КОНСТРУКЦИОННЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ МОДЕЛИ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО УНИВЕРСИТЕТА: ВКЛАД В ДОСТИЖЕНИЕ ЦЕЛЕЙ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ

THE RESEARCH UNIVERSITY MODEL: HOW ITS DESIGN CONTRIBUTES TO TERRITORIAL SUSTAINABLE DEVELOPMENT

Bogatenkov Semyon Alekseevich

Student, Moscow Polytechnic University, Russia, Moscow

Аннотация. Статья посвящена анализу конструкционных элементов модели исследовательского университета и их роли в достижении целей устойчивого развития на уровне территорий Российской Федерации. Исследовательский университет рассматривается как институциональный «якорь» регионального развития, обеспечивающий связку образования, науки, инноваций и общественной вовлеченности в рамках единой управленческой и партнерской архитектуры. В центре внимания находятся миссионное стратегирование, кадровая политика, исследовательская инфраструктура, механизмы трансфера технологий и сеть взаимодействия с государством, бизнесом и сообществами как каналы преобразования академических результатов в социально-экономические и экологические эффекты.

Abstract. This article analyzes the structural elements of the research university model and their role in achieving sustainable development goals at the regional level of the Russian Federation. The research university is viewed as an institutional anchor for regional development, integrating education, science, innovation, and public engagement within a unified governance and partnership architecture. The focus is on mission strategy, human resources policy, research infrastructure, technology transfer mechanisms, and interactions with government, business, and communities as channels for transforming academic results into socioeconomic and environmental impacts.

Ключевые слова: исследовательский университет, модель исследовательского университета, конструкционные элементы, третья миссия университета, устойчивое развитие территорий.

Keywords: research university, research university model, structural elements, third mission of the university, sustainable development of territories.

Актуальность исследования определяется тем, что устойчивое развитие территорий Российской Федерации всё в большей степени зависит от качества человеческого капитала, способности регионов к технологическому обновлению и наличия институтов, которые связывают науку, экономику и социальную сферу в единый контур. В такой системе исследовательский университет выступает не только как площадка подготовки кадров и генерации знаний, но и как «якорная» организация территориального развития: он формирует исследовательские и инженерные компетенции, создаёт условия для предпринимательства и внедрения разработок, поддерживает культурную и социальную связность, участвует в решении задач здравоохранения, образования, городской среды и экологической модернизации. В российском контексте это приобретает особую значимость из-за пространственной неоднородности развития, различий в инновационной ёмкости региональных экономик, кадровой миграции и необходимости обеспечивать устойчивость регионов к внешним шокам. Дополнительный импульс актуальности задают государственные механизмы стратегического академического лидерства, ориентирующие университеты на прямой вклад в социально-экономическое развитие субъектов Российской Федерации и на формирование университетов как центров научно-технологического и общественного развития.

Цель исследования состоит в том, чтобы раскрыть конструкционные элементы модели исследовательского университета и показать, каким образом каждый из этих элементов формирует вклад университета в достижение целей устойчивого развития территорий Российской Федерации.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использовать выделенные конструкционные элементы как основу для проектирования университетских программ развития, для согласования приоритетов университета и региона, а также для разработки показателей результативности, отражающих вклад в устойчивое развитие территорий.

В российской науке и экспертной аналитике важны работы, посвящённые третьей миссии и её институционализации: Елена Владимировна Кудряшова (анализ модели исследовательского университета через третью миссию и управленческие форматы), Ольга Викторовна Дремова (эмпирический анализ трактовок третьей миссии в Российской Федерации), Эльза Анатольевна Шарыкина (третья миссия как элемент устойчивого развития), Георгий Владимирович Майер (выделение базовых составляющих модели исследовательского университета через принципы, среду и инновации).

В российской практике это особенно важно, потому что состав и параметры программ поддержки обновляются, а контуры эффективности уточняются: например, в 2025 году Министерство науки и высшего образования Российской Федерации публиковало обновления по программе стратегического академического лидерства «Приоритет 2030», где меняются контуры основного трека и распределение грантов, а также подход к оцениванию эффективности программ развития университетов [1, c. 25].

Первый конструкционный элемент — миссия и «перевод» Повестки в области устойчивого развития на период до 2030 года в управленческие решения университета и региона. Добровольный национальный обзор Российской Федерации по Целям устойчивого развития подчеркивает, что значительная часть целей и задач уже встроена в стратегические и программные документы страны; следовательно, для университета принципиально не «присоединиться к модной теме», а встроиться в реальную систему национальных и региональных приоритетов, где устойчивость территории определяется одновременно экономическими, социальными и экологическими ограничениями.

В этом месте появляется содержательная конкретика: университетская стратегия должна связывать научные и образовательные направления с измеряемыми региональными вызовами, которые корреспондируют национальному набору показателей достижения Целей устойчивого развития и официальной статистике, публикуемой Федеральной службой государственной статистики по тематике устойчивого развития.

Второй элемент — архитектура управления и ответственности, которая превращает «третью миссию» университета из декларации в систему решений. Российские исследования показывают, что понимание третьей миссии в университетах неоднородно и нередко смещается в сторону социально-культурных практик при слабой институционализации экономического и технологического вклада; фиксируется и общий тренд на недостаточную коммерциализацию и слабую привязку к инструментам регионального развития.

Следовательно, управленческий контур исследовательского университета должен включать постоянные органы координации с регионом и индустрией (наблюдательные и экспертные советы, проектные комитеты по приоритетам территории), регламенты отбора проектов по принципу общественной значимости и технологической реализуемости, а также систему мотивации руководителей и научных коллективов, где ценится не только публикационный результат, но и внедрение, подготовка кадров, социальный эффект и экологическая результативность [2, c. 31].

