СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ КОНСТИТУЦИОННЫХ МОДЕЛЕЙ ПРАВА НА ЖИЗНЬ

Аннотация. В статье исследуется эволюция и современное состояние правового регулирования права на жизнь, от его слабой формализации в древности, в том числе в Римском праве, до закрепления на национальном и международном уровнях. Исследуются основные факторы, влияющие на формирование национальных подходов к регулированию этого права, среди которых исторические традиции, религиозные и социально‑культурные нормы, политическая система и государственная идеология. В работе выделяются и детально характеризуются четыре конституционные модели регулирования права на жизнь. Отмечено, что абсолютистская модель предполагает жёсткое ограничение исключений и характерна для ряда стран с сильным влиянием религии; частично она прослеживается в Российской Федерации. В свою очередь ограничительно‑охранительная модель допускает ограничения права на жизнь в исключительных случаях, например при самообороне или исполнении смертного приговора, и распространена в европейских государствах. Религиозно‑правовая модель основана на религиозных нормах и действует в ряде исламских стран, а также в Израиле, Индии и других государствах. Социально‑ориентированная модель делает акцент на достойной жизни и автономии личности, в ряде случаев допускает эвтаназию и аборты и характерна для многих западных стран. В заключении подчёркивается, что выбор той или иной модели обусловлен историко‑культурным и социально‑экономическим контекстом, а изучение различных подходов имеет особую актуальность для решения актуальных проблем, вызванных демографическими вызовами, вопросами ограничения абортов и запросами общества на легализацию эвтаназии.

Abstract. The article examines the evolution and current state of the legal regulation of the right to life, from its weak formalization in ancient times, including in Roman law, to its consolidation at the national and international levels. The main factors influencing the formation of national approaches to the regulation of this right are investigated, including historical traditions, religious and socio‑cultural norms, the political system and state ideology. The paper highlights and characterizes in detail four constitutional models of regulation of the right to life. It is noted that the absolutist model assumes a strict limitation of exceptions and is typical for a number of countries with a strong religious influence; it can be partially traced in the Russian Federation. In turn, the restrictive and protective model allows restrictions on the right to life in exceptional cases, for example, in self‑defense or the execution of a death sentence, and is widespread in European countries. The religious‑legal model is based on religious norms and operates in a number of Islamic countries, as well as in Israel, India and other countries. The socially oriented model focuses on a decent life and individual autonomy, in some cases allows for euthanasia and abortion, and is typical for many Western countries. In conclusion, it is emphasized that the choice of a particular model is determined by the historical, cultural and socio‑economic context, and the study of various approaches is of particular relevance for solving urgent problems caused by demographic challenges, issues of abortion restrictions and public demands for the legalization of euthanasia.

Ключевые слова: право на жизнь, естественное право, незыблемое право, смертный приговор, эвтаназия, аборт.

Keywords: the right to life, natural law, inviolable right, death sentence, euthanasia, abortion.

Регулирование права на жизнь, казалось бы, является достаточно устойчивым и исчерпывается гарантиями, устанавливаемыми Конституцией. Право на жизнь издавна было предметом государственно-правового регулирования несмотря на изначальную естественную сущность соответствующего субъективного права. В то же время, на протяжении длительной истории социального и государственно-правового развития, можно заметить, что право личности на жизнь не получало должной формализации. К примеру, в Римском праве право на жизнь было не столько фундаментальным, неотъемлемым правом личности, сколько предметом регулирования относительно дозволенности воздействия другой личности и (или) государства на человека с целью распоряжения его жизнью [11].

По сути, формализацию право на жизнь получило лишь в 1776 с принятием Декларации независимости США, где оно было закреплено как естественное, то есть исходящее из самого факта принадлежности субъекта права к человеческому роду и независящее от воли государства и права. [15] Дальнейшее развитие право на жизнь получило во Франции с принятием в 1789 году Декларации прав человека и гражданина, где было предусмотрено, что человеческая личность рождается свободной, и, в частности, ей принадлежит незыблемое и неотчуждаемое право на жизнь, которое среди других естественных прав должно охраняться политическими и государственными институтами [7].

Однако массовая институциализация права личности на жизнь в большинстве стран мира происходит к началу второй половины 20 века, сразу после Второй мировой войны и закреплении права на жизнь впервые на международно-правовом уровне во Всеобщей декларации прав человека ООН [5]. Именно с этого момента различными странами мира и их правовыми системами происходит развитие собственных конституционных моделей права на жизнь. Ведь как известно, недостаточно лишь закрепить в законе конституционное право на жизнь, поскольку в отношении такого субъективного конституционного права также представляется необходимым установить и границы реализации данного права, механизмы его реализации, гарантии претворения и обеспечения охраны данного конституционного права, в частности, пределы дозволенного его ограничения в исключительных случаях.

