РЕГИОНАЛЬНАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ СОСЛОВНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ В ПЕРИОД ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ РУСИ (XII–XV ВВ.): ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ

REGIONAL VARIABILITY OF ESTATE STRATIFICATION IN THE PERIOD OF FEUDAL FRAGMENTATION IN RUS’ (12TH–15TH CENTURIES): FEATURES OF FORMATION AND INSTITUTIONALIZATION

Sirokhin Anton Igorevich

Senior Researcher, Academy of Management of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Russia, Moscow

Аннотация. В статье рассматривается региональная специфика формирования сословных групп и их объединений в русских княжествах (XII–XV вв.). В процессе централизации одни, наиболее эффективные региональные практики, были интегрированы в систему общегосударственного права, а другие модели — ассимилированы.

Abstract. The article examines the regional specifics of the formation of estate groups and their associations in the Russian principalities (12th–15th centuries). During the centralization process, the most effective regional practices were integrated into the nationwide legal system, while other models were assimilated.

Ключевые слова: феодальная раздробленность; сословный строй; сословное право; правовой статус сословий; княжества Руси; централизация власти.

Keywords: feudal fragmentation; estate system; estate law; legal status of estates; Rus’ principalities; centralization of power.

В эпоху русской истории, традиционно характеризуемую как «период феодальной раздробленности» (XII-XV вв.) сословный строй развивался и крепнул. Продолжалась юридическая фиксация статуса сословий. Кроме того, для этого периода характерна некоторая вариативность, проявившаяся в не одинаковом статусе одних и тех же сословий в разных княжествах, их стратификационных, в том числе субординационных взаимодействий между собой. Как представляется, это явление сыграло в дальнейшем положительную роль в контексте модернизации общественного устройства Руси, поскольку в ходе последующей, начиная со второй половины XIV столетия, централизации власти и консолидации русских земель позволило выделить и выбрать, сделать приоритетными наиболее оправдавшие себя, соответствующие историческому моменту практики.

Так, например, если Владимиро-Суздальское княжество восприняло основные сословные признаки Киевской Руси, строящиеся вокруг центрального положения князя, членов его семьи, дружинников, слуг и других приближенных, то в Новгородской земле основную роль играли бояре, которым, помимо крупного землевладения, были не чужды также купеческая, и даже крупная ремесленная деятельность.

Географическое положение Новгорода предопределяло активную торговую деятельность, негоциантство, поэтому имело место опережающее (по сравнению с другими русскими землями) становление купеческого сословия и его правового статуса, а также определенное сращивание боярского и купеческого состояния у отдельных знатных фамилий. «Крупное купечество имело земельные владения и примыкало по своему положению к феодальной аристократии», – отмечает В.М. Клеандрова [2, с.39].

Если говорить о менее знатных и зажиточных группах, то в Новгородской земле именно в результате названных тенденций выделилась не характерная для других русских земель прослойка «житьи люди», которые совмещали среднее землевладение с торговлей продукцией, произведенной собственными силами. И при этом играли определенную самостоятельную роль в политической жизни [7, с.247-309].

Здесь же, в Новгороде и Пскове, сложилась тенденция к корпоративному объединению представителей отдельных сословий, прежде всего тех же купцов. Причем купцы объединялись, как правило, вокруг церквей, которые они сами же и «ставили» на свои пожертвования. Одно из наиболее крупных корпоративных объединений новгородских купцов базировалось при церкви Ивана Предтечи на Опоках, получило соответственно наименование «Иванское сто». Понятие «гильдия» на тот момент из европейского обихода еще не было заимствовано, хотя по сути в основе купеческих объединений лежали именно гильдейские начала. В.И. Афанасьева указывает, что к XIII в. названное объединение «уже представляло собою развитую замкнутую корпорацию, в связи с чем появилась необходимость в разработке специального устава, который был законодательно закреплен в «Рукописании» князя Всеволода Мстиславовича» [1, с. 341]. Наличие таких крупных по численности и сложных по корпоративным связям сословных объединений само собой предполагает, на наш взгляд, самоуправленческие начала – выработку поведенческих стандартов, норм и правил, адресованных исключительно членам данной корпорации, и при этом общеобязательных для всех из них. То есть имеет место становление действующей параллельно с государственным «правом для сословий» системы «собственного» сословного права.

В пользу данной версии свидетельствует также такой исторический факт, что при церкви Ивана Предтечи на Опоках действовал собственный купеческий суд, разбиравший тяжбы по торговым делам, возникавшие между купцами – членами объединения. При этом использовались собственные эталоны мер, например, «локоть ивановский» – по спорам, связанным с «обмериванием и обвешиванием». Корпоративный сословный купеческий суд – «братчина» – упоминается также в Псковской судной грамоте [8]. 

Здесь же обнаруживается подтверждение нашего тезиса о том, что легализация корпоративных правил поведения осуществлялась посредством их признания в нормативных актах публичной власти: в нашем случае имело место признания купеческих (гильдейских) правил в уставах князя [9, с.160-173].

Корпоративная организация в Новгороде и Пскове была характерна не только для купцов, но и для ремесленников [12, с.33].

Анализ источников по теме позволяет утверждать, что своя специфика формирования отдельных элементов социального устройства имела место не только в Псковской и Новгородской феодальных республиках, но также в других княжествах удельного периода – Полоцком [10], Черниговском [6], Киевском [13], Владимиро-Суздальском [5], Переяславском [3], Смоленском [4], Галицко-Волынском [11, 14] и др.

Таким образом, процесс сословной стратификации на Руси в феодальный период имел существенные региональные особенности. В отдельных случаях его результаты в последующих периодах получили широкое распространение и признание со стороны центральной власти, были зафиксированы в сословном праве как составной части общегосударственного права. В других же случаях конкретные сословные группы, имевшие место в отдельных княжествах, не были восприняты в процессе централизации, их правовое положение было поглощено статусами более крупных и признанных центральной властью сословий. Иными словами, имела место своего рода стратификационная социальная селекция, которая, с учетом большого выбора вариантов, в процессе централизации власти и консолидации русских земель дала возможность выделить и выбрать, сделать приоритетными наиболее оптимальные, соответствующие историческому моменту, формы социального устройства.