СРАВНИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ РЕГИОНОВ РОССИИ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕОРИЕНТАЦИИ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ

Abdullaev Anar Parviz ogly

PhD candidate, Moscow State University of Sports and Tourism, Russia, Balashikha

Аннотация. Статья посвящена анализу теоретических подходов к определению понятий «инвестиционный климат», «инвестиционная привлекательность» и «инвестиционный потенциал» региона, которые в отечественной и зарубежной литературе нередко используются как синонимы, хотя отражают разные стороны инвестиционного процесса. Рассмотрены основные международные индексы, применяемые для сопоставления стран и территорий по уровню инвестиционной привлекательности, — индикаторы Группы Всемирного банка, индексы Всемирного экономического форума, индекс доверия инвесторов Kearney, доклады ЮНКТАД, — а также ограничения их применимости к оценке российских регионов. Отдельное внимание уделено отечественному инструментарию, в первую очередь Национальному рейтингу состояния инвестиционного климата и Региональному инвестиционному стандарту. Систематизированы основные механизмы привлечения иностранных и внутренних инвестиций, используемые на региональном уровне: особые экономические зоны, территории опережающего развития, специальные инвестиционные контракты, соглашения о защите и поощрении капиталовложений, налоговые и инфраструктурные преференции. На основе официальных статистических данных выполнена сравнительная оценка инвестиционной привлекательности четырёх субъектов Российской Федерации по четырём показателям, приведённым к сопоставимому виду методом линейного нормирования, и рассчитан интегральный индекс. Установлено расхождение между позициями регионов в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата и их рангами по результирующим показателям инвестиционной активности, что обосновывает необходимость дополнения институциональной оценки показателями интенсивности и динамики капиталовложений.

Abstract. The article examines theoretical approaches to defining the concepts of “investment climate”, “investment attractiveness” and “investment potential” of a region, terms that are frequently used interchangeably in Russian and foreign literature despite reflecting different aspects of the investment process. The paper reviews the principal international indices used to compare countries and territories by their level of investment attractiveness — indicators of the World Bank Group, indices of the World Economic Forum, the Kearney FDI Confidence Index, and UNCTAD reports — together with the limitations of applying them to Russian regions. Particular attention is given to domestic tools, primarily the National Investment Climate Rating and the Regional Investment Standard. The main mechanisms for attracting foreign and domestic investment used at the regional level are systematized, including special economic zones, priority development territories, special investment contracts, capital investment protection and promotion agreements, and tax and infrastructure preferences. Using official statistical data, a comparative assessment of the investment attractiveness of four constituent entities of the Russian Federation was conducted using four indicators, reduced to a comparable form using the linear standardization method, and an integrated index was calculated. A discrepancy was identified between the regions' positions in the National Investment Climate Rating and their rankings based on the resulting investment activity indicators, substantiating the need to supplement the institutional assessment with indicators of investment intensity and dynamics.

Ключевые слова: инвестиционный климат; инвестиционная привлекательность; инвестиционный потенциал; прямые иностранные инвестиции; международные рейтинги; региональная экономическая политика; механизмы привлечения инвестиций.

Keywords: investment climate; investment attractiveness; investment potential; foreign direct investment; international rankings; regional economic policy; investment attraction mechanisms.

Конкуренция территорий за инвестиционные ресурсы давно перестала быть исключительно межгосударственной и все отчетливее проявляется на уровне отдельных регионов внутри одного государства. В условиях ограниченности бюджетных источников развития именно способность региона привлекать частный, в том числе иностранный, капитал становится одним из решающих факторов его экономического роста, диверсификации структуры производства и повышения качества жизни населения. Одновременно с этим меняется и сама конфигурация международного инвестиционного взаимодействия: уход части западных инвесторов с российского рынка после 2022 года сопровождается переориентацией на партнеров из стран Азии, Ближнего Востока и СНГ, что заставляет по-новому взглянуть на инструменты оценки и стимулирования инвестиционной привлекательности территорий. Указанные обстоятельства определяют актуальность обращения к теоретическим и прикладным аспектам данной проблематики.

В научной литературе понятия «инвестиционный климат», «инвестиционная привлекательность» и «инвестиционный потенциал» часто употребляются как близкие по смыслу, однако смешение этих категорий затрудняет как теоретический анализ, так и практическую оценку территорий [6]. Под инвестиционным климатом принято понимать совокупность политических, правовых, экономических и социальных условий, в которых происходит инвестиционная деятельность и которые определяют степень риска и доходности вложений. Инвестиционная привлекательность рассматривается как более узкая, интегральная характеристика конкретного объекта — региона, отрасли или предприятия, — отражающая соотношение потенциальной выгоды и риска для инвестора и потому во многом производная от состояния инвестиционного климата. Инвестиционный потенциал, в свою очередь, характеризует объективные предпосылки для вложения капитала — обеспеченность региона ресурсами, инфраструктурой, рынками сбыта, квалифицированной рабочей силой, — безотносительно к тому, насколько эффективно эти предпосылки используются институтами власти. Таким образом, инвестиционная привлекательность региона может быть представлена как результат взаимодействия его потенциала и уровня инвестиционного риска, снижение которого во многом зависит от качества регионального управления [7]. При этом воздействию региональных органов управления поддаётся преимущественно институциональная группа факторов - качество нормативно-правового регулирования, административные процедуры и работы институтов сопровождения инвестора. [5]

Сложившийся в мировой практике набор инструментов межстранового сопоставления включает несколько групп продуктов. Группа Всемирного банка до 2021 г. публиковала рейтинг Doing Business, свёрнутый после выявления нарушений методологии при формировании данных, а с 2024 г. развивает доклад Business Ready, в котором регуляторная нагрузка дополнена оценкой правоприменительной практики и качества общественных услуг для бизнеса; параллельно ведутся Всемирные показатели государственного управления и регулярные обследования предприятий. Всемирный экономический форум опирается на опросы руководителей компаний, охватывающие институциональную среду, макроэкономическую стабильность и состояние рынков. Компания Kearney ежегодно рассчитывает индекс доверия инвесторов прямым иностранным инвестициям, а ЮНКТАД в докладах о мировых инвестициях публикует как статистику фактических потоков капитала, так и индексы потенциала и результативности стран по его привлечению.

Применение перечисленных международных индексов к анализу российских регионов сопряжено с рядом ограничений. Во-первых, большинство из них рассчитывается на уровне стран, а не территорий внутри страны, что делает их пригодными скорее для позиционирования России в целом, чем для сравнения, например, Республики Татарстан с другими субъектами Федерации. Во-вторых, после 2022 года ряд международных организаций либо прекратил включать российские данные в свои рейтинги, либо существенно ограничил доступ к первичной информации, что снижает сопоставимость динамики показателей во времени [2]. В-третьих, методологии, разработанные преимущественно для оценки условий работы иностранного капитала в рыночных экономиках западного типа, не всегда корректно отражают специфику взаимодействия государства и бизнеса в российских условиях, включая роль государственных программ поддержки и институтов развития.

Для сопоставления субъектов Российской Федерации в настоящей работе использована процедура многокритериальной оценки, включающая четыре шага. На первом шаге сформирована выборка из четырёх регионов, устойчиво входящих в верхнюю группу по объёму капиталовложений и одновременно занимающих высокие позиции в Национальном рейтинге, что позволяет сопоставлять территории со сходным институциональным профилем, но различной структурой экономики и численностью населения. На втором шаге отобраны четыре показателя, характеризующие разные стороны инвестиционной привлекательности: масштаб капиталовложений (доля региона в общероссийском объёме), их интенсивность (инвестиции на душу населения), динамика (индекс физического объёма) и институциональные условия (позиция в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата). На третьем шаге значения приведены к сопоставимому виду посредством линейного нормирования, при котором лучшему значению в выборке присваивается единица, худшему — ноль. На четвёртом шаге рассчитан интегральный индекс как среднее арифметическое нормированных величин при равных весах, поскольку теоретических оснований для приоритета одного из отобранных критериев над остальными не установлено.

Таблица 1.

Динамика инвестиций в основной капитал в отдельных субъектах Российской Федерации в 2023–2024 гг.

Источник: составлено автором по данным Росстата [8].

Валовые объёмы капиталовложений не позволяют напрямую сравнивать регионы с разной численностью населения и различным масштабом экономики. Для корректного сопоставления исходные данные дополнены относительными показателями (таблица 2).

Таблица 2.

Показатели инвестиционной активности отдельных субъектов Российской Федерации в 2024 г.

