СУКЦЕССИОННЫЙ МЕХАНИЗМ КАК ОСНОВА ДЛЯ ПЕРЕХОДА ОТ "ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ" К "РОДОТВОРЧЕСКИМ" ОТНОШЕНИЯМ

SUCCESSION MECHANISM AS A BASIS FOR THE TRANSITION FROM «CHILD-PARENT» TO «FAMILY-MAKING» RELATIONSHIPS

Petrov Vladislav Evgenievich

Doctor of Psychological Sciences, Associate Professor, Moscow State Psychological and Pedagogical University, Russia, Moscow

Budagova Julia Viktorovna

Educational psychologist, Center for Continuing Professional Medical Development of the Leningrad Region, Russia, St. Petersburg

Аннотация. Анализируется терминологическая проблема понятия «детско-родительские отношения», обосновывается необходимость введения нового понятия – «родотворческие отношения». Вводится понятие «независимая программа формы жизни», обосновывающее необходимость отличия детей от родителей для обеспечения жизнеспособности рода.

Abstract. The terminological problem of the concept of «child-parent relations» is analyzed, the necessity of introducing a new concept – «family-making relations» is substantiated. The concept of an «independent life form program» is introduced, justifying the need to distinguish children from their parents in order to ensure the viability of the genus.

Ключевые слова: детско-родительские отношения, родотворческие отношения, сукцессия, межпоколенная связь, категориально-системный подход, форма жизни, независимая программа формы жизни, трансгенерация, префигурация.

Keywords: child-parent relations, family-making relations, succession, intergenerational connection, categorical-systemic approach, form of life, independent program of the form of life, transgeneration, prefiguration.

1. Введение

Понятие «детско-родительские отношения» (или «родительско-детские отношения») является одним из ключевых в современной психологии семьи. Однако анализ научной литературы и практики психологического консультирования показывает, что данный термин содержит скрытое методологическое противоречие.

С формальной точки зрения словосочетание «детско-родительские» образовано путем сложения равноправных слов, между которыми можно поставить союз «и» (дети и родители). Содержательный анализ работ, посвященных этой проблематике, обнаруживает, что в подавляющем большинстве исследований фокус внимания направлен на родительскую позицию: стили воспитания, родительские установки, отношение к ребенку. Позиция ребенка рассматривается преимущественно как производная от родительской, как объект приложения воспитательных усилий. Даже в тех случаях, когда подчеркивается активная роль ребенка в формировании отношений, он остается в позиции «реагирующего», а не «равноправного» участника.

Данная терминологическая асимметрия не случайна. Она отражает установку на субъектно-объектный характер отношений между родителями и детьми, закрепленную как в массовом сознании, так и в научной традиции: родитель выступает субъектом воспитания, ребенок – объектом. Эта установка воспроизводится в психологических теориях и транслируется в практику семейного консультирования, что провоцирует у родителей чувство вины и некомпетентности, а у детей – обиду и сопротивление.

В настоящей статье предпринимается попытка терминологической ревизии с опорой на категориально-системный подход В.В. Казаневской и теорию межпоколенных отношений М.В. Сапоровской. Целью исследования является обоснование нового понятия – «родотворческие отношения» – которое, с одной стороны, отражает равноправность участников семейной системы, а с другой – фиксирует процессуальный и сукцессионный характер межпоколенного взаимодействия.

2. Проблема термина «детско-родительские отношения»: лингвистический и содержательный анализ

Лингвистический анализ показывает, что сложное прилагательное «детско-родительские» образовано от сочетания «дети и родители». Согласно правилам русского языка, сложные прилагательные, образованные из сочетания равноправных слов, пишутся через дефис и не требуют выделения главного и зависимого компонентов. Однако в научном дискурсе это формальное равноправие не подкрепляется содержательным.

Анализ публикаций за последние десятилетия [6] показывает:

1. Исследования фокусируются на родителе. Изучаются родительские установки, стили воспитания, родительское отношение, родительская компетентность. Ребенок выступает как «объект» этих исследований (характеристики ребенка, его поведение, его развитие).

2. Понятие «детская позиция» отсутствует. В научной литературе нет устоявшегося понятия, аналогичного «родительской позиции». Существует «позиция ребенка» в социологическом смысле (статус), но не в психологическом (активная, ответственная, влияющая).

3. Асимметрия закреплена терминологически. Сам термин фиксирует асимметрию: «детско-родительские» – это отношение к ребенку, а не отношение с ребенком.

Следствием данной терминологической асимметрии выступает искажение практики семейного консультирования: психолог невольно занимает позицию родителя, рассматривая ребенка как «проблему», а не как равноправного участника отношений.

