МАРКЕТПЛЕЙС КАК КОНТРОЛЕР: ОЦЕНКА ЭФФЕКТИВНОСТИ ЗАКОНА О ПЛАТФОРМЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ

MARKETPLACE AS A CONTROLLER: ASSESSING THE EFFECTIVENESS OF THE LAW ON THE PLATFORM ECONOMY

Baeva Aleksandra Aleksandrovna

Undergraduate of the Faculty of Law, Siberian Institute of Management - Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Russia, Novosibirsk

Goryacheva Elena Vasilievna

Candidate of Sciences (Legal), Associate Professor of the Department of Civil Law and Procedure, Siberian Institute of Management - Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Russia, Novosibirsk

Аннотация. В статье исследуется правовой статус и пределы ответственности маркетплейсов в спорах с потребителя в сфере электронной торговли в контексте принятия Федерального закона О платформенной экономике 2025 года. Целью работы является классификация подходов судебной практики 2022-2025 годов и оценка эффективности новых механизмов идентификации продавцов и обеспечения информационной открытости карточек товаров. Автор обосновывает переход от понятия маркетплейса лишь как технического посредника к концепции определения его как ответственного контролёра цифровой среды для обеспечения защиты прав и интересов потребителей.

Abstract. The article examines the legal status and limits of liability of marketplaces in consumer disputes within the e-commerce sector in the context of the adoption of the federal law on the platform economy of 2025. The purpose of the work is to classify the approaches of judicial practice from 2022 to 2025 and evaluate the effectiveness of new seller identification mechanisms and the information transparency of product cards. The author substantiates the transition from perceiving the marketplace merely as a technical intermediary to the concept of its definition as an accountable controller of the digital environment to ensure the protection of consumer rights and interests.

Ключевые слова: электронная торговля, оператор посреднической цифровой платформы, маркетплейс, защита прав потребителей, закон о платформенной экономике, прозрачность интерфейса, надлежащий ответчик, судебная практика, контролер цифровой среды.

Keywords: e-commerce, intermediary digital platform operator, marketplace, consumer protection, law on the platform economy, interface transparency, proper defendant, judicial practice, digital environment controller.

В условиях новой правовой реальности гражданский оборот, как и любая другая сфера права, немыслим без инструментов цифровизации. До недавнего времени при динамичном развитии электронной торговли как относительно нового и особого вида предпринимательской деятельности, нормотворческий процесс отставал от цифровых реалий.

Мощной предпосылкой для включения этапа по цифровизации всех бытовых процессов стала пандемия COVID-19 в 2020 году, когда введенный карантинный режим и различные ограничения обусловили вынужденный и массовый переход к дистанционным форматам, вследствие чего модифицировались и потребительские привычки. Теперь вместо привычного нам похода в продуктовый магазин, все больше потребителей отдают предпочтение заказу доставки продуктов на дом, превратив электронную торговлю в основной способ приобретения товаров и услуг.

Устойчивость данного тренда подтверждается статистикой: так, за 2025 год оборот российского рынка электронной торговли вырос на 28 % [10]. Такая тенденция к увеличению оборота данного рынка наблюдается не первый год, и в дальнейших перспективах видится продолжение перехода бытовых процессов в цифровую среду.

Однако такой стремительный рост коммерческих онлайн-отношений приводил к формированию устойчивого разрыва между сложившейся хозяйственной практикой и возможностями действующего правового регулирования. Этот дисбаланс породил множество правовых коллизий, которые в условиях новой правовой реальности непосредственно затрагивают реализацию конституционных гарантий защиты прав и свобод человека.

Ввиду того, что в России отсутствует единый кодифицированный акт, который в полной мере регулировал бы сферу электронной торговли, особую значимость по сей день приобретает доктринальное определение ключевых понятий. В отечественной цивилистике сложилось два основных подхода к пониманию электронной торговли: широкий, рассматривающий её как комплексную предпринимательскую деятельность с применением цифровых технологий, и узкий, фокусирующийся на технико-юридическом способе заключения сделок.

Современный синтез этих подходов предлагает Н. Е. Савенко, определяя электронную торговлю как «осуществление сделок по продаже товаров и услуг дистанционным способом посредством заключения договоров в электронной форме между участниками гражданского оборота» [9, с. 82].

При этом, вопреки попыткам доктрины выработать комплексное определение, практическое регулирование в российском праве на текущий момент носит фрагментарный характер. Законодатель ограничился более узкой конструкцией «дистанционного способа продажи товара», интегрировав соответствующие нормы в правила о розничной купле-продаже (статья 497 Гражданского кодекса РФ [1], статья 26.1 Закона РФ «О защите прав потребителей» [2]). То есть именно факт того, что потребитель не может непосредственно ознакомиться с приобретаемым товаром до заключения договора купли-продажи, обусловливает необходимость наличия специального правового регулирования такой сферы.

