ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ТЕРРОРИЗМУ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ: МЕТОДЫ И ЭФФЕКТИВНОСТЬ

INFORMATION AND PSYCHOLOGICAL COUNTERACTION TO TERRORISM IN SOCIAL NETWORKS: METHODS AND EFFECTIVENESS

Voropaeva Elena Valerievna

Teacher, Rostov Institute (branch) of VSUJ (RPA of the Ministry of Justice of Russia), Russia, Rostov-on-Don

Rudachenko Karolina Dmitrievna

Student, Rostov Institute (branch) of VSUJ (RPA of the Ministry of Justice of Russia), Russia, Rostov-on-Don

Аннотация. В статье анализируется использование социальных сетей террористическими организациями для пропаганды и вербовки, а также методы информационно-психологического противодействия. Рассматриваются факторы привлекательности цифровой среды для террористов, многоуровневая модель вербовки и правовые основы борьбы в Российской Федерации. Автор систематизирует ключевые направления противодействия и делает вывод о необходимости перехода к упреждающим стратегиям, сочетающим силовые и предупредительные меры в рамках коллективной безопасности.

Abstract. This article analyzes the use of social media by terrorist organizations for propaganda and recruitment, as well as methods of information and psychological warfare. It examines the attractiveness of the digital environment for terrorists, the multi-tiered recruitment model, and the legal framework for combating it in the Russian Federation. The author systematizes key areas of counteraction and concludes on the need to shift to preemptive strategies that combine force and preventive measures within the framework of collective security.

Ключевые слова: терроризм, вербовка, опасность, противодействие, идеологическое воздействие.

Keywords: terrorism, recruitment, danger, counteraction, ideological influence.

В современном мире социальные сети стали не только инструментом общения, но и ключевым полем информационного противоборства за подписчиков. Террористические организации, осознав потенциал цифровых платформ, превратили интернет в мощнейшее средство для распространения своей идеологии, вербовки сторонников и координации действий. Это вынуждает государственные структуры и гражданское общество разрабатывать комплексные системы информационно-психологического противодействия, которые становятся все более актуальными в условиях цифровизации общества, где границы между реальным и виртуальным миром стираются, а влияние онлайн-среды на формирование сознания индивида постоянно возрастает.

Социальные сети представляют для террористов почти идеальную среду благодаря сочетанию нескольких факторов. Во-первых, глобальный охват и доступность позволяют мгновенно обращаться к многомиллионной аудитории по всему миру. Во-вторых, анонимность, обеспечиваемая технологиями вроде VPN и возможностями Darknet, помогает скрывать личность и деятельность. В-третьих, низкая стоимость создания и распространения контента при высокой эффективности воздействия делает онлайн-пропаганду экономически выгодной.

Основной мишенью, как показывают исследования Центра изучения и сетевого анализа терроризма и Института стратегических исследований, является молодежь в возрасте 14–30 лет, наиболее восприимчивая к идеологическому воздействию в период социального и мировоззренческого самоопределения. Террористы применяют изощрённые методы психологического воздействия, манипулируя чувством справедливости, потребностью в принадлежности и героическим идеалом, создавая привлекательные нарративы [2].

Террористические группировки используют сложную многоуровневую модель вербовки. Первичный отбор ведется через массовые паблик сервисы и каналы, где распространяется обобщенный идеологический контент, эксплуатирующий актуальные общественные проблемы и недовольства. Затем потенциально лояльные пользователи перемещаются в более закрытые сообщества и мессенджеры, где начинается этап идеологической индоктринации и построения личных отношений с вербовщиком. Финальной стадией является перевод в полностью закрытые чаты с использованием шифрованных мессенджеров, где происходит оперативное планирование и даются конкретные указания. Особую опасность представляет краудсорсинг террора, когда через открытые каналы распространяются призывы к совершению так называемых "low-cost attacks" (атак с низкими затратами) с использованием подручных средств, что делает угрозу массовой и труднопредсказуемой [8].

Правовой основой противодействия этой угрозе в России является Федеральный закон от 6 марта 2006 года № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». В нем обозначены концептуальные рамки деятельности, например: приоритет профилактики, закреплённый в Главе II, обязывает государство выявлять и устранять условия, способствующие терроризму, что служит базой для информационной и воспитательной работы в сети; статья 3 закона определяет противодействие идеологии терроризма как одно из ключевых направлений, легитимизируя выявление и нейтрализацию пропагандистского контента; положения о режиме контртеррористической операции предусматривают возможность временных и соразмерных ограничений на распространение информации для пресечения паники или координации действий террористов [12].

Важным дополнением является Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности", который позволяет блокировать ресурсы, пропагандирующие ненависть и вражду [11]. Также ключевую роль играют подзаконные акты, такие как "Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации", утвержденная Указом Президента РФ от 28.12.2024 №1124 [10]. Этот документ прямо указывает на необходимость развития системы мониторинга информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" для выявления контента экстремистской и террористической направленности и формирования позитивного информационного пространства. На международном уровне правовую основу для сотрудничества создают резолюции Совета Безопасности ООН, в частности, резолюция № 2354, призывающая государства активно противодействовать использованию интернета в террористических целях.

Методы информационно-психологического противодействия можно разделить на несколько взаимодополняющих направлений. Правовые и технические меры пресечения включают блокировку экстремистского контента на основании реестра запрещённых сайтов Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (далее – Роскомнадзор), мониторинг социальных сетей с использованием технологий семантического анализа и совершенствование уголовного законодательства.

Согласно ежегодным отчётам Генеральной прокуратуры РФ, в 2022-2024 годах было заблокировано более 500 000 Интернет-ресурсов и 1,5 миллиона единиц контента, связанных с террористической и экстремистской пропагандой. Технические меры также включают развитие отечественных технологий глубокого анализа трафика и сотрудничество с Интернет-провайдером для оперативного ограничения доступа [6].