3. Сукцессионный механизм как катализатор пересмотра терминологии

В работах М.В. Сапоровской [8, 9] выделены два основных механизма межпоколенной связи: трансгенерация (передача опыта от предков к потомкам) и префигурация (передача опыта от потомков к предкам). Однако, как справедливо отмечает автор, эти механизмы описывают каналы передачи опыта, но не объясняют системных качественных скачков в развитии семьи, связанных со сменой поколений.

В предыдущих исследованиях [3] было обосновано введение третьего механизма – сукцессии, выявленного методом двухуровневой триадической дешифровки категории «детско-родительские отношения» (см. рисунок). Сукцессия понимается как механизм «ротации» членов семьи в рамках имеющихся функциональных мест (ролей родителей и детей), в результате которого меняется состояние системы детско-родительских отношений при сохранении иерархичности ее строения.

В отличие от трансгенерации и префигурации, сукцессия выступает не столько процессом передачи опыта, сколько формирующим контекстом и катализатором этих процессов. Сукцессия определяет саму возможность и интенсивность межпоколенной связи, поскольку именно смена поколений создает ситуацию, в которой передача опыта становится необходимой.

Рисунок 1. Схема двухуровневой триадической дешифровки категории «детско-родительские отношения»

Таким образом, сукцессия обеспечивает равноправное положение участников семейной системы, поскольку каждый из них в определенный момент времени выступает «исполнителем» той или иной роли. Ребенок сегодня – завтра родитель. Родитель сегодня – завтра прародитель. Эта ротация ролей требует пересмотра терминологии: отношения между поколениями – это не отношения «субъекта» и «объекта», а отношения равноправных участников процесса продолжения рода.

4. Категориально-системное обоснование пересмотра терминологии

Категориально-системный подход В.В. Казаневской позволяет обосновать равноправие сторон в родотворческих отношениях. Согласно принципу природообусловленности, все люди перед природой равны, условно зависимы и детерминированы как своим внутренним состоянием, так и внешним миром. Природа предоставила человеку по факту его рождения возможность проявления свободы воли – сознательного выбора, принятия решения, ограниченного задачей самосохранения и развития [4].

Дети в силу возраста приходят к проявлению сознательного выбора позже родителей, и их свобода воли детерминирована влиянием родителей. Согласно Ж.О. Ламетри, человек не рождается разумным, инстинкт преобразуется в зародыш ума в процессе обработки [5, с. 65].

Детерминация свободы воли детей их родителями не должна превращаться в бездумное тиражирование опыта родителей. Опираясь на теорию надежности информационных систем, предлагается использовать понятие «независимая программа формы жизни». Данное понятие отражает тот факт, что каждый человек, независимо от возраста, является носителем собственной, уникальной программы жизнедеятельности, которая является прямым результатом выполнения задачи самосохранения себя и своего рода посредством программного резервирования, обеспечивающего повышение надежности системы [7].

Независимая программа формы жизни характеризуется следующими признаками:

- автономность – не сводимость к родительской программе формы жизни;

- функциональная равноценность – не хуже и не лучше, а иная;

- ориентированность на самосохранение и развитие;

- обеспечение жизнеспособности рода через разнообразие.

Данное понятие позволяет преодолеть традиционную оппозицию «родитель – ребенок» и перейти к пониманию их как равноправных носителей независимых, но взаимосвязанных программ формы жизни.

Признание каждого члена семьи носителем «независимой программы формы жизни» является не только теоретическим постулатом, но и практическим основанием для перехода от патерналистской модели «родитель – начальник, ребенок – подчиненный» к модели социально ответственного партнерства. В этой модели свобода (право на собственную программу) и ответственность (добровольное принятие обязательств по отношению к роду) не противопоставляются, а интегрируются. Именно такая интеграция отличает зрелую личность, способную к родотворчеству, от инфантильного индивида, застрявшего в позиции «обиженного ребенка» или «вечного должника».

5. От «детско-родительских» к «родотворческим» отношениям: обоснование нового понятия

Этимологический анализ показывает, что в старославянском языке существует слово «родотворец»  – творец рода [10]. Поскольку дети продолжают род родителей, они, наряду с родителями, являются родотворцами. Следовательно, отношения между ними можно назвать «родотворческими».

На основании изложенного формулируется определение: родотворческие отношения – это динамически развивающиеся, равноправные отношения между родителями и детьми (представителями смежных поколений), имеющие целью продолжение рода и основанные на признании каждого участника носителем независимой программы формы жизни. Ключевые характеристики родотворческих отношений представлены в таблице 1.

Таблица 1.

