МАТРИЦА ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОЙ РЕГУЛЯТОРНОЙ ПЛОТНОСТИ В СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗАКУПОК И ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБОРОННОГО ЗАКАЗА

MATRIX OF DIFFERENTIATED REGULATORY DENSITY IN THE PUBLIC PROCUREMENT AND STATE DEFENSE ORDER SYSTEM

Knyaznedelin Radislav Alekseyevich

Doctor of Economic Sciences, Chief Researcher 33rd Central Scientific Research and Testing Institute of the Ministry of Defense of the Russian Federation, Russia, Volsk-18

Аннотация. В статье рассматривается проблема выбора обоснованной меры государственного воздействия в сфере государственных закупок и государственного оборонного заказа. Показано, что одинаковая регуляторная нагрузка не учитывает различия в критичности результата, возможности замены поставщика, полноте ценовой информации и последствиях срыва контракта.

Abstract. The article examines the issue of selecting an appropriate state intervention measure in the spheres of public procurement and the state defense order. It demonstrates that a uniform regulatory burden fails to account for differences regarding the criticality of the outcome, the feasibility of supplier substitution, the completeness of pricing information, and the consequences of contract failure.

Ключевые слова: государственные закупки; государственный оборонный заказ; регуляторная плотность; ресурсно-экономическая устойчивость; риск-ориентированный контроль.

Keywords: public procurement; state defense order; regulatory density; resource-economic resilience; risk-based oversight.

Государственные закупки и государственный оборонный заказ (далее – ГОЗ) обычно оцениваются через соблюдение установленных процедур. Между тем экономический смысл регулирования состоит не в увеличении числа согласований и проверок, а в своевременном получении необходимого государству результата при обоснованных затратах. В проводимых исследованиях государственный заказ был раскрыт как целостный механизм, в котором планирование, размещение и исполнение должны быть согласованы между собой [1]. Для оборонно-промышленного комплекса (далее – ОПК) этот вывод особенно важен, поскольку эффективность здесь нельзя сводить только к прибыли предприятия: она определяется также военно-экономическим результатом и уровнем внешних угроз [2]. Кроме того, устойчивость производства зависит от возможности заменить критические ресурсы, технологии и звенья кооперации [3].

Таким образом, исходная теоретическая основа уже показывает, что одинаковая процедура не всегда приводит к одинаково надёжному результату. Однако остаётся нерешённым практический вопрос: по каким понятным признакам государственный заказчик должен выбирать меру контроля, допустимую гибкость условий и момент усиления вмешательства. Если нагрузка задаётся главным образом видом применяемого закона, малорисковая закупка может получить избыточный контроль, тогда как критический контракт – недостаточный. В первом случае растут сроки и административные издержки, во втором – цена возможного срыва.

Объектом исследования выступают экономические отношения, возникающие при регулировании государственных закупок, ГОЗ и связанных с ними критических процессов. Предмет исследования – зависимость состава и интенсивности контрольных мер от структуры риска недостижения государственного результата. Цель работы состоит в разработке матрицы, позволяющей выбирать достаточный режим регулирования с учётом пяти факторов. Исследовательская гипотеза заключается в том, что перенос акцента с формальной принадлежности закупки на её риск-профиль позволяет сократить лишние процедуры, не ослабляя защиту государственных интересов. Для проверки этой гипотезы использованы системный и сравнительно-институциональный анализ, сопоставление нормативных решений и логическое моделирование.

Чтобы определить границу между необходимой устойчивостью правил и избыточной жёсткостью, прежде всего следует учитывать неоднородность экономических условий. По данным Банка России, в августе 2026 г. медианная оценка ожидаемой населением инфляции на годовом горизонте снизилась до 13,7% после 14,7% в июле, тогда как ожидания на пять лет выросли до 12,4%. Ценовые ожидания предприятий в целом также повысились, хотя динамика заметно различалась по видам деятельности [4]. Одновременно индекс промышленного производства за январь–июль 2026 г. составил 100,1% к соответствующему периоду 2025 г. [5].

Эти агрегированные показатели не дают основания судить о положении отдельного предприятия или конкретного контракта. Тем не менее их сочетание показывает, почему одного общего индекса недостаточно для оценки исполнимости долгосрочного обязательства. В составе затрат одновременно меняются цены материалов, логистика, заработная плата, стоимость финансирования и продолжительность производственного цикла. Поэтому для значимого контракта целесообразно формировать краткий отраслевой профиль затрат. Такой профиль должен служить сигналом для дополнительной проверки, но не автоматическим основанием повышения цены: иначе раннее предупреждение превратится в механизм бесконтрольной индексации.

