ДОПРОС ЭКСПЕРТА И СПЕЦИАЛИСТА В СУДЕБНОМ ЗАСЕДАНИИ: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ И ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПА СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ

Аннотация. Настоящая статья посвящена сравнительному правовому исследованию института допроса эксперта и специалиста в судебном заседании сквозь призму реализации принципа состязательности сторон. Автор последовательно анализирует нормы уголовного, гражданского, арбитражного и административного судопроизводства, а также производства по делам об административных правонарушениях, выявляя сходства и различия процессуальной регламентации привлечения лиц к доказыванию. Особое внимание уделяется проблеме недопустимой трансформации процессуального статуса специалиста в статус свидетеля, очередности постановки вопросов сторонами, а также цифровизации судебного допроса посредством видеоконференцсвязи. На основе доктринального толкования законодательства формулируется вывод о фрагментарности правового регулирования и о необходимости унификации процедуры, обеспечивающей подлинное процессуальное равноправие участников при исследовании заключений экспертов и суждений специалистов.

Ключевые слова: допрос эксперта, специалист, состязательность, судебное доказывание, заключение эксперта, видеоконференцсвязь.

Современное судопроизводство любой процессуальной отрасли немыслимо без привлечения лиц, обладающих специальными познаниями в науке, технике, искусстве или ремесле.

Технологизация общественных отношений предопределяет возрастающую потребность в объективизации доказательственной информации, получаемой при разрешении правовых конфликтов. Принцип состязательности, закрепленный в статье 123 Конституции Российской Федерации, предполагает равные процессуальные возможности сторон по представлению и исследованию доказательств, в том числе тех, что основаны на специальных знаниях. Допрос эксперта и специалиста выступает важнейшим инструментом такого исследования, позволяющим участникам процесса проверить достоверность, полноту и обоснованность выводов лица непосредственно в судебном заседании.

Прежде всего, необходимо разграничить процессуальные фигуры эксперта и специалиста, поскольку смешение их статусов порождает значительную долю правоприменительных ошибок. Эксперт проводит самостоятельное исследование представленных объектов и формулирует выводы в форме заключения, тогда как специалист высказывает суждение по вопросам, входящим в его компетенцию, без проведения полноценного исследования вещественных доказательств. Различие в характере приобретаемого знания обусловливает и неодинаковый объем ответственности, что прямо отражено в нормах процессуальных кодексов.

Допрос представляет собой регламентированное законом процессуальное действие, направленное на устранение терминологических неясностей, дополнительную аргументацию ранее сформулированных выводов и установление обстоятельств, требующих специальных познаний. Доктрина единодушно отвергает возможность подмены производства экспертизы допросом эксперта, поскольку допрос допустим исключительно применительно к уже выполненному исследованию. Тактика поведения эксперта в судебном заседании, его готовность доступно разъяснить методику исследования во многом определяют убедительность доказательства для суда [3, с. 13].

В уголовном судопроизводстве порядок допроса эксперта урегулирован статьями 205 и 282 УПК РФ. По ходатайству сторон либо по собственной инициативе суд вправе вызвать эксперта, давшего заключение в ходе предварительного расследования, для разъяснения или дополнения данного им заключения. После оглашения заключения эксперту задаются вопросы, причем первой их формулирует сторона, по инициативе которой назначалась экспертиза. Подобная очередность отражает реализацию состязательного начала, обеспечивая инициатору доказательства приоритет в его исследовании.

Процессуальное положение специалиста в уголовном процессе определено статьями 58 и 80 УПК РФ, а порядок его участия в судебном заседании частично восполняется статьями 270 и 271 указанного кодекса. Серьезной проблемой остается недопустимая трансформация статуса специалиста в статус свидетеля, когда суд, ссылаясь на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, допрашивает лицо по правилам, предусмотренным для свидетеля. Такая практика фактически нивелирует самостоятельное доказательственное значение показаний специалиста и существенно ущемляет интересы стороны защиты, по инициативе которой это лицо нередко приглашается. Активное и квалифицированное участие защитника в исследовании доказательств, полученных с использованием специальных знаний, выступает гарантией процессуального равноправия [2, с. 139]. Не менее значима и роль государственного обвинителя, который посредством грамотно выстроенного допроса эксперта проверяет состоятельность выводов исследования [4, с. 45].