В условиях цифровизации гражданского оборота традиционная модель договорных отношений между продавцом и покупателем перестраивается в усложнённую третьим лицом модель, то есть усложнённую посредником между двумя сторонами классической формы. Таким посредником в электронных сделках выступает её организатор — владелец агрегатора информации, маркетплейс или оператор посреднической цифровой платформы — такое понятие введено новым Федеральным законом РФ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» [3], о котором в том числе пойдёт речь в данной статье.

Началом этапа развития правового регулирования электронный торговли стало включение в преамбулу Закона РФ «О защите прав потребителей» легального определения владельца агрегатора информации. С 2018 года агрегатором признается любая организация, независимо от её организационно-правовой формы или индивидуальный предприниматель, которая является владельцем сайта в сети Интернет, предоставляя с помощью такого сайта потребителю: ознакомиться с офертой продавца, заключить с ним договор купли-продажи и непосредственно произвести предварительную оплату за приобретённый товар через платёжную систему агрегатора.

Но стоит обратить внимание, такое определение по своей сути является описательным и лишь указывает на функциональное значение такого субъекта договорных отношений, фиксируя роль агрегатора как посредника и оператора платежей [8, с. 7]. В связи с чем вопрос цивилистического характера о статусе агрегатора и пределах его ответственности за обязательства продавца, оставался открытым.

Такая неопределённость правового статуса являлась предпосылкой для возникновения в правоприменительной практике такого феномена, как «размывание ответственности» перед потребителем. То есть покупатель в условиях новой правовой реальности определяет единый интерфейс и бренд площадки (агрегатора/оператора) как основополагающий элемент сделки, ставя агрегатора на первое место в договорных отношениях. Потребитель, как экономически слабая сторона отношений, склонен рассматривать маркетплейс как единственного и фактического контрагента, считая, что договор купли-продажи того или иного товара заключается напрямую с ним, хотя в реальности в правовом поле ответственность между владельцем агрегатора и продавцом рассредоточена, о чем покупатель и не догадывается.

Ввиду этого на практике возникали проблемы: потребитель, например, при дистанционной покупке некачественного товара, достаточно часто предъявляет иск, как оказывается в моменте рассмотрения дела в суде, к ненадлежащему ответчику, что является предпосылкой для затягивания судебного процесса, а в конце концов и для отказа в удовлетворении иска.

Принятый в 2025 году Закон о платформенной экономике, который вступит в силу с 1 октября 2026 года, позволяет сделать шаг вперёд навстречу выстраивания более безопасной цифровой среды и нахождения баланса между интересами всех участников электронного рынка, разрешая вышеуказанную коллизию. Например, согласно статье 7 данного Закона у агрегатора (т.е. оператора) появляется обязанность информирования потребителей о том, что он не является продавцом того или иного товара (в случаях, если оператор не продает товары от своего имени).

Тем не менее, до момента принятия данного Закона, то есть в период поиска правовой определенности и отсутствия единых норм об обязанности информирования в 2022–2025 годах сформировался неоднородный ландшафт судебных прецедентов, анализ которых позволяет выделить три основных подхода судов к проблеме определения надлежащего ответчика, отражающих эволюцию взглядов на роль агрегатора в сделках в сфере электронной торговли.

Первый подход — формальный, при котором агрегатор признается исключительно информационным посредником.

Данный подход является доминирующим и основан на буквальном толковании статуса «владельца агрегатора информации», закрепленного в преамбуле Закона РФ «О защите прав потребителей». Суды, руководствуясь условиями публичной оферты площадки, квалифицируют её владельца как лицо, не являющееся стороной договора купли-продажи. Основанием для освобождения от ответственности за качество товара служит факт предоставления потребителю информации, позволяющей идентифицировать продавца, даже если эта информация минимальна.

В Определении Второго кассационного суда общей юрисдикции от 28.10.24 № 88-25684/2024 суд указал, что наличие в кассовом чеке идентификационного номера налогоплательщика (ИНН) продавца достаточно для его идентификации потребителем [4]. Иск к маркетплейсу ООО «Вайлдберриз» был оставлен без удовлетворения как предъявленный к ненадлежащему ответчику.

Аналогичную позицию занял Первый кассационный суд общей юрисдикции в Определении от 05.05.23 № 88-12110/2023, отказав во взыскании с владельца агрегатора информации, поскольку последний представил доказательства того, что реальным продавцом являлось третье лицо, чьи данные были доступны потребителю [5].