Международные стандарты регулирования права на жизнь хоть и являются крайне важными в дальнейшем развитии национально-правовых основ и институтов обеспечения и охраны права на жизнь, в том числе они безусловно выступили отправной точкой для формализации и институализации данного естественного права [14], всё же, на дальнейшее развитие различных конституционных моделей данного права повлияли не в меньшей степени исторические традиции (в том числе социально-политические представления о ценности жизни), религиозные и социально-культурные нормы, а также ценности, политическая система государства и общества, а также государственная идеология [4].

Исследуя современные правовые основы различных стран мира, можно выявить тенденцию связанную с тем, что в отдельных регионах, в силу исторических особенностей развития социально-экономических и политико-управленческих отношений, такой специфики государственного строительства и становления правовых систем в этих государствах, на сегодняшний день сформировались хоть и схожие на первый взгляд подходы к закреплению и регулированию права на жизнь, но всё же, детально отличающиеся в своём выражении и проявлении.

Но для начала следует кратко охарактеризовать содержание права на жизнь с позиции его деконструкции. Так, конституционно-правовое содержание права на жизнь включает три основополагающих полномочия:

-право на самостоятельное распоряжение личностью своей жизнью в рамках быта и социальной жизни;

-право на неприкосновенность жизни (абсолютные обязательства по недопущению лишения жизни иными лицами);

-право на достойное и благополучное существование личности [1].

При комплексном сравнительно-правовом анализе конституционного закрепления и регламентации права на жизнь в различных государствах, можно выявить следующие конституционные модели:

1. Абсолютистская модель.

Абсолютистская модель права на жизнь формировалась под сильным влиянием теории естественного права и в своей сущности предполагает, что закрепление соответствующего права в Основном законе государства, государство, как субъект правотворчества, не дарует «жизнь» человеку, а лишь признаёт за ним такое незыблемое право, а также всячески защищает жизнь. Помимо неотчуждаемости и незыблемости, абсолютистская модель зиждется на достаточно жёстком ограничении возможности применения каких-либо исключений к реализации права на жизнь [12].

На сегодняшний день многие страны отходят от абсолютного подхода к обеспечению реализации права на жизнь вследствие объективного усложнения социальной и политической реальности, однако исторически подобный подход в наибольшей мере распространён в некоторых странах с сильными влиянием католической церкви. Следует при этом справедливо заметить, что конституционная модель права на жизнь в российской правовой системе в большей мере свойственна и для Российской Федерации (далее по тексту – РФ), поскольку конституционно установленная нормой ч.2 ст. 20 Конституции РФ возможность применения смертной казни на сегодняшний день фактически не применяется последние 20 лет вследствие действия моратория на исполнения данной исключительной меры уголовной ответственности.

Об абсолютистском подходе к регуляции права на жизнь в России также свидетельствует абсолютный запрет на лишение жизни человека другими людьми, служащими, должностными лицами, органами государственной власти, даже в случае, когда волю на это изъявляет само лицо, жизнь которого лишается [9]. Это подтверждает, в том числе, устойчивая сложившаяся практика, в рамках которой убийство из сострадания, по просьбе и воле самого потерпевшего, в конечном итоге, признаётся убийством со всеми вытекающими уголовно-правовыми последствиями [2]. Помимо этого, абсолютизм выражается и в отсутствии правомерных способов для контролируемого лишения человека жизнь по образу эвтаназии в специализированных медицинских учреждениях.

2. Ограничительно-охранительная модель.

Данная конституционная модель права на жизнь является продуктом развития институций правового государства. Отходя исключительно от естественной теории права, многие государства и их общества стали осознавать невозможность или нерациональность абсолютного закрепления отдельных естественных и других основополагающих прав, поскольку при таком подходе не представляется возможным обеспечить реальную сбалансированность личных, общественных, а также политико-публичных интересов одновременно.

Идея об ограничительно-охранительной модели права на жизнь стала развиваться с принятием в 1950 году Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, где в отличие от Всеобщей декларации прав человека нормой ст. 2 предполагается возможность умышленное лишения жизни другого человека по приговору суда, а также предусмотрев, что лишение жизни человека не признаётся преступлением в случае, когда такое причинение смерти стало следствием надлежащей самообороны, подавления бунта или мятежа, а равно в том случае, когда смерть причиняется при законном задержании лица, виновного в совершении преступления [10].

По сути, механизм формирования ограничительно-охранительной модели права на жизнь отражается в изыскании государствами и их правовыми системами ответа на практический запрос: как юридически обосновать действия государства, когда для защиты более широких общественных интересов требуется ограничение этого права?

Таким образом, данная модель является более прогрессивной и учитывает не только личностные интересы, но и также интересы общественности и государства, а ограничение права на жизнь, как правило, допускается в крайне исключительных случаях параллельно с установлением ряда иных правовых гарантий, направленных на оспаривание акта смертной казни. На сегодняшний день ограничительно-охранительная модель имеет место быть в конституциях Германии, Франции, Италии и ряда других стран Европы.

