КРИТЕРИИ РАЗГРАНИЧЕНИЯ КОММЕРЧЕСКИХ И НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ: НОВЫЕ ВЫЗОВЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ

CRITERIA FOR DISTINGUISHING BETWEEN COMMERCIAL AND NON-PROFIT ORGANIZATIONS: NEW CHALLENGES AND CONTRADICTIONS

Ganieva Sabina Evgenyevna

Master’s Student, Kazan Branch of the V.M. Lebedev Russian, State University of Justice, Kazan, Russian Federation

Аннотация. В статье рассматриваются правовые и экономические критерии разграничения коммерческих и некоммерческих организаций с учётом норм гражданского законодательства РФ и практических сложностей, возникающих при квалификации деятельности некоммерческих структур, осуществляющих приносящую доход деятельность. Особое внимание уделяется влиянию цифровизации, развитию социального предпринимательства и трансформации бизнес-моделей, а также формулируются предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Abstract. The article examines the legal and economic criteria for distinguishing between commercial and non-profit organizations in accordance with the provisions of Russian civil legislation, with particular attention to practical difficulties arising when classifying the activities of non-profit organizations engaged in income-generating activities. Special attention is paid to the impact of digitalization, the development of social entrepreneurship, and the transformation of business models, and proposals are formulated for improving the current legislation.

Ключевые слова: коммерческие организации; разграничение; некоммерческие организации; перспективы развития; проблемы; юридические лица.

Keywords: commercial organizations; distinction; non-profit organizations; development prospects; problems; legal entities.

Разделение организаций на коммерческие и некоммерческие составляет фундамент всей системы юридических лиц, определяя их правовое положение, налоговые обязательства, механизмы управления и надзора. Основополагающие признаки такого деления зафиксированы в статье 50 Гражданского кодекса Российской Федерации: коммерческие структуры ставят перед собой главную задачу – получение прибыли и её последующее распределение среди учредителей, тогда как некоммерческие организации не ставят подобной цели и не делят полученные средства между своими членами[1].

Однако в нынешних реалиях этих признаков часто оказывается недостаточно для точной классификации. Расширение сфер деятельности некоммерческих организаций, возникновение смешанных бизнес-моделей, активная цифровизация и усиление социальной ориентации предпринимательства постепенно стирают чёткие границы между двумя типами структур. Задача данной статьи – описать устоявшиеся критерии, обозначить имеющиеся несоответствия и новые вызовы, а также сформулировать возможные пути совершенствования законодательной базы с опорой на современные научные подходы.

Главным отличительным признаком по-прежнему выступает цель функционирования. Для коммерческих организаций получение прибыли является первостепенной задачей, в то время как для некоммерческих этот процесс служит лишь второстепенным средством, обеспечивающим стабильное выполнение уставных функций. Второй ключевой показатель – то, каким образом расходуется заработанная прибыль: бизнес-структуры могут направлять её на выплаты владельцам, в то время как некоммерческие объединения не обладают таким правом.

При этом отечественное законодательство допускает для некоммерческих организаций возможность вести приносящую доход деятельность, но при соблюдении ряда условий: она должна отвечать целям, прописанным в уставе, быть прямо указана в нём, а также осуществляться с учётом специальных требований к бухгалтерии и контролю[7]. Из-за этого возникают практические сложности: граница между «вспомогательной» доходной работой и полноценным предпринимательством часто оказывается нечёткой.

Н.В. Костенко указывает, что юридические признаки, по которым коммерческие организации отличают от некоммерческих, должны базироваться не только на формальных внешних критериях – таких как официально заявленные цели или ограничение на распределение прибыли, – но и на реальном содержании их работы, включая то, из чего складываются их доходы и расходы, и на что именно тратятся полученные средства [4]. Такой взгляд позволяет уйти от излишней формальности и учитывает экономическую природу этих отношений.

О.В. Гутников обращает внимание на то, что при классификации юридических лиц нужно принимать во внимание не только цели их работы и порядок распределения прибыли, но и внутренние управленческие механизмы, формы собственности, а также общественные интересы, которые связаны с деятельностью каждой конкретной организационно-правовой структуры [2]. Это требование становится особенно важным для некоммерческих организаций, так как их социальная роль выражена ярче, и вопрос контроля за целевым использованием ресурсов выходит на первый план.

Помимо этого, в научной среде всё чаще обсуждают необходимость введения более гибких критериев, которые бы учитывали реальный объём доходной деятельности таких организаций [8].