В гражданском судопроизводстве институт допроса эксперта закреплен статьей 187 ГПК РФ, согласно которой заключение эксперта оглашается в судебном заседании, после чего эксперту могут быть заданы вопросы в целях разъяснения и дополнения его выводов. Первым вопросы задает лицо, по заявлению которого назначена экспертиза, и его представитель, что вновь демонстрирует действие состязательного механизма. Фигура специалиста в цивилистическом процессе регламентирована статьей 188 ГПК РФ, предусматривающей получение консультаций, пояснений и оказание технической помощи.

Особого внимания заслуживает возрастающая роль специалиста в оценке заключения эксперта в гражданском судопроизводстве, поскольку сторона, не обладающая специальными познаниями, объективно лишена возможности самостоятельно подвергнуть критике выводы экспертного исследования. Привлечение специалиста для дачи консультации позволяет участнику процесса аргументированно ходатайствовать о назначении повторной либо дополнительной экспертизы и тем самым реально, а не формально реализовать состязательные правомочия [1, с. 192]. Без подобного процессуального противовеса заключение эксперта рискует превратиться в особое, заранее установленное доказательство, что недопустимо в силу принципа свободной оценки доказательств.

Арбитражное судопроизводство закрепляет порядок допроса эксперта в части третьей статьи 86 АПК РФ, в силу которой по ходатайству лица, участвующего в деле, или по инициативе суда эксперт дает необходимые пояснения по своему заключению и отвечает на дополнительные вопросы. Самостоятельная фигура специалиста введена в арбитражный процесс статьями 55.1 и 87.1 АПК РФ, допускающими получение консультации специалиста в устной форме непосредственно в судебном заседании. Характерно, что арбитражный процессуальный закон не требует от специалиста проведения исследования и составления письменного документа, ограничивая его функцию дачей пояснений, основанных на профессиональных знаниях.

Административное судопроизводство, осуществляемое по правилам КАС РФ, закрепляет правовое положение эксперта и специалиста статьями 49 и 50 названного кодекса, а исследование заключения эксперта и консультацию специалиста регулирует статьями 168 и 169. Законодатель воспроизвел здесь общую для цивилистических отраслей модель, согласно которой эксперт после оглашения заключения отвечает на вопросы участников процесса, а специалист дает консультации и пояснения по вопросам, требующим специальных знаний. Подобная преемственность регулирования свидетельствует о тяготении административного судопроизводства к процессуальным конструкциям гражданского и арбитражного процессов.

Существенно беднее выглядит регламентация в производстве по делам об административных правонарушениях. КоАП РФ предусматривает фигуру эксперта в статье 25.9 и фигуру специалиста в статье 25.8, а порядок назначения экспертизы закреплен статьей 26.4. Вместе с тем процедура полноценного допроса лиц в судебном заседании детально не урегулирована, что в условиях упрощенного и зачастую письменного характера производства заметно ослабляет состязательные возможности лица, привлекаемого к административной ответственности. Данный пробел вынуждает правоприменителя прибегать к аналогии и общим положениям о доказывании.

Сравнительный анализ рассмотренных процессуальных систем позволяет выявить ряд устойчивых закономерностей. Во всех четырех видах судопроизводства допрос эксперта производится после исследования его заключения и служит средством разъяснения, а не замены экспертного исследования. Повсеместно признается право сторон ставить вопросы лицу, причем приоритет, как правило, предоставляется инициатору соответствующего доказательства. Наконец, законодатель последовательно разграничивает заключение эксперта и пояснения специалиста как самостоятельные средства доказывания.