Источник: рассчитано автором по данным Росстата [8] и Агентства стратегических инициатив [3].Национальный рейтинг публикуется по группам, в связи с чем несколько субъектов могут занимать одну позицию

Приведённые данные обнаруживают заметное расхождение между абсолютными и относительными характеристиками инвестиционной активности. Москва концентрирует свыше пятой части всех капиталовложений страны, однако по темпу их наращивания уступает Санкт-Петербургу и Республике Татарстан. Обратная ситуация складывается в Московской области: при втором по величине абсолютном объёме инвестиций среди рассматриваемых субъектов регион демонстрирует наименьшую интенсивность вложений в расчёте на одного жителя — 208,9 тыс. руб., что на 22,8% ниже среднероссийского уровня. Республика Татарстан, напротив, при доле в общероссийском объёме 3,63% обеспечивает 357,9 тыс. руб. инвестиций на жителя, превышая среднероссийское значение в 1,32 раза. Тем самым ранжирование регионов исключительно по валовым объёмам капиталовложений систематически завышает позиции территорий с многочисленным населением и крупной агломерационной базой.

По данным Агентства стратегических инициатив, в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата 2026 года Москва и Республика Татарстан разделили первое место, Московская область заняла вторую позицию совместно с Нижегородской областью, а Санкт-Петербург вошел в группу регионов, занявших третье место. Таким образом, все четыре субъекта, представленные в таблице 1, относятся к числу регионов с наиболее благоприятными условиями для осуществления инвестиционной деятельности.

Приведение отобранных показателей к сопоставимому виду и расчёт интегрального индекса позволяют получить итоговое ранжирование выборки (таблица 3).

Таблица 3.

Нормированные значения показателей и интегральный индекс инвестиционной привлекательности, 2024 г.

Источник: рассчитано автором.

Результаты ранжирования показывают, что позиция региона в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата не является достаточным основанием для суждения о его инвестиционной результативности. Наиболее показателен случай Московской области: занимая вторую строку рейтинга, регион получает минимальное значение интегрального индекса (0,145), поскольку уступает остальным субъектам выборки одновременно по интенсивности и по динамике вложений. Санкт-Петербург, отнесённый к третьей группе рейтинга, опережает Московскую область по интегральной оценке (0,259) за счёт наиболее высокого индекса физического объёма инвестиций. Республика Татарстан, разделяющая первую позицию рейтинга с Москвой, занимает второе место по интегральному индексу (0,520) при доле в общероссийском объёме менее 4%, что характеризует её как регион с высоким качеством институциональной среды и ограниченным масштабом экономики.

Выявленное расхождение рангов имеет методическое значение. Национальный рейтинг фиксирует преимущественно условия ведения инвестиционной деятельности — административные процедуры, инфраструктурную обеспеченность, работу институтов сопровождения инвестора, — тогда как фактический результат этих условий отражается в показателях интенсивности и динамики капиталовложений с определённым временным лагом. Следовательно, оценка инвестиционной привлекательности региона требует одновременного учёта двух групп индикаторов: институциональных, характеризующих создаваемые условия, и результирующих, характеризующих отклик инвесторов на эти условия. Использование только одной из групп ведёт либо к переоценке территорий с благоприятным регулированием при слабой инвестиционной отдаче, либо к недооценке регионов, наращивающих вложения при более скромных институциональных позициях.

На федеральном и региональном уровне в России сформирован собственный инструментарий оценки инвестиционного климата. Центральное место в нем занимает Национальный рейтинг состояния инвестиционного климата в субъектах Российской Федерации, ежегодно формируемый Агентством стратегических инициатив совместно с деловыми объединениями. Современная методология рейтинга предусматривает комплексную оценку инвестиционного климата по 127 показателям, объединенным в восемь направлений. Такой подход позволяет учитывать не только отдельные количественные характеристики инвестиционной активности, но и качество условий, создаваемых в регионе для предпринимательской деятельности и реализации инвестиционных проектов. Значение рейтинга состоит также в формировании межрегиональной конкуренции за инвестиционные ресурсы и распространении лучших управленческих практик.

Механизмы привлечения инвестиций, применяемые региональными органами власти, можно условно разделить на несколько групп. Первая группа — территориальные режимы льготного хозяйствования: особые экономические зоны, территории опережающего развития, индустриальные и технологические парки, резиденты которых получают налоговые и иные преференции, а также доступ к подготовленной инфраструктуре. Вторая группа — контрактные инструменты, закрепляющие индивидуальные условия для конкретного инвестора: специальные инвестиционные контракты (СПИК), соглашения о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК), обеспечивающие стабильность условий реализации инвестиционных проектов, а также региональные инвестиционные проекты с применением предусмотренных законодательством налоговых стимулов [4]. В частности, механизм СПИК предусматривает обязательства инвестора по реализации проекта и со стороны государства — предоставление определенных мер поддержки и стабильных условий его реализации.