В рамках данной дискуссии высказывается идея о том, что целесообразно высчитывать долю поступлений от коммерческой активности в общем объеме выручки организации и соотносить эту величину с расходами, которые идут на достижение её уставных задач. Сторонники такого подхода полагают, что он дает возможность более точно оценить правовое положение компании и то, насколько её фактическая деятельность согласуется с заявленными принципами работы.

Иная группа исследователей предлагает закрепить понятие «социальное предпринимательство» как отдельную правовую категорию, которая бы совмещала в себе черты и коммерческих, и некоммерческих юридических лиц. Вместе с этим указанные авторы подчеркивают важность проведения сравнительного анализа существующих отечественных норм с законодательством других государств, где разграничение организационно-правовых форм опирается не только на юридические критерии, но и на экономические показатели их хозяйственной деятельности [3].

Изучение судебной практики выявляет последовательную закономерность: при разрешении споров суды все чаще обращают внимание на фактическое содержание и реальную направленность работы организации, не довольствуясь лишь формальными положениями её устава. Подобное явление свидетельствует о постепенном отходе от сугубо формального взгляда в пользу признания необходимости комплексной оценки, которая учитывает как правовые, так и финансовые аспекты функционирования субъекта. В частности, в некоторых решениях отмечается, что присутствие в уставных документах указаний на некоммерческий характер деятельности само по себе не является неоспоримым подтверждением соответствия организации такому статусу, если на практике она регулярно извлекает прибыль, по своим масштабам сопоставимую с доходами коммерческих предприятий.

Законодателю, в свою очередь, предстоит решить, каким образом закрепить новые критерии в нормативных актах, сохранив при этом баланс между свободой экономической деятельности и защитой публичных интересов[6].

В правоприменительной деятельности наибольшее число спорных моментов возникает в нескольких типичных случаях.

Первый случай связан с определением правового статуса деятельности, приносящей доход. Некоммерческие организации нередко предоставляют услуги, которые по своему содержанию и условиям оказания полностью совпадают с услугами, предлагаемыми коммерческими структурами (например, в сфере образования, консалтинга или издательского дела). В этой связи возникает закономерный вопрос: начиная с какого момента такая деятельность приобретает характер основной и свидетельствует о фактическом предпринимательском уклоне организации.

Второй случай касается применения некоммерческих структур в качестве инструмента для выстраивания бизнес-схем. В отдельных ситуациях организационно-правовая форма некоммерческой организации используется для целей налогового планирования или перераспределения денежных потоков. В сложившихся условиях судебные органы вынуждены рассматривать всю совокупность существенных обстоятельств, чтобы выявить действительные причины создания и дальнейшей работы подобного объединения.

Третья ситуация связана с отсутствием установленных числовых критериев. А.С. Дороганова справедливо указывает на то, что суть доходной активности некоммерческих организаций требует отдельного разграничения между вспомогательными операциями, которые направлены на реализацию уставных целей, и полноценной предпринимательской деятельностью, ориентированной на систематическое извлечение выгоды. Отсутствие чётко прописанных показателей в нормативной базе создаёт условия для правовой неопределённости и открывает возможности для произвольного трактования норм[3].

Подобное положение дел порождает опасность того, что сходные по своей сути фактические ситуации могут трактоваться по-разному в различных судебных органах. Нередко можно столкнуться с ситуацией, когда организации, ведущие практически одинаковую деятельность, получают прямо противоположные заключения от налоговых служб и судов, что, в свою очередь, наносит удар по принципу предсказуемости и стабильности правового поля.

Не стоит забывать и о том, что некоммерческие структуры зачастую занимаются реализацией общественно полезных инициатив, которые в силу своей специфики изначально не рассчитаны на извлечение прибыли. В связи с этим крайне важно проводить четкую грань между работой, направленной на выполнение уставных задач и приносящей социальную пользу, и той деятельностью, которая по своему содержанию является коммерческой, однако искусственно облекается в форму некоммерческой организации с целью получения налоговых льгот или иных выгод. Чтобы корректно провести такое различие, необходимо анализировать целый комплекс факторов, принимая во внимание, в частности, откуда поступают денежные средства, кто входит в штат сотрудников, как строятся взаимоотношения с партнерами и клиентами.

В юридической литературе уже не раз звучали идеи о том, что было бы полезно выработать формализованные показатели, позволяющие более четко отделять один вид деятельности от другого[5]. Так, обсуждалась возможность введения некоего порогового значения доли доходов, получаемых от оказания услуг на платной основе, при превышении которого деятельность автоматически стала бы считаться предпринимательской. Тем не менее, договориться о конкретных цифрах до сих пор так и не удалось, ведь установление чрезмерно строгих ограничений способно нанести вред законопослушным организациям, чья повседневная работа объективно требует существенного объема поступлений именно от платных услуг.

