УСЛОВИЯ И ПОРЯДОК ПРИЗНАНИЯ И ИСПОЛНЕНИЯ РЕШЕНИЙ СУДОВ ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАРСТВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Конференция: CCCLXIV Студенческая международная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум»
Секция: Юриспруденция
лауреатов
участников
лауреатов


участников



CCCLXIV Студенческая международная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум»
УСЛОВИЯ И ПОРЯДОК ПРИЗНАНИЯ И ИСПОЛНЕНИЯ РЕШЕНИЙ СУДОВ ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАРСТВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
По общему правилу решение суда действует на территории того государства, где оно вынесено. Этому свидетельствует принцип суверенитета, которое гласит, что ни одно государство не обязано исполнять акты чужой судебной власти. Однако на практике граждане и организации часто выходят за пределы одной страны. Например, гражданин Республики Беларусь может развестись в Польше, организации выиграть спор в суде Венгрии и др. В данном случае если бы территориальные границы были препятствием к решению споров, то защита прав теряла бы всякий смысл. Еще в 1967 г. признанный классик юридической науки Лунц Л.А. писал: «Вопросы исполнения иностранных судебных и арбитражных решений, стоящие в центре проблем международного гражданского процесса, разрешены, как мы полагаем, в действующем внутригосударственном законодательстве и в заключенных Советским Союзом международных договорах именно так и в тех пределах, как этого требует практика» [6, с. 886].
О росте данного института свидетельствуют наблюдения ряда ученых, так Цветкова Е.Е. говорит о ежегодном росте [13, с. 44]. Еще в 2012 г. Министерством юстиции Республики Беларусь, отмечалось свыше 3 тысяч просьб из других государств об оказании правовой помощи по гражданским делам [11, с. 38]. Ясность и удобство построения процедуры, напрямую влияет на скорость защиты прав взыскателя.
Как отмечала в 2014 г. Романова О.Н., – «национально-правовое регулирование порядка признания и исполнения иностранных судебных решений различается в зависимости от того, вынесено решение по гражданскому или по экономическому спору. В то же время международно-правовые обязательства государства, а также мировые тенденции правового регулирования указанной сферы наводят на мысль о необходимости выработки единых подходов к порядку признания и исполнения иностранных судебных решений как по гражданским, так и по экономическим делам [10, с. 466].
C 1 января 2026 г. гражданские и хозяйственные процессуальные нормы объединили в единый кодифицированный акт – Кодекс Гражданского Судопроизводства. Правила о признании иностранных решений, ранее содержащиеся в двух кодексах, теперь собраны в главе 51 КГС. Новые нормы почти не осмыслены в литературе, а практика по ним только начинает складывается.
Признание иностранного решения означает придание ему в Беларуси тех же свойств, что и вступившему в силу решению белорусского суда: неопровержимости, исключительности, обязательности, преюдициальности и исполнимости [11, с. 38]. Приведение в исполнение – более узкое понятие, оно нужно только для решений, требующих принудительных действий, например взыскания долга. Решение о расторжении брака исполнять не нужно, его достаточно признать. Беларусь использует систему экзекватуры: иностранное решение реализуется через определение белорусского суда, которое разрешает его исполнение или отказывает в этом [1, с. 48].
Необходимость особой процедуры хорошо видна на простом примере, который приводят Н.В. Пантелеева и С.Н. Ховратова. Чтобы взыскать алименты по решению суда Эстонии с гражданина Беларуси, требуется получить в установленном порядке согласие Республики Беларусь на признание юридической силы этого решения [8, с. 183]. Иностранный суд не может своим решением вторгаться в суверенное право другого государства, поэтому последнее слово всегда остается за национальным судом. Важно также понимать, какие акты вообще могут быть признаны. Согласно ч. 3 ст. 527 КГС решением иностранного суда считаются: решение суда иностранного государства по гражданскому делу (в том числе по делу, связанному с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности) [3]. Законодатель объединил в одном перечне гражданские и экономические дела. Подобный подход оценивается положительно: исчезла необходимость выяснять, по какому кодексу следует рассматривать ходатайство, что раньше нередко вызывало затруднения у заявителей.
