ПОЛНОМОЧИЯ АДВОКАТА В РОССИИ И БЕЛАРУСИ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ В ЗАКОНОДАТЕЛЬНОМ РЕГУЛИРОВАНИИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРАХ

POWERS OF A LAWYER IN RUSSIA AND BELARUS: GENERAL AND SPECIFIC IN LEGISLATIVE REGULATION AND INTERNATIONAL TREATIES

Stepanov Igor Leonidovich

Lawyer, Moscow Region Bar Association, Bar Association «Assistance», Russia, Moscow

Аннотация. В представленной работе анализируются особенности закрепления и реализации полномочий адвоката в России и Беларуси с учетом требований нормативных правовых актов международной, общей и отраслевой компетенции, а также положений процессуального законодательства. Проводится сравнительный анализ в части объемов законодательно установленных полномочий адвокатов в России и Беларуси, выделяются группы таких полномочий, приводятся авторские суждения о необходимости взаимного учета указанными странами собственного опыта в рассматриваемой проблематике. Делаются выводы о необходимости уточнения круга полномочий российских адвокатов на законодательном уровне, в том числе с учетом соответствующего опыта Республики Беларусь.

Abstract. The presented work analyzes the peculiarities of consolidation and implementation of the powers of a lawyer in Russia and Belarus, taking into account the requirements of regulatory legal acts of international, general and sectoral competence, as well as the provisions of procedural legislation. A comparative analysis is carried out in terms of the scope of legally established powers of lawyers in Russia and Belarus, groups of such powers are distinguished, author's judgments are made about the need for these countries to mutually take into account their own experience in the issues under consideration. Conclusions are drawn about the need to clarify the terms of reference of Russian lawyers at the legislative level, including taking into account the relevant experience of the Republic of Belarus.

Ключевые слова: адвокат, адвокатура, доверитель, международные договоры о правовой помощи, полномочия адвоката, права адвоката, юридическая помощь.

Keywords: lawyer, lawyer, principal, international agreements on legal assistance, lawyer's powers, lawyer's rights, legal assistance.

Полномочия адвоката определяются в нормативных правовых актах, объединяемых в три большие группы. Основными нормативными правовыми актами общей компетенции являются, соответственно, Федеральный закон от 31.05.2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» [5, С.2-36.] и Закон РБ от 30.12.2011 г. № 334-З «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь» [4, С.6-31], в которых установлены базовые полномочия адвоката (ст. 6 ФЗ № 63 и ст. 17 Закона РБ № 334-З). Нормы отраслевой компетенции представлены в законодательстве, регулирующем гражданское, административное, уголовное, конституционное судопроизводство и производство по делам об административных правонарушениях. Особое значение имеют и положения международных договоров о правовой помощи по различным категориям дел в России и Республике Беларусь.

Согласно ч. 2 ст. 6 ФЗ № 63 [5, С.3] полномочия адвоката подтверждаются ордером, форма которого устанавливается соответствующим органом юстиции, в том числе на уровне отдельных регионов, а также, в иных случаях, доверенностью, требования к оформлению которой устанавливаются как общегражданским, так и процессуальным законодательством. Статья 6 ФЗ № 63 [6, С.3] выделяет правомерные полномочия адвоката, а также те действия и полномочия, которые адвокат не вправе реализовывать в любых случаях. Все допускаемые российским законодательством полномочия адвоката можно разделить на три группы:

1) первую группу образуют полномочия, связанные с необходимостью сбора правовой и иной информации, получения сведений от конкретных лиц с их согласия, истребования соответствующих предметов и документов, являющихся доказательствами по конкретным делам и спорам;

2) вторая группа полномочий связана с реализацией права на определение субъектного состава того или иного дела путем привлечения третьих лиц, свидетелей, экспертов, специалистов, иных лиц, обладающих соответствующими сведениями или располагающих доказательствам по делу;

3) в третью группу включены так называемые коммуникационные полномочия, предусматривающие вступление в контакты с доверителями и иными лицами, включая судебные органы, к примеру, с целью ознакомления с материалами дела при помощи соответствующих технических средств.

В Законе РБ № 334-З общие полномочия адвокатов определяются в ст. 17 [4, С.12] через перечень их прав, который является более широким по сравнению с российским законодательством, и включает пять группы полномочий:

1) к группе полномочий представительства отнесены права адвоката на представление прав и интересов клиентов, а также на привлечение к оказанию юридической помощи других лиц, обладающих соответствующими компетенциями; причем интересным представляется указание на то, что адвокат может предоставлять своим доверителям любую юридическую помощь, то есть без связи деятельности адвоката с конкретными видами судопроизводства как это, например, закреплено в российском законодательстве об адвокатуре;

2) группа информационных полномочий включает комплекс прав адвоката на истребование доказательств и получение необходимых сведений, значимых для оказания юридической помощи и представления интересов доверителя; здесь важно отметить, что белорусское законодательство, в отличие от российского, более четко связывает реализацию адвокатом своих полномочий с конкретными запросами доверителя и обстоятельствами дела, то есть адвокаты вправе истребовать информацию и доказательства только при наличии связи между получаемыми сведениями и обстоятельствами того или иного спора;

3) группа полномочий коммуникационного характера непосредственно связана с реализацией прав адвоката на привлечение лиц, обладающих специальными познаниями – специалистов, экспертов, переводчиков, патентных поверенных и т. д., а также на беспрепятственное и конфиденциальное общение наедине со своим доверителем при выполнении поручений;

4) полномочия процессуального характера, связанные с участием адвоката в судебных процессах, оформляются в соответствующую группу прав на заявление ходатайств, подачу жалоб и иных документов процессуального характера в процессе представления интересов доверителя; здесь важно отметить, что белорусские адвокаты, как и их российские коллеги, вправе не только привлекать лиц, обладающих специальными познаниями (экспертов и специалистов), но и принимать непосредственное участие, например, в проведении экспертиз;

5) белорусское законодательство об адвокатуре более лояльно и в то же время точечно регламентирует право адвоката на применение в своей профессиональной деятельности различных технических средств, но при условии учета требований, предусмотренных процессуальным законодательством.