Следует отметить, что российская модель права на жизнь, несмотря на то, что она имеет и ранее выявленные черты абсолютизма, всё же, в большей мере отражает ограничительно-охранительную сущность, поскольку тем же уголовным законодательством (нормы ст. 37-42 Уголовного Кодекса РФ) предусмотрены обстоятельства, исключающие преступность деяния, среди которых, в том числе, причинение смерти при необходимой обороне, при крайней необходимости, при исполнении приказа или распоряжения, а также при физическом (психическом) принуждении или при причинении смерти задерживаемому лицу, совершившему преступление.

Об этом также косвенно свидетельствует и позиция, выработанная Верховным Судом РФ, отражающая: «Право на жизнь не является абсолютным, но может ограничиваться только при узком перечне обстоятельств, определенных международным правом прав человека»; [13]

3. Религиозно-правовая модель.

Религиозно-правовая модель является одной из древнейших и по сути является продуктом синтеза, имплементации и адаптации религиозных норм в правовую систему. Как известно, жизнь и право на неё являются предметом многих, если не всех учений о той или иной религии. И в тех странах, где даже на сегодняшний день высока роль религии, право на жизнь находит своё специфическое отражение, отличающееся от абсолютизма или ограничительно-охранительной модели данного конституционного права. В частности, религиозно-правовая модели права на жизнь сегодня находит своё отражение в правовых системах большинства Исламских государств (Иран; Афганистан; Саудовская Аравия; Пакистан; и др.), а также в отдельных государствах по типу Израиля, Индии и им подобных.

Содержательно религиозно-правовая модель предполагает не только запрет на причинение смерти другим лицам, но и также запрет матери или отца на проведение аборта, поскольку в религиозных нормах зачатый ребёнок уже наделён душой [8]. Более того, нормативно пресекаются, караются и попытки самостоятельного лишения личности жизни. К примеру, длительное время до 2022 года в Афганистане попытка самоубийства признавалась преступлением и каралась лишением свободы до 1 года или штрафом. В то же время по законодательству ОАЭ попытка самоубийства до сих пор признаётся преступлением, за которое грозит штраф, тюремное заключение, а также принудительное медицинское (психиатрическое) лечение [16]. Смежная практика также применяется в Нигерии, Кении, Малави и ряде других стран Африки с сильным религиозным течением [17].

В иудейской традиции, прослеживающейся и в современных религиозно-правовых моделях права на жизнь, также запрещается эвтаназия, в том числе совершение абортов (за исключением случаев, связанных с риском причинения смерти матери в период беременности или во время родов). Следует при этом справедливо заметить, что даже в рамках религиозно-правовой модели всё больше стран мира с сильным влиянием религии и институтов церкви на правовое регулирование и порядок организации общественных правоотношений отходит от религиозного абсолютизма, учитывая современные реалии социально-экономического и культурного развития этих стран и их обществ;

4. Социально-ориентированная модель.

Социально-ориентированная модель является сравнительно новой и отражает генезис правовых систем многих прогрессивных, светских стран мира, в части необходимости решения ряда вопросов, касающихся обеспечения не только как можно большего и реального равенства граждан, но и реализации их автономности в решении личных вопросов. В рамках данной модели право на жизнь понимается шире, чем просто запрет на убийство, аборт или самоубийство. Изначально модель предполагает, что государство берёт на себя активную роль не только по защите личности и её жизни от внешних посягательств и угроз, но и также создаёт условия, чтобы сама жизнь была достойной и безопасной [3].

Кроме этого, социально-ориентированная модель учитывает реалии современной социально-экономической парадигмы, общественные запросы, вызовы и угрозы, существующие в обществе. И именно социально-ориентированная модель права на жизнь, в частности, в большей мере ориентирована на обеспечение автономности личности в решении вопроса о применении эвтаназии, а также на реализации механизмов, связанных с подконтрольной реализацией эвтаназии. В государствах с социально-ориентированной моделью также, обычно, допускается аборт.

Социально-ориентированной модели в той или иной мере придерживается большинство стран мира, в частности страны Запада и постсоветского пространства, при этом отдельные страны по типу Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Португалии, Эквадора, Уругвая и ряд других государства расширяют содержание права на жизнь, в том числе допуская ассистированное самоубийство в структуре права личности на жизнь [6].

Подводя итоги исследованию, следует отметить, что развитие не только доктрины, но и также конституционно-правовых подходов к закреплению, институализации, правовому обеспечению и реализации права на жизнь человека, проходит через историко-культурные, социально-экономические, политические и иные фильтры, в конечном итоге обуславливающие приверженность конституционно-правовой системы отдельно взятого государства к наполнению содержания права на жизнь личности.

История показывает, что та или иная модель является актуальной в конкретный исторический период, соответствующий уровню социально-экономического развития и государственно-правового строительства, в связи с чем отдельные модели, наиболее присущие тем или иным странам, в конечном итоге адаптируются к современных реалиям политических взаимодействий, а также выстраивания взаимоотношений между государством и обществом.

Дальнейшее исследование конституционно-правовой сущности и подходов разных государств к содержательному регулированию права на жизнь является принципиально важным с учётом назревающих в РФ демографических проблем и попыток ограничения абортов, а также таких запросов на эвтаназию в российском обществе.