Согласно ч. 1 ст. 527 КГС решения иностранных судов признаются и приводятся в исполнение, если это предусмотрено законодательством или международными договорами Республики Беларусь либо на основе взаимности [3]. Важнейшими договорами являются Минская конвенция 1993 г. [6], Кишиневская конвенция 2002 г., Киевское соглашение 1992 г. и двусторонние договоры о правовой помощи. Особое место занимает Соглашение с Российской Федерацией 2001 г.: по нему решение не нуждается в специальной процедуре признания и исполняется как решение белорусского суда (ч. 2 ст. 527 КГС) [3]. Представляется, что такая модель возможна лишь при очень высоком взаимном доверии и близости правовых систем.
В договорах Республики Беларусь о правовой помощи традиционно закрепляются похожие условия признания: решение должно вступить в законную силу; должны быть соблюдены процессуальные права стороны, против которой оно вынесено; не должно быть другого вступившего в силу решения по тождественному спору в государстве исполнения; должны быть соблюдены правила о разграничении компетенции судов разных стран [8, с. 184-185]. Некоторые договоры дополнительно оговаривают, что признание не должно затрагивать суверенитет, безопасность и основные принципы законодательства запрашиваемого государства [8, с. 185]. Как видно, договорные условия во многом совпадают с национальными правилами, что облегчает их применение судами.
Включение взаимности в КГС и одновременно в перечень специальных принципов международного гражданского процесса (ч. 2 ст. 504 КГС) следует признать важным шагом. Вместе с тем Н.В. Пантелеева и С.Н. Ховратова справедливо отмечают слабость этого принципа: он позволяет признавать решения государства лишь потому, что оно признает белорусские решения, даже при отсутствии доверия к его судам, и ничем не помогает белорусской стороне, если ее решения за рубежом не признаются [8, с. 185]. Кроме того, КГС не говорит, кто доказывает наличие взаимности. По мнению автора статьи, это бремя разумно возложить на взыскателя, а суду предоставить право запросить сведения через Верховный Суд, который по КГС стал центральным органом по вопросам международного сотрудничества в гражданском судопроизводстве [1, с. 46].
Интересно, что в отечественной доктрине нет единства и в вопросе о том, может ли суд непосредственно применять общепризнанные принципы международного права. В ч. 2 ст. 504 КГС наряду со взаимностью впервые назван приоритет общепризнанных принципов международного права. О.Н. Романова сомневается в правильности такого решения: по ее мнению, конституционная директива о приоритете этих принципов адресована прежде всего законодателю, а суду нужны более четкие ориентиры [9, с. 47]. Противоположную позицию занимает А.Ю. Корочкин, считающий, что суды могут сами оценивать, относится ли, например, институт взаимности к общепризнанным принципам [5]. В данном вопросе позиция О.Н. Романовой представляется более убедительной. Для признания иностранных решений важна прежде всего предсказуемость, а она достигается конкретными нормами закона, а не общими принципами, содержание которых каждый суд может понимать по-своему.
Условия признания в КГС сформулированы «от обратного» – через закрытый перечень оснований для отказа (ч. 1 ст. 532 КГС): решение не вступило в силу; сторона была лишена возможности участвовать в процессе из-за ненадлежащего извещения; дело относится к исключительной компетенции органов Беларуси; есть тождественное белорусское решение или ранее возбужденное дело; исполнение противоречило бы публичному порядку; истек трехлетний срок предъявления к исполнению, и он не восстановлен [1, с. 49-50]. Суд отказывает и в иных случаях, предусмотренных международными договорами.
Перечень является закрытым, и суд не вправе отказать по основаниям, которые в нем не названы. Данный факт следует рассматривать как важную гарантию для взыскателя. В то же время закрытый характер перечня повышает значение формулировки каждого основания: любое неудачное слово в законе нельзя «исправить» расширительным толкованием, не нарушив сам принцип закрытого перечня.
Условие о надлежащем извещении – ключевая гарантия права на защиту. Белорусский суд не проверяет правильность иностранного решения, но обязан убедиться, что у должника был реальный шанс защищаться. Здесь, КГС сделал шаг назад. В ст. 248 ХПК отказ был возможен и тогда, когда сторона «по другим причинам не могла представить в суд свои объяснения» [12]. Эта формула охватывала, например, случаи, когда сторона была извещена, но не могла защищаться из-за отказа в переводчике или препятствий при въезде в страну. В условиях санкций такие ситуации вполне реальны. Утрачено и прямое указание ХПК на возможность отказа в признании решения «в части».