Анализ российского и белорусского законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности уже позволяет сделать три важных вывода.

Во-первых, ФЗ № 63 [5, С.2-36] менее четко связывает полномочия адвоката с объемом поручений доверителя и конкретными обстоятельствами дела или разрешаемого по просьбе доверителя спора, но, вместе с тем, в Законе РБ № 334-З [4, С.12] имеется прямое указание на право адвоката оказывать любые виды юридической помощи своим доверителям.

Во-вторых, ФЗ № 63 делает акцент на реализацию адвокатами своих полномочий по сбору информации и доказательств и последующей работе со своим доверителем, не привязываясь при этом к конкретному виду судопроизводства или к конкретной стадии судебного процесса.

В-третьих, законодательство Беларуси отталкивается при определении полномочий адвокатов от процессуальных особенностей и увязывает их с необходимостью оказания правовой помощи клиентам в рамках отдельных стадий судебного процесса, уделяя при этом первостепенное внимание правам информационного и коммуникационного характера.

Далее отметим, что процессуальное законодательство России и Беларуси не разграничивает полномочия адвокатов и представителей, не имеющих соответствующего статуса. Так, например, в гражданском судопроизводстве полномочия представителя (включая и адвокатов) определены, соответственно, в ст. 54 ГПК РФ [2, С.33] и в ст. 97 КГС РБ [3, С.39] . В частности, ст. 97 КГС РБ [3, С.39] дает адвокатам, равно как и представителям по доверенности, право на совершение от имени представляемого всех процессуальных действий с последующим их перечислением. Аналогичное полномочие закреплено и в ст. 54 ГПК РФ [2, С.33], но, однако, в ч. 1 содержится оговорка о том, что прямо названные в статье полномочия требуют их дополнительного закрепления в доверенности, выданной доверителем.

Вместе с тем, многие авторы указывают на то, что нормы, определяющие круг полномочий адвоката в российском уголовном судопроизводстве, нуждаются в совершенствовании в направлении расширения прав адвоката, участия его на всех стадиях уголовного процесса – от оперативно-следственных действий до обжалования судебных и иных актов и постановлений.

Так, С. А. Халиулина и И. И. Ларинбаева [7, С.325] пишут, что адвокат в уголовном процессе играет основную роль в реализации права своего доверителя на защиту и доступ к правосудию, в том числе в процессе следственных действий, на основании чего можно сделать вывод о расширении полномочий адвокатов при участии их в следственных действиях, сборе доказательств, подаче ходатайств и жалоб, обжаловании решений, консультировании доверителя и т. д. Эти действия способствуют формированию эффективной позиции защиты, защите прав доверителя адвокатом на всех этапах уголовного процесса и укреплению принципов справедливости и состязательности уголовного судопроизводства.

Достаточно часто встречается обратная позиция, связанная с ограничением прав и полномочий адвокатов в судопроизводстве. Например, Е. В. Михайлова [6, С.157], выделяя и анализируя теоретические и практические аспекты определения и динамики правового статуса представителя в цивилистическом процессе, отмечает, что, с одной стороны, необходимо максимально исключать личную заинтересованность представителей в исходе дела, а, соответственно, и реализацию права на выражение собственного мнения – суд должен, в первую очередь, интересоваться мнением доверителя и именно на основе него делать все свои выводы. С другой стороны, доверитель имеет корреспондирующее право передать полномочие для мотивированного ответа своему представителю, что повышает уровень требований к представителю, заставляет осуществлять законодательный поиск инструментов для «фильтрации» представителей на стадии возбуждения и рассмотрения судами гражданских дел.

Возникает вопрос – как это касается полномочий адвокатов? Развивая позицию автора, смеем предположить, что полномочия адвоката, да и любого другого представителя без соответствующего статуса должны иметь определенные границы в виде собственного мнения и позиции доверителя. То есть полномочия адвоката не должны приводить к такой ситуации, когда мнение и правовая позиция адвоката будут противоречить позиции доверителя, искажать его интересы в обозначении обстоятельств спора и исходе дела.

Полномочия адвокатов России и Беларуси при рассмотрении определенных категорий дел могут определяться международными нормативными правовыми актами и договорами. Так, в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам [1, С.3-96] не определяются права и полномочия адвокатов, а право на защиту гарантируется органами юстиции договаривающихся между собой государств. В Соглашении о сотрудничестве между БРКА и ФПА РФ указано, что стороны признают общую заинтересованность в координации усилий, направленных на развитие адвокатуры как института гражданского общества и необходимого элемента демократического правового государства, отмечают ценность и незыблемость принципа верховенства права, стремятся к сотрудничеству и укреплению дружеских отношений между адвокатурами Республики Беларусь и Российской Федерации.

Итак, с одной стороны, нормы российского законодательства об адвокатуре нуждаются в совершенствовании в части более четкого определения прав и обязанностей адвокатов, расширения их полномочий в определенных видах судопроизводства (прежде всего, в уголовном), уточнения полномочий адвокатов в гражданском и административном судопроизводствах, в том числе, применительно к их реализации с учетом позиции и мнения доверителей. С другой стороны, необходимы выработка и принятие соответствующих международных договоров о правовой помощи, предоставляемой адвокатами России и Беларуси по различными категориям дел, а таких договоров на сегодня нет.