Как итог, вопрос о том, где заканчивается вспомогательная деятельность некоммерческой организации и начинается предпринимательская, продолжает оставаться одним из самых трудноразрешимых в практике применения закона. Из-за отсутствия ясных нормативных указаний и необходимости каждый раз оценивать множество конкретных деталей, судебные решения по таким делам по-прежнему отличаются значительной неоднородностью. Путь к решению этой проблемы лежит, с одной стороны, через доработку законодательства и введение более конкретных и детализированных критериев, а с другой – через продолжение работы по формированию единообразной судебной практики и углубление научных изысканий в данной сфере.

В современных условиях развитие экономики и технологий делает всё более размытой границу между организациями, которые работают ради прибыли, и теми, чья деятельность направлена на общественное благо. Можно выделить несколько ключевых причин, из-за которых это различие становится трудноуловимым.

Прежде всего, стоит отметить повсеместное распространение цифровых технологий и платформенных решений. Такие платформы, с одной стороны, предоставляют услуги, важные для общества в целом, а с другой – зарабатывают на обработке пользовательских данных, размещении рекламы и введении платных подписок. Возникает закономерный вопрос: можно ли считать подобные структуры сугубо коммерческими, если значительная часть их возможностей ориентирована на решение социальных задач?

Вторым важным фактором является рост популярности социального предпринимательства. Этот подход использует рыночные инструменты для достижения целей, полезных для общества. Однако в российском законодательстве такие организации обычно относят к коммерческим, хотя их реальная деятельность и результаты во многом совпадают с работой некоммерческих структур.

Третья причина связана с появлением смешанных организационно-правовых форм. В ряде зарубежных стран существуют такие конструкции, которые официально разрешают сочетать предпринимательскую деятельность с социальной миссией. В России подобных механизмов нет, что серьёзно затрудняет создание и функционирование гибридных компаний.

Четвёртый аспект – это всё более частое участие некоммерческих организаций в предоставлении публичных услуг. Они становятся поставщиками государственных и муниципальных услуг, что делает их схожими с коммерческими предприятиями. В связи с этим требуется более продуманное и гибкое регулирование их правового статуса.

А.С. Меликян обращает внимание на то, что при определении статуса коммерческого юридического лица нужно учитывать не только традиционные признаки, такие как основная цель деятельности и способ распределения прибыли, но и дополнительные характеристики [5]. Среди них – социальный эффект, общественная значимость работы организации и специфика цифровых моделей бизнеса. Учёт этих параметров позволит уйти от упрощённых подходов и привести правовое положение организации в соответствие с её реальной экономической ролью.

Таким образом, можно сделать вывод, что сначала стоит закрепить в законодательстве четкие числовые рамки. Имеется в виду установление предельных значений для прибыли, которую получают организации, числящиеся некоммерческими, но при этом ведущие бизнес. Если эти значения превышаются, у таких организаций появляется альтернатива: либо официально изменить свой статус, либо столкнуться с более жесткими правилами по ведению учета и подготовке финансовой отчетности.

Вторым логичным шагом представляется внедрение смешанных юридических моделей. Это подразумевает создание таких форматов, которые дают возможность легально объединять коммерческую деятельность с выполнением общественно полезных задач. При этом нужно заранее прописать отдельные требования к открытости их работы и к порядку проведения проверок.

Третьим пунктом стоит уточнить нормы, которые касаются доходной деятельности некоммерческих организаций. Нужно закрепить обязательство по отдельному учету всех поступлений и расходов, связанных с такой деятельностью. Также необходимо ввести требование о том, чтобы организации сообщали, на какие конкретно цели были направлены полученные средства.

В итоге можно отметить, что деление субъектов на коммерческие и некоммерческие все еще сохраняет важное значение в сфере гражданского оборота. Однако существующие критерии такого деления все реже соответствуют современным экономическим и социальным реалиям. Трудности, возникающие при попытке оценить характер деятельности, указывают на необходимость комплексного подхода, который объединяет правовые нормы, экономические показатели и анализ фактических действий юридического лица. Обновление законодательства должно учитывать появление смешанных форм ведения хозяйства, цифровые изменения и усиление социальной составляющей в работе организаций.

В итоге следует добиваться разумного баланса между гибкостью правовых механизмов и определенностью законодательных положений.