Второй подход основан на принципе эстоппель и направлен на защиту добросовестных ожиданий потребителя.

Встречаются решения, в которых суды, отходя от формальной модели агрегации, встают на защиту разумных ожиданий потребителя, сформированных документами и интерфейсом самой площадки. Ключевую роль здесь играет принцип запрета противоречивого поведения (эстоппель): площадка не может в суде отрицать тот статус, который объективно следует из выданных ею же фискальных документов.

Ярким примером служит Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 12.02.25 № 88-2933/2025 [6]. Суд установил, что в графе «продавец» кассового чека, сформированного системой ООО «Вайлдберриз», было указано наименование самого маркетплейса, а иных неопровержимых доказательств существования иного продавца ответчик не представил. В связи с этим иск потребителя к ООО «Вайлдберриз» предъявлен к надлежащему ответчику — стороне договора.

Третий подход — ужесточение бремени доказывания для агрегатора.

Высшие судебные инстанции указывают, что простой ссылки на статус «посредника» недостаточно. Площадка должна активно доказать, что информация о реальном продавце была доведена до потребителя в доступной и понятной форме, а не просто технически размещена.

Об этом свидетельствует Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 06.06.25 по делу № 88-12071/2025 [7], где суд кассационной инстанции указал на необоснованность вывода нижестоящих судов об отсутствии ответственности владельца агрегатора, ограничившихся констатацией его общего статуса без исследования реальных обстоятельств информирования потребителя.

Выявленный раскол практики имеет глубокую причину: до момента принятия нового Закона, правовое поле не регулировало формат, наглядность и момент доведения информации о продавце до потребителя.

Таким образом, проведенный анализ позволяет оценить эффективность правовых норм нового закона в контексте различной судебной практики.

Одной из ключевых причин почему суды долгое время придерживались «формального подхода» — это сложность оперативного выявления продавца. Новый Закон в целом позволяет изменить сложившийся порядок: согласно статье 5, оператор цифровой платформы перед тем, как предоставить продавцу (партнёру) доступ к размещению предложений о покупке его товаров на площадке, обязан проверить идентификационные данные через государственные реестры (ЕГРЮЛ или ЕГРИП), либо через систему ЕСИА.

Более того, статья 7 нового Закона, по сути, закрепляет в правовом поле требование к информационной открытости карточки товара, что напрямую является одним из ключей к решению проблемы «ненадлежащего ответчика» в спорах потребителей с маркетплейсом/продавцом. Теперь оператор площадки обязан четко и прямо указывать, кто же фактически является продавцом товара – он или другой участник электронного рынка (партнёр).

Одной из проблем также являлось затягивание разбирательств с маркетплейсами, на что было указано в настоящей статье. С принятием нового Закона такая проблема должна быть устранена, поскольку статья 14 вводит обязательную систему досудебного рассмотрения жалоб непосредственно через информационную площадку. Ответ на такую претензию оператор обязан предоставить в течение 15 дней, что безусловно ускоряет процесс урегулирования споров, а в некоторых случаях позволит уладить такой спор без необходимости обращения потребителя в суд.

Несмотря на то, что новый Закон имеет прогрессивный характер, так или иначе остаются спорные моменты. Одним из решений проблем, на наш взгляд, могло бы быть введение законодателем солидарной ответственности оператора и продавца за недостоверное и неполное информирование потребителя, однако законодатель выбрал путь государственного надзора.

Также, согласно статье 21 нового Закона контроль за карточками товаров (ст. 7) возложен на Роспотребнадзор. Эффективность такой модели будет зависеть от жёсткости правоприменения: станет ли штраф для оператора достаточным стимулом бороться с обманчивой информацией о продавце, или же электронный рынок вернётся к идее гражданско-правовой ответственности оператора.

Принятие в 2025 году Закона о платформенной экономике является шагом в новую правовую реальность — отказом от прежнего взгляда на маркетплейс как на технического посредника, который не несёт никакой ответственности в сделках в сфере электронной торговли. Теперь, после вступления указанного Закона в силу, на оператора возлагается активная роль контролёра цифровой среды для обеспечения безопасности цифровых сделок. 

Проведённый анализ показывает, что новые нормы, закреплённые в статьях 5 и 7 способны свести к минимуму проблемы «размывания ответственности», которые чётко прослеживались в судебной практике 2022-2025 годов. Вместе с тем, до момента вступления Закона в силу судам не стоит отказываться от принципа эстоппеля — логику нового закона полезно использовать как ориентир, чтобы по-прежнему защищать потребителя как экономически более слабую сторону в цифровом пространстве.