Следовательно, различия в экономических условиях должны получать продолжение и в регулировании. Показателен специальный механизм, установленный постановлением Правительства Российской Федерации от 24 августа 2026 г. № 1065. Он допускает по соглашению сторон изменение существенных условий отдельных контрактов для федеральных нужд, заключённых до 1 января 2027 г., заказчиком по которым является ППК «Единый заказчик в сфере строительства», если независящие от сторон обстоятельства влекут невозможность исполнения контракта и обязательств [6]. Важно, что это решение не относится ко всем закупкам и не даёт права на одностороннюю корректировку. Его экономический смысл состоит в ином: неизменность условий имеет ценность лишь до тех пор, пока она не препятствует достижению публичного результата.

Однако гибкость требует защиты от произвольного использования. Поэтому изменение контракта должно сопровождаться единым доказательственным пакетом: описанием внешнего обстоятельства, причинной связью с невозможностью исполнения, расчётом сроков и затрат, оценкой доступных альтернатив и сопоставлением условий «до» и «после». Эта логика проявляется и в закупках по Закону № 223-ФЗ. В деле № А73-12575/2025 суд поддержал вывод о недопустимости столь широкого перечня оснований закупки у единственного поставщика, который охватывает практически любые потребности при отсутствии объективных ограничивающих условий [7]. Иными словами, самостоятельность заказчика сохраняется, но неконкурентное решение должно опираться на проверяемый факт, а не на общую формулировку локального акта.

В ГОЗ та же проблема возникает из-за информационной асимметрии: исполнитель обычно располагает более полными сведениями о составе затрат, чем государственный заказчик. Федеральный закон № 275-ФЗ устанавливает специальный порядок отношений и контроля в этой сфере [8], а правила государственного регулирования цен предусматривают использование расчётных и подтверждающих материалов [9]. Поэтому цифровое выявление аномалии в цене или себестоимости полезно как повод для содержательной проверки, но не как готовое доказательство нарушения. Чем выше закрытость и уникальность производства, тем важнее прослеживаемость источника расчётных данных и ответственность за их подтверждение.

Предельный случай государственного воздействия связан с критической инфраструктурой. Указ Президента Российской Федерации от 24 августа 2026 г. № 604 предусматривает возможность введения временного управления в отношении всего или части имущества, ценных бумаг, долей и имущественных прав хозяйствующего субъекта при наличии установленных в указе угроз безопасности или нормальному функционированию объекта [10]. Сам Указ не задаёт ступенчатой шкалы вмешательства. Однако именно исключительный характер меры показывает необходимость заранее различать обычный контроль, усиленное сопровождение и критический режим, а также определять условия возврата к нормальному управлению.

Несмотря на различия рассмотренных ситуаций, в каждой из них возникает один вопрос: насколько велика цена недостижения результата и можно ли устранить риск менее обременительным способом. Это позволяет перейти от отдельных решений к рассматриваемой модели.

Под регуляторной плотностью в настоящей статье понимается не количество документов и проверок, а необходимая концентрация государственного контроля на наиболее значимых рисках, распределённая по времени: до заключения контракта, в ходе исполнения и после получения результата. Дифференциация означает, что состав инструментов меняется вместе со структурой риска. Для такой оценки предлагаются пять факторов, приведённых в таблице 1.

Таблица 1.

Факторы дифференцированной регуляторной плотности

Источник: разработано автором.

Оценивать факторы предлагается по трём качественным уровням – низкому, среднему и высокому – с обязательной ссылкой на подтверждающие сведения. На первом этапе такой подход надёжнее искусственно точной формулы: веса факторов ещё не проверены на достаточном массиве контрактов. Вместе с тем уже качественная оценка позволяет применить несколько обязательных правил. Высокая критичность в сочетании с низкой обратимостью требует как минимум усиленного режима. Низкая заменяемость требует текущего наблюдения за ключевыми сроками и ресурсами. Высокая информационная асимметрия влечёт проверку происхождения расчётных данных, а угроза непрерывности критической функции допускает переход к предельным мерам только при наличии правового основания.

Рисунок 1. Логика выбора и пересмотра регуляторного режима

Источник: разработано автором.

Как показано на рисунке 1, модель начинается не с выбора процедуры, а с определения государственного результата. Затем оцениваются пять факторов, после чего формируется профиль риска и подбираются инструменты контроля вместе с защитными условиями. Обратная связь принципиальна: если риск снизился или результат устойчиво достигается, режим должен быть смягчён. Если же появились новые подтверждённые угрозы, он может быть усилен. Тем самым контроль перестаёт быть раз и навсегда заданной нагрузкой.

Для практического применения предлагаются четыре режима, различающиеся не названием закона, а сочетанием факторов риска. Их содержание и обязательные гарантии представлены в таблице 2.