Различия же проявляются прежде всего в степени детализации норм и в объеме процессуальных гарантий. Если уголовный процесс наделяет показания специалиста самостоятельным доказательственным значением и устанавливает развернутую процедуру удостоверения личности лица и разъяснения его прав, то производство по делам об административных правонарушениях оставляет соответствующие вопросы практически без регулирования. Цивилистические отрасли занимают промежуточное положение, акцентируя внимание на консультативной функции специалиста и на письменной форме заключения эксперта.

Реализация принципа состязательности при допросе лиц обнаруживает несколько проблемных аспектов. Очередность постановки вопросов, формально гарантирующая инициатору доказательства приоритет, на практике не всегда обеспечивает равенство сторон, поскольку суд сохраняет широкие дискреционные полномочия по снятию вопросов и определению относимости сведений. Председательствующий, управляя ходом допроса, способен как способствовать всестороннему исследованию доказательства, так и необоснованно ограничить его.

Особенно ощутима процессуальная асимметрия в публичных видах судопроизводства, где сторона обвинения опирается на заключения государственных экспертных учреждений, а сторона защиты вынуждена преодолевать сложности с привлечением альтернативного лица. Отказ суда в допросе специалиста, явившегося по инициативе защиты, либо его искусственный перевод в положение свидетеля прямо подрывает равноправие сторон и противоречит правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации о недопустимости необоснованного отклонения подобных ходатайств.

Самостоятельную группу проблем образует цифровизация судебного допроса. Внедрение видеоконференцсвязи в практику судов открывает возможность дистанционного участия эксперта и специалиста, что особенно ценно при их территориальной удаленности и при дефиците лиц редких специальностей. Целесообразность онлайн взаимодействия суда с экспертом и специалистом в цивилистическом процессе получила обоснование в доктрине, отмечающей экономию процессуальных ресурсов и повышение доступности правосудия [5, с. 202].

Вместе с тем дистанционный формат порождает риск ненадлежащего удостоверения личности допрашиваемого, а также затрудняет восприятие судом невербальных реакций лица. Проблема установления личности участника, допрашиваемого посредством видеоконференцсвязи, требует выработки надежных процедур идентификации, без которых доказательственная ценность полученных сведений ставится под сомнение [6, с. 219]. Указанное обстоятельство приобретает особую остроту применительно к показаниям, основанным на специальных познаниях, поскольку проверка квалификации лица составляет необходимый элемент оценки доказательства.

Эффективность допроса во многом предопределяется тактикой поведения лица. Эксперт, последовательно проводящий линию от письменного заключения к устным пояснениям, обязан сохранять объективность и беспристрастность, избегая выхода за пределы своей компетенции. Грамотное процессуальное поведение эксперта в суде укрепляет доверие к результатам исследования и снижает вероятность назначения повторной экспертизы [3, с. 14].

Анализ выявляет общую для всех процессуальных отраслей тенденцию недостаточной нормативной проработки статуса специалиста и процедуры его допроса. Фрагментарность регулирования создает простор для произвольного судейского усмотрения, граничащего в отдельных случаях со злоупотреблением правом. Отсутствие единообразных правил предопределяет противоречивость судебной практики и неравенство процессуальных возможностей участников разных видов судопроизводства.

Преодоление обозначенных недостатков видится в унификации процессуальных норм и в законодательном закреплении развернутой процедуры допроса специалиста во всех видах судопроизводства. Целесообразно прямо исключить возможность перевода специалиста в положение свидетеля при сообщении им сведений, основанных на специальных познаниях, а также нормативно урегулировать порядок дистанционного допроса с надежными механизмами удостоверения личности. Подобные меры обеспечат подлинную, а не декларативную состязательность при исследовании заключений экспертов и суждений специалистов.

Таким образом, действующее процессуальное законодательство регулирует допрос эксперта и специалиста фрагментарно и неединообразно, что препятствует полноценной реализации принципа состязательности и обусловливает необходимость унификации процедуры с одновременным усилением гарантий процессуального равноправия сторон.