Третья группа — инфраструктурная и финансовая поддержка: подготовка инженерных и транспортных объектов за счёт бюджетных средств, льготные займы через фонды развития промышленности, субсидирование процентных ставок по кредитам. Наличие готовой площадки сокращает первоначальные затраты инвестора и сроки запуска проекта, что делает финансирование инфраструктуры одним из наиболее востребованных инструментов региональной политики.

Опыт регионов, стабильно занимающих верхние позиции национального рейтинга инвестиционного климата, показывает, что устойчивый приток инвестиций обеспечивается не отдельным инструментом, а системным сочетанием перечисленных механизмов с последовательной работой по снижению административных барьеров и выстраиванием долгосрочного диалога с инвестиционным сообществом [3]. Результаты сопоставления, представленные в таблицах 1-3, подтверждают, что регионы с высокой инвестиционной активностью одновременно характеризуются благоприятными институциональными условиями для ведения бизнеса. Для регионов с выраженной промышленной специализацией, к которым относится и Республика Татарстан, особое значение приобретает сочетание территориальных режимов льготного хозяйствования с развитием кластерных и инновационных экосистем, поскольку именно это сочетание позволяет удерживать не только объем, но и качество привлекаемых инвестиций, ориентированных на создание продукции с высокой добавленной стоимостью.

В условиях изменения географии внешнеэкономических связей особое значение приобретает способность регионов адаптировать существующие механизмы инвестиционной политики к новым направлениям международного экономического сотрудничества. Переориентация внешних связей не означает отказа от привлечения иностранного капитала, однако меняет требования к его источникам, формам взаимодействия и отраслевой направленности. В этой связи инвестиционная привлекательность региона должна оцениваться не только по объему уже осуществленных вложений, но и по способности территории создавать условия для долгосрочной реализации проектов, технологического обновления производства и включения предприятий в новые внешнеэкономические цепочки.

Научная новизна предложенного подхода состоит в следующем. В отличие от методик, отождествляющих инвестиционную привлекательность региона с его позицией в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата, обоснована необходимость параллельного расчёта результирующих показателей инвестиционной активности и установлено, что ранги, полученные двумя способами, для отдельных субъектов расходятся на три позиции. В условиях переориентации внешнеэкономических связей значимость результирующих показателей возрастает: смена состава инвесторов и отраслевых приоритетов проявляется прежде всего в динамике и структуре вложений, тогда как институциональные характеристики региона меняются медленнее и не успевают отразить произошедший сдвиг.

Инвестиционная привлекательность региона представляет собой комплексную категорию, производную от объективного потенциала территории и воспринимаемого инвестором уровня риска. Проведённое сопоставление показало, что ранги регионов, полученные по институциональной оценке и по результирующим показателям инвестиционной активности, совпадают не во всех случаях: для Московской области расхождение составляет три позиции, для Санкт-Петербурга — одну в противоположном направлении. Это ограничивает применимость Национального рейтинга в качестве единственного основания для суждения об инвестиционной привлекательности субъекта.

Международные индексы, несмотря на широкое признание в мировой практике, обладают ограниченной применимостью для оценки российских регионов и в текущих геополитических условиях нуждаются в дополнении отечественными инструментами оценки, прежде всего Национальным рейтингом состояния инвестиционного климата и Региональным инвестиционным стандартом. Дальнейшее совершенствование региональной инвестиционной политики предполагает не столько расширение перечня доступных льгот, сколько повышение предсказуемости и прозрачности институциональной среды, развитие инфраструктуры, снижение административных барьеров, а также адаптацию методик оценки инвестиционной привлекательности к задачам переориентации внешнеэкономических связей на новых партнеров [1].

Практическая значимость полученных результатов состоит в возможности использования предложенной процедуры расчёта органами регионального управления при подготовке инвестиционных стратегий: сопоставление институционального ранга территории с её результирующими показателями позволяет определить, связано ли отставание по объёму привлекаемого капитала с качеством регулирования либо с ограничениями структурного характера, и соответственно выбрать приоритетное направление корректировки инвестиционной политики.