Ключевые характеристики родотворческих отношений

Таким образом, переход к родотворческим отношениям знаменует собой достижение личностью социальной зрелости. Социально зрелая личность в семейной системе – это не та, которая просто «выполняет роль» родителя или ребенка, а та, которая способна к интеграции двух, казалось бы, противоречивых начал: свободы (иметь и реализовывать свою «независимую программу формы жизни») и ответственности (добровольно и заинтересованно вносить вклад в продолжение и развитие рода). Такая интеграция превращает формальные, часто конфликтные отношения в продуктивное сотворчество, где личная заинтересованность каждого (в самореализации, в благополучии потомков) не подавляется, а служит общему делу.

В отличие от термина «детско-родительские отношения», фиксирующего статику (кто есть кто в данный момент), термин «родотворческие отношения» фиксирует процесс, динамику, сукцессию. Он подчеркивает, что отношения между поколениями – это не одностороннее воздействие, а взаимное творчество представителей смежных поколений рода.

6. Сукцессия как основа родотворческих отношений

Сукцессионный механизм является ключевым для понимания родотворческих отношений. Обратимся к его свойствам, обозначенным О.А. Богатыревой [1, 2], и адаптируем их к семейному контексту (таблица 2).

Таблица 2.

Сукцессия в родотворческих отношениях

Сукцессия в родотворческих отношениях – это не просто смена ролей, а качественное преобразование всех участников системы. Когда человек становится родителем, он не просто приобретает новую роль, но и пересматривает свою идентичность, свои отношения с собственными родителями, свои представления о себе. Именно в этот момент (точка фуркации, по Богатыревой) особенно важна возможность опоры на «независимую программу формы жизни», а не на слепое копирование родительского сценария.

7. Практическое значение: для психологического консультирования

Введение понятия «родотворческие отношения» имеет не только теоретическое, но и практическое значение. В консультативной работе с родителями и взрослыми детьми использование данного понятия способствует:

1. Снижению чувства вины у родителей. Признание родотворческого характера отношений означает, что родитель не является «единственным ответственным» за развитие ребенка. Ребенок выступает равноправным участником и носителем собственной программы формы жизни.

2. Признанию активности ребенка. Ребенок (даже маленький) рассматривается не как объект воспитания, а как субъект, формирующий отношения наравне с родителем.

3. Преодолению инфантилизации взрослых детей. Взрослый ребенок признается «родотворцем» наравне с родителями. Он не обязан соответствовать родительским ожиданиям, но и не должен оставаться в позиции «обиженного ребенка».

4. Легитимизации отличия детей от родителей. Родотворческие отношения предполагают, что дети объективно «обязаны» отличаться от родителей в своем программно-функциональном аспекте, чтобы обеспечить жизнеспособность рода.

5. Фокусировке на процессуальном аспекте отношений. Важным становится не статичное распределение обязанностей («кто кому должен»), а то, как разворачиваются отношения во времени (принцип темпоральности).

8. Выводы

1. Термин «детско-родительские отношения» фиксирует субъектно-объектный характер взаимодействия, где родитель выступает активным субъектом, а ребенок – объектом воспитательных воздействий. Это противоречит современным представлениям о равноправности участников семейной системы.

2. Сукцессионный механизм межпоколенной связи (как третий, наряду с трансгенерацией и префигурацией) требует пересмотра терминологии, поскольку именно смена ролей в семье делает всех участников равноправными «исполнителями» функциональных ролей.

3. Введение понятия «независимая программа формы жизни», основанное на категориально-системном подходе В.В. Казаневской, позволяет теоретически обосновать равноправность сторон в родотворческих отношениях.

4. Предлагается новое понятие – «родотворческие отношения» – которое фиксирует динамический, процессуальный и сукцессионный характер межпоколенного взаимодействия, а также подчеркивает равноправность всех участников как «творцов рода».

5. Практическое значение введения термина связано с возможностью пересмотра стратегий семейного консультирования: от субъектно-объектной модели к субъектно-субъектной.

6. Перспективы дальнейшего исследования связаны с эмпирической верификацией предложенной модели родотворческих отношений, а также с разработкой диагностического инструментария для оценки степени «родотворческой зрелости» участников семейной системы.

7. Предложенная трансформация понятийного аппарата («родотворческие отношения») позволяет по-новому осмыслить цель семейного воспитания и психологической помощи семье. Этой целью является не формирование «удобного» ребенка или «идеального» родителя, а содействие достижению членами семьи социальной зрелости, которая проявляется в способности к интеграции свободы и ответственности, личной заинтересованности и продуктивности отношений. Родотворческие отношения, таким образом, выступают моделью социально ответственного поведения в семье, где каждый участник является не объектом воздействия, а субъектом – «творцом рода».