Основание об исключительной подсудности связано со ст. 509 КГС, которая относит к ведению белорусских судов, например, споры о недвижимости в Беларуси, о государственном имуществе, о банкротстве белорусских организаций [1, с. 46]. В 2023 г. этот перечень был расширен Законом «О применении специальных ограничительных мер».
Отдельного комментария заслуживает правило о тождественных делах. Отказ возможен не только при наличии вступившего в силу белорусского решения, но и тогда, когда тождественное дело уже находится в производстве белорусского суда и было возбуждено раньше, чем в иностранном суде [1, с. 49-50]. Такое правило представляется разумным: оно не позволяет недобросовестной стороне, проигрывающей дело в Беларуси, «пренебречь» белорусский суд, параллельно обратившись за рубеж. При этом ключевым становится момент возбуждения дела, поэтому суду важно получить точные сведения о дате начала иностранного процесса.
Наиболее дискуссионным является публичный порядок. Закон не раскрывает это понятие, что создает риск слишком широкого толкования. Если относить к публичному порядку любое расхождение иностранного права с белорусским, институт признания перестанет работать. Мы считаем, что оговорку следует применять только при явной несовместимости последствий исполнения решения с основами белорусского правопорядка. Прежняя формула Приложения 4 к ГПК («суверенитет», «безопасность», «основные принципы законодательства») могла бы послужить ориентиром для разъяснений Пленума. Примечательно, что Минская конвенция среди оснований для отказа (ст. 55) публичный порядок вообще не называет [4]. С учетом приоритета международного договора (ч. 3 ст. 3 КГС) [9, с. 48-49] суд формально не может на него ссылаться в отношении решений из государств – участников конвенции. Это видится оправданным общим правовым прошлым этих государств.
Нельзя обойти и влияние санкционной политики. О.Н. Романова обращает внимание на Декларацию Беларуси и России 2024 г., по которой решения иностранных судов, основанные на односторонних принудительных мерах, не должны признаваться и исполняться [9, с. 48]. Указом Президента от 7 апреля 2022 г. № 137 «Об исполнительных документах» предусмотрено приостановление исполнения исполнительных документов в пользу резидентов государств, совершающих недружественные действия [7]. Эти меры понятны как ответ на ограничение доступа белорусских лиц к правосудию за рубежом. Но, по нашему мнению, они должны оставаться временными и точечными, иначе пострадает доверие к белорусской судебной системе, а вместе с ним и исполнимость белорусских решений за границей.
Производство начинается только по ходатайству взыскателя, которое подается по месту жительства (нахождения) должника, а при его отсутствии – по месту нахождения имущества. Решение может быть предъявлено к исполнению в течение трех лет с момента вступления в силу, пропущенный, по уважительной причине срок может быть восстановлен судом (ст. 528 КГС) [3]. Ходатайство подается в письменной форме или в виде электронного документа [1, с. 49]. Электронная подача, которой не знали ни ГПК, ни ХПК, особенно полезна иностранным заявителям. Перечень документов обычно определяют договоры: например, ст. 53 Минской конвенции требует решение или его заверенную копию, документ о вступлении в силу, доказательство своевременного вручения вызова ответчику и заверенный перевод [4].
Если государство, суд которого вынес решение, не связано с Беларусью договором об освобождении документов от легализации, документы должны быть легализованы, а для участников Гаагской конвенции 1961 г., снабжены апостилем. На практике именно получение, перевод и удостоверение документов занимают у взыскателя больше всего времени. Поэтому следует признать правильным, что пропущенный трехлетний срок может быть восстановлен: иностранный взыскатель часто не может уложиться в него не по своей вине.
Ходатайство рассматривается в судебном заседании в срок не более одного месяца; неявка надлежаще извещенного должника рассмотрению не препятствует (ч. 1 – 2 ст. 531 КГС). Суд не вправе пересматривать иностранное решение по существу (ч. 5 ст. 531 КГС) [3]. Данное правило заслуживает поддержки: иначе признание превратилось бы в повторное рассмотрение дела. Однако месячный срок, перешедший из ХПК, не всегда реален. Если нужно запросить сведения за границей, например о вручении извещения или о наличии взаимности, уложиться в месячный срок проблематично. Поэтому разумно предусмотреть возможность продления срока в таких случаях.
Нужно учитывать и организационную новеллу КГС. Центральным органом по вопросам международного сотрудничества в сфере гражданского судопроизводства теперь является Верховный Суд, хотя ранее эти функции выполняло Министерство юстиции [1, с. 46]. Суды Беларуси сносятся с иностранными судами через Верховный Суд, если иное не предусмотрено законодательными актами и международными договорами (ч. 4 ст. 524 КГС) [3]. Для дел о признании это изменение скорее положительно: Верховный Суд одновременно обобщает судебную практику и может быстрее выработать единые подходы, например к проверке взаимности. Однако есть и риск, что сосредоточение всей переписки в одном органе замедлит получение сведений из-за границы, что делает месячный срок рассмотрения еще менее реальным.
По итогам суд выносит определение о признании и приведении в исполнение решения или об отказе в этом. Определение не может изменить содержание иностранного решения и обжалуется в апелляционном порядке (ст. 534 КГС) [3]. По ХПК определение вступало в силу сразу и обжаловалось лишь в кассации или надзоре [12]. Переход к апелляции усиливает гарантии должника. На основании определения выдается исполнительный лист, и дальше решение исполняется как решение белорусского суда (ст. 535 КГС) [3].
Отдельно нужно сказать о судебных разъяснениях. Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 23 декабря 2014 г. № 18, которое долгое время служило главным ориентиром для судов в этой сфере [13], утратило силу. Новых разъяснений применительно к главе 51 КГС на момент подготовки статьи нет. Это представляет собой заметный пробел. Многие правила, которые раньше раскрывались в постановлении (например, о недопустимости пересмотра решения по существу и о строгом соблюдении сроков), сохранились в самом КГС. Однако без разъяснений Пленума суды остаются без единых подходов по самым сложным вопросам: как устанавливать взаимность, что понимать под публичным порядком и как оценивать доказательства извещения должника. Это повышает риск противоречивой практики в первые годы применения КГС.
Подводя итог анализа процедуры, следует отметить, что она в целом построена разумно: она кратка, проверка ограничена формальными условиями, а пересмотр по существу запрещен. Вместе с тем многие нормы КГС пока не получили судебного толкования. Например, неясно, как суды будут оценивать доказательства надлежащего извещения должника, если иностранный суд использовал электронные способы уведомления, неизвестные белорусскому праву. Думается, что в таких случаях суд должен проверять не форму извещения, а то, получил ли должник реальную возможность узнать о процессе и защищаться.
Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, КГС устранил двойственность прежнего регулирования, при которой граждане находились в худшем положении, чем организации, и закрепил единый порядок признания на основе договора, законодательства и взаимности. Во-вторых, КГС в основном объединил удачные решения ГПК и ХПК, однако сузил основание об ограничении права на защиту и утратил прямое указание на частичное признание. В-третьих, наиболее неопределенными остаются оговорка о публичном порядке и механизм установления взаимности, а на практику признания все сильнее влияет санкционная политика.
В-четвертых, процедура рассмотрения ходатайства стала удобнее для взыскателя благодаря электронной подаче документов, а для должника – надежнее благодаря апелляционному обжалованию. Вместе с тем месячный срок рассмотрения, перенесенный из ХПК, не учитывает сложности получения сведений из-за границы, особенно по делам с участием граждан.
Для совершенствования регулирования предлагается: принять новое постановление Пленума Верховного Суда о применении главы 51 КГС взамен утратившего силу постановления № 18, разъяснив порядок установления взаимности и содержание публичного порядка; дополнить ч. 1 ст. 532 КГС основанием об отказе, если сторона по другим причинам не могла представить объяснения, и прямо допустить частичное признание; предусмотреть продление месячного срока рассмотрения ходатайства при необходимости получения сведений из-за границы. Чем понятнее и предсказуемее белорусские правила признания, тем выше доверие к белорусским гражданам и организациям и тем больше шансов, что решения белорусских судов будут исполняться за рубежом.