Таблица 2.

Режимы дифференцированной регуляторной плотности

Источник: разработано автором.

Связующим принципом четырёх режимов выступает компенсаторная эффективность. Её смысл состоит в том, что каждое усиление или ослабление процедуры должно сопровождаться встречной защитной мерой. Дополнительная гибкость контракта компенсируется доказательностью решения и сохранением его цифрового следа. Усиленный контроль – устранением повторных запросов одних и тех же сведений. Ограничение конкуренции – подтверждением отсутствия реальной альтернативы. Наконец, чрезвычайное вмешательство – соразмерностью, ограничением срока и заранее определённым порядком возврата к обычному режиму.

В графическом виде исходный выбор режима представлен на рисунке 2. По горизонтали возрастает трудность конкурентного или технологического замещения, а по вертикали – критичность результата и необратимость последствий. Информационная асимметрия и инфраструктурная зависимость рассматриваются как повышающие факторы. Поэтому даже закупка с формально развитой конкуренцией может перейти из базового режима в наблюдаемый или усиленный, если государственный заказчик не располагает достаточными сведениями о затратах либо поставка включена в критическую технологическую цепочку.

Рисунок 2. Матрица дифференцированной регуляторной плотности

Источник: разработано автором.

На практике матрица может применяться с применением пяти связанных действий. Сначала заказчик формулирует измеримый государственный результат и допустимые последствия отклонения. Затем по подтверждающим данным оцениваются пять факторов и выбирается исходный режим. После этого определяются не только контрольные инструменты, но и гарантия от избыточного вмешательства. В ходе исполнения фиксируются изменения ключевых показателей, а по результатам контрольной точки режим сохраняется, повышается или снижается. Такое решение целесообразно оформлять в виде краткого регуляторного профиля, который сопровождает закупку и обновляется только при существенном изменении риска.

Например, стандартная закупка при наличии нескольких сопоставимых поставщиков, прозрачной рыночной цены и обратимых последствий относится к базовому режиму. Напротив, контракт ГОЗ с длительным циклом, уникальной технологией и закрытой структурой затрат требует усиленной проверки исходных расчётов и текущего наблюдения. Если при этом возникает подтверждённое внешнее обстоятельство, но результат всё ещё достижим, применяется адаптивный элемент третьего режима: условия меняются только в необходимой части и на основании доказательственного пакета. Временное управление критическим имуществом относится к четвёртому режиму и не может становиться обычным способом исправления хозяйственных недостатков.

Следует отметить, что предлагаемая модель может вызвать два обоснованных возражения. Первое связано с риском появления ещё одной бюрократической процедуры. Чтобы этого избежать, профиль должен включать только пять факторов и использовать уже имеющиеся сведения, заменяя дублирующие проверки, а не добавляясь к ним. Второе возражение касается субъективности качественных оценок. Снизить её позволяют единые признаки, обязательная ссылка на источник данных, коллегиальное рассмотрение спорных случаев и сохранение истории изменения режима. Автоматический расчёт может помогать в такой работе, но окончательное решение и ответственность остаются за уполномоченным субъектом.

Ограничения исследования также следует обозначить прямо. Рассмотренные экономические и правовые материалы относятся к короткому периоду и различаются по предмету регулирования. Поэтому они подтверждают наличие общей проблемы, но не доказывают количественный эффект предложенной матрицы. Модель пока не содержит статистически проверенных порогов и нуждается в апробации на обезличенном массиве закупок и контрактов с соблюдением требований к информации ограниченного доступа. На следующем этапе целесообразно сопоставить сроки, число повторных согласований, случаи изменения условий и фактическое достижение результата при разных режимах.

Проведённый анализ позволяет сделать общий вывод: единая регуляторная нагрузка не соответствует неоднородности государственных закупок и ГОЗ. Меру контроля следует определять структурой риска и ценой недостижения результата. Предложенная матрица связывает пять факторов с четырьмя режимами государственного воздействия, сохраняя возможность их пересмотра по обратной связи. Научная новизна состоит в том, что основанием выбора режима выступает не формальный вид правоотношения, а сочетание критичности, заменяемости, информационной асимметрии, обратимости и технологической зависимости.

Практическая значимость подхода заключается в соединении гибкости и ответственности. Государственный заказчик получает понятный способ обосновать, почему в одном случае достаточно стандартной конкуренции и последующего аудита, в другом требуется цифровое сопровождение, а в третьем – усиленное или исключительное воздействие. При этом принцип компенсаторной эффективности удерживает систему от двух крайностей: бесконтрольного упрощения и контроля ради самого контроля. Именно такой баланс создаёт условия для ресурсно-экономической устойчивости и своевременного достижения результата, значимого для военной безопасности государства.