Профилактика и контрпропаганда в социальных сетях представляют собой более сложную задачу. Она заключается не только в удалении, но и в активном разрушении мифов террористов через создание альтернативного позитивного контента — патриотических, культурных и просветительских проектов. Эффективной практикой, по данным исследований Московского государственного университета, является создание "зеркальных" контр-нарративов, которые не просто отрицают тезисы пропаганды, но и предлагают альтернативное, конструктивное объяснение острых социальных или исторических проблем [7]. Например, вместо отрицания проблемы, на которой спекулируют вербовщики, признать ее существование и показать реальные, легальные пути решения через институты гражданского общества и государственные программы. Важным элементом является адресная работа с группами риска через доверительных лиц — психологов, бывших сторонников радикальных течений, религиозных деятелей, обладающих авторитетом в целевых аудиториях. Специалисты из Санкт-Петербургского государственного университета в своих работах отмечают эффективность технологии "цифрового наставничества", когда подготовленные молодые лидеры ведут просветительскую работу со сверстниками в привычной для них цифровой среде [5].

Образовательные и воспитательные меры нацелены на долгосрочный результат: формирование медиаграмотности и критического мышления у молодёжи, включение соответствующих тем в учебные программы, организацию альтернативного досуга. По инициативе Министерства просвещения РФ в школах и колледжах внедряются курсы по основам информационной безопасности, где учат оценивать достоверность источников, распознавать манипулятивные техники и логические ошибки.

Трансграничный характер угрозы делает критически важным международное сотрудничество, включая обмен оперативной информацией через каналы Интерпола и профильные структуры ООН, гармонизацию законодательства и совместные действия с крупными IT-платформами в рамках, например, Глобального интернет-форума по борьбе с терроризмом [3].

Оценка эффективности этих мер сталкивается с серьёзными вызовами и носит неоднозначный характер. Ключевыми проблемами являются правовая асимметрия из-за отсутствия единых международных стандартов регулирования интернета, постоянное технологическое отставание правоохранительных органов от террористов, совершенствующих средства шифрования, например, использование алгоритмов пост-квантовой криптографии в мессенджерах, а также высокая скорость распространения информации, опережающая возможности мониторинга. Согласно докладу Европола за 2023 год, среднее время жизни экстремистского поста в открытых паблик-сервисах до его удаления составляет от 15 до 45 минут, что достаточно для его сохранения и распространения пользователями в закрытые каналы. Сложность контрпропаганды заключается в том, что прямые запреты и некачественная государственная пропаганда часто приводят к обратному эффекту, особенно среди молодёжной аудитории, требуя создания более привлекательного альтернативного контента. Эксперты из Финансового университета при Правительстве РФ указывают на проблему "эха пропаганды": даже после удаления основного контента, его обсуждения, фото и видео-контента, а так же его переработанных идеи продолжают циркулировать в менее формализованных сегментах сети, создавая устойчивую субкультуру [1].

Принципиально важным контекстом для понимания этих вызовов является сама эволюция концепции безопасности. Как верно отмечают в своей работе Никулина М.А. и Колодиев М.Ю., содержание безопасности на современном этапе существенно расширилось вследствие того, что человечество осознало критическое значение обеспечения коллективной безопасности в планетарном масштабе. Это происходит в результате появления новых трансграничных угроз, нейтрализация которых не выполнима посредством изолированных национальных и региональных систем. Именно этим объясняется сложность контрпропаганды, которая заключается в том, что прямые запреты и некачественная государственная пропаганда часто приводят к обратному эффекту [9].

Статистика, приводимая Министерством внутренних дел Российской Федерации и Национальным антитеррористическим комитетом, свидетельствует о формальной эффективности репрессивных мер: сотни выявленных и пресечённых преступлений экстремистской направленности, тысячи заблокированных ресурсов. Однако идеология терроризма продолжает адаптироваться и распространяться. Аналитики из Российской академии народного хозяйства и государственной службы и Московского государственного лингвистического университета в своих исследованиях подчёркивают, что наиболее устойчивые результаты дают не силовые, а превентивные меры: комплексная воспитательная работа, развитие гражданского общества и создание позитивных жизненных перспектив для молодёжи. Качественным показателем эффективности может служить не только количество удаленного контента, но и изменение медиапотребления и ценностных ориентаций у целевых групп. Мониторинговые исследования Всероссийского центра изучения общественного мнения, проводимые с 2018 года, фиксируют постепенный рост уровня медиаграмотности среди российской молодежи: доля тех, кто всегда проверяет источник информации, увеличилась с 27% до 41% за пять лет. Это косвенно свидетельствует о положительном эффекте образовательных программ [4].

Таким образом, информационно-психологическое противодействие терроризму в социальных сетях является сложной, многоплановой задачей, не имеющей простого решения. Успех зависит от сбалансированного сочетания жёстких мер пресечения и гибких долгосрочных стратегий профилактики. Будущее в этой борьбе принадлежит проактивной работе: развитию цифровой грамотности населения, подготовке высококвалифицированных IT-специалистов для правоохранительных органов, укреплению международного сотрудничества и, что самое важное, предложению молодому поколению убедительной, объединяющей и конструктивной национальной идеи, формирующей устойчивый идеологический иммунитет. Необходим переход от тактики реагирования к стратегии упреждающего формирования информационной среды, в которой деструктивные нарративы будут лишены питательной почвы. Это требует консолидации усилий государства, образовательных и научных учреждений, традиционных религиозных конфессий, институтов гражданского общества и ответственного медиабизнеса в рамках единой государственной политики информационно-психологической безопасности.