области сосудистого полюса почечного клубочка и включает юкстагломерулярные клетки приносящей артериолы, клетки плотного пятна (macula densa) дистального канальца и экстрагломерулярные мезангиальные клетки [12, с. 708]. Юкстагломерулярные клетки синтезируют и секретируют ренин – ключевой фермент, запускающий каскад РААС. Клетки macula densa выполняют функцию хеморецепторов, регистрируя изменения концентрации ионов натрия и хлора в просвете канальца, и посредством тубулогломерулярной обратной связи регулируют секрецию ренина. Мезангиальные клетки обеспечивают межклеточную координацию сигналов внутри аппарата.

В системном кровотоке ренин катализирует превращение ангиотензиногена, синтезируемого в печени, в ангиотензин I – биологически малоактивный декапептид. Далее под действием ангиотензин-превращающего фермента, локализованного преимущественно в эндотелии лёгочных сосудов, ангиотензин I превращается в ангиотензин II – основной эффекторный октапептид системы [12, с. 708]. Согласно современным данным, ангиотензин II реализует свои эффекты преимущественно через два подтипа мембранных рецепторов, сопряжённых с G-белками: AT₁R и AT₂R. Рецепторы АТ₁ – более распространенный подкласс рецепторов, они опосредуют большинство известных эффектов ангиотензина II. Их активация приводит к вазоконстрикции, стимуляции секреции альдостерона клубочковой зоной коры надпочечников, усилению реабсорбции натрия в почках, а также к гипертрофии и пролиферации гладкомышечных клеток сосудов и кардиомиоцитов [2, c. 16]. Эти рецепторы участвуют в контроле АД и водно-электролитного баланса и экспрессируются в сосудах, сердце, почках, мозге, легких и в коре надпочечников. Рецепторы AT₂R, напротив, представлены в значительно меньшей степени у взрослых и обнаружены в основном в тканях плода, мозге, мозговом слое надпочечников, матке, яичниках.  Функционально они рассматриваются как антагонисты AT₁R-опосредованных эффектов: их активация ассоциирована с вазодилатацией, антипролиферативным действием, стимуляцией дифференцировки и участием в процессах апоптоза, однако их точная физиологическая роль до конца не установлена и продолжает изучаться [10, с. 802].

Нарушения функционирования системы

Хроническая гиперактивация ренин–ангиотензин–альдостероновой системы (РААС) в настоящее время рассматривается как один из ключевых патогенетических факторов широкого спектра сердечно-сосудистых и почечных заболеваний [2, с. 203]. В частности, при первичном гиперальдостеронизме избыточная продукция альдостерона, обусловленная альдостерон-продуцирующей аденомой (синдром Конна) или двусторонней гиперплазией коры надпочечников, приводит к задержке натрия и воды, увеличению объёма циркулирующей крови и развитию вторичной артериальной гипертензии [12, с. 708]. Аналогично, при наследственных тубулопатиях, таких как синдромы Гительмана и Барттера, первичный дефект реабсорбции натрия вызывает хроническую потерю соли и воды, что поддерживает постоянную компенсаторную активацию РААС [11, с. 9332].

Центральным эффектором патологических изменений является ангиотензин II, реализующий свои эффекты преимущественно через AT₁-рецепторы. Его действие сопровождается активацией НАДФН–оксидазы, что приводит к избыточному образованию активных форм кислорода и снижению биодоступности оксида азота, вызывая эндотелиальную дисфункцию, вазоконстрикцию и повреждение сосудистой стенки [8, с. 6873]. Одновременно активируется транскрипционный фактор NF–κB, индуцирующий экспрессию провоспалительных цитокинов (IL–6, TNF–α и MCP–1), что способствует привлечению иммунных клеток и формированию хронического воспаления [10, c. 797]. Дополнительным компонентом патогенеза является влияние ангиотензина II и альдостерона на центральную нервную систему, сопровождающееся усилением симпатической активности и повышением потребления натрия, что замыкает патологический нейрогуморальный круг [6, с. 376].

Значимая роль РААС установлена в патогенезе атеросклероза. Ангиотензин II способствует вазоконстрикции, окислительному стрессу и пролиферации гладкомышечных клеток сосудистой стенки. Через активацию NF-κB усиливается продукция провоспалительных медиаторов и факторов роста (IL-6, MCP-1 и PDGF), что приводит к адгезии моноцитов, их миграции и трансформации в макрофаги с формированием пенистых клеток. Параллельно возрастает экспрессия молекул адгезии ICAM-1 и VCAM-1, увеличивается проницаемость эндотелия и активируется тромбообразование за счёт высвобождения тромбоксана A₂ и факторов роста тромбоцитов [7, с. 3].

На уровне миокарда хроническая активация РААС способствует гипертрофии кардиомиоцитов, развитию интерстициального фиброза и ремоделированию миокарда [7, с. 5]. Локальная продукция ангиотензина II в тканях сердца дополнительно усиливает эти процессы, способствуя прогрессированию хронической сердечной недостаточности.

Поражение почек при гиперактивации РААС характеризуется развитием протеинурии, гломерулосклероза и интерстициального фиброза. Альдостерон активирует провоспалительные и профибротические факторы, включая TGF-β, и индуцирует окислительный стресс в канальцевых и интерстициальных структурах [10, c. 802]. Потеря подоцитов и повреждение щелевой диафрагмы лежат в основе формирования протеинурии. Ангиотензин II вызывает сужение как афферентных, так и эфферентных артериол, повышая внутриклубочковое давление и способствуя развитию гломерулярной гипертензии [10, c. 806]. По мере прогрессирования хронической болезни почек происходит замещение функционирующих нефронов фиброзной тканью, что сопровождается гипоперфузией, задержкой натрия, дальнейшей активацией РААС и развитием уремии [7, с. 9].

Таким образом, гиперактивация ренин–ангиотензин–альдостероновой системы формирует сложную сеть взаимосвязанных патологических процессов, включающих гемодинамические нарушения, окислительный стресс, воспаление и фиброз, что лежит в основе прогрессирования сердечно–сосудистых и почечных заболеваний. Ключевым патогенетическим механизмом является не только усиление активности системы, но и нарушение баланса между её повреждающими и защитными звеньями, что определяет тяжесть и исход патологического процесса [10, р. 808].