Третий элемент — человеческий капитал как воспроизводимый ресурс территории. Для исследовательского университета это не просто численность профессорско-преподавательского состава, а способность привлекать и удерживать исследователей, выращивать молодежные группы, формировать междисциплинарные команды и поддерживать научную культуру. Российская практика показывает, что государство целенаправленно инвестирует в создание условий для исследований: в отчетах Министерства науки и высшего образования Российской Федерации за 2023 год фиксируются, в частности, функционирование сети лабораторий мирового уровня и развитие инфраструктуры трансфера технологий.

С точки зрения устойчивого развития территорий это означает, что университетский человеческий капитал должен быть «встроен» в региональные отраслевые и социальные задачи через совместные кафедры и лаборатории с работодателями, целевую подготовку и программы дополнительного профессионального образования для государственных и муниципальных управленцев, инженерных служб, педагогов и медицинских организаций.

Ключевое напряжение в развитии исследовательского университета связано с конкуренцией метрик: публикационная результативность, международная видимость, кадровые показатели и финансовая устойчивость часто измеряются проще, чем вклад в территориальное развитие и устойчивость. Опыт программ повышения конкурентоспособности университетов, включая обсуждение эффектов проекта повышения конкурентоспособности ведущих университетов, демонстрирует, что управленческие механизмы способны ускорять публикационную активность и перестройку внутренней структуры, но при этом возникает риск «подмены цели показателем», когда социальный и технологический эффект недоучитывается либо откладывается [3, c. 89].

Одновременно исследования по устойчивым практикам и оценке вклада университетов в экологическую, социальную и управленческую повестку подчеркивают методологическую сложность сопоставления результатов и необходимость развивать национальные подходы к оценке устойчивости университетов, согласованные с целями развития территорий.

Проблемное поле в российской практике можно свести к нескольким устойчивым узлам. Во-первых, сохраняется структурный разрыв между производством знаний и их промышленным внедрением: при наличии центров трансфера технологий и росте патентных коллабораций недостаточно развиты рыночные каналы продвижения технологий, а партнерства с коммерческими организациями часто слабее, чем с научными институтами.

Во-вторых, зависимость исследований от бюджетного финансирования при ограниченной доле бизнеса осложняет долгосрочное планирование и снижает устойчивость лабораторий и научных коллективов, особенно в регионах.

В-третьих, в управлении университетами нередко доминируют краткосрочные проектные циклы, тогда как устойчивое развитие территорий требует длинных программ с накоплением эффекта, в том числе инфраструктурных и социальных. В-четвертых, сохраняется методологический дефицит оценки воздействия: без привязки к официальным показателям и без контуров внешней верификации университетские отчеты трудно сопоставимы и для региона, и для государства [4, c. 41].

Пути решения логично вытекают из конструкции модели. Усиление миссионной логики означает переход от набора разрозненных проектов к портфелю территориальных программ, где для каждой программы заранее определены ожидаемые изменения в показателях региона и механизм внедрения. Развитие инновационного контура предполагает профессионализацию центров трансфера технологий: обучение технологических брокеров, стандартизацию работы с интеллектуальной собственностью, внедрение процедур технологической экспертизы и совместное финансирование опытных внедрений с региональными компаниями.

Инфраструктурные решения связаны с тем, чтобы кампусы и лаборатории проектировались как открытые для региона платформы: центры компетенций для муниципалитетов и предприятий, площадки пилотирования экологических и цифровых решений, межвузовские консорциумы.

Наконец, управленческая устойчивость достигается через баланс метрик: включение в систему эффективности университета показателей, отражающих внедрение разработок, подготовку кадров для региона, социальные проекты и экологические эффекты, а также через регулярную внешнюю оценку, сопоставимую с данными официальной статистики устойчивого развития
[5, c. 2460].

Таким образом, вклад исследовательского университета в достижение Целей устойчивого развития территорий Российской Федерации определяется не отдельными разовыми проектами, а качеством и согласованностью конструкционных элементов модели университета, обеспечивающих устойчивое воспроизводство результатов. Наиболее значимыми элементами выступают миссионная рамка, связывающая научно-образовательную деятельность с региональными вызовами, управленческая архитектура ответственности и партнерств, человеческий капитал и механизмы его удержания в регионе, инфраструктура исследований и кампусного развития, инновационный контур трансфера технологий, а также система измерения воздействия, сопоставимая с официальными показателями устойчивого развития. При отсутствии хотя бы одного из этих блоков университетская деятельность, как правило, приобретает фрагментарный характер, что снижает масштаб эффекта для территории и приводит к подмене долгосрочных целей краткосрочной отчетностью.

Анализ практики Российской Федерации показывает, что государственные инструменты поддержки высшего образования и науки создали организационные предпосылки для усиления региональной роли университетов, однако сохраняются системные ограничения, связанные с разрывом между созданием знаний и промышленным внедрением, недостаточной развитостью технологического посредничества и слабой экономической «конвертацией» результатов исследований. Дополнительной проблемой остается неоднородность трактовки третьей миссии и дефицит единой методологии оценки социально-экономического и экологического эффекта. Это означает, что повышение вклада исследовательского университета в устойчивое развитие территории требует перехода от преимущественно количественных метрик научной результативности к сбалансированной модели управления, в которой показатели внедрения, кадрового обеспечения региона, улучшения качества среды и социальной устойчивости выступают равноправными критериями эффективности.

Перспективное направление совершенствования модели заключается в институционализации «портфеля территориальных программ», где для каждого приоритета заранее определены контуры внедрения, партнеры, источники софинансирования и ожидаемые изменения в социально-экономических показателях региона.