«ВИШИНГ» И «ФИШИНГ» В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ: КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ ЖЕРТВЫ ТЕЛЕФОННЫХ МОШЕННИКОВ

Аннотация. Статья посвящена анализу «вишинга» и «фишинга» в Республике Беларусь как гибридных киберпреступлений, сочетающих социальную инженерию и информационные технологии. В работе разграничена уголовно-правовая квалификация этих деяний по ст. 209 и ст. 212 УК Республики Беларусь. На основе статистических данных описан социально-демографический и психологический портрет потерпевших, представлена их типология, а также обоснована необходимость адресной виктимологической профилактики и внедрения технических мер противодействия (фрод-мониторинга, «периода охлаждения»).

Динамичное развитие информационно-коммуникационных технологий и цифровая трансформация финансово-банковского сектора Республики Беларусь, наряду с очевидными преимуществами, повлекли за собой существенные изменения структуры и динамики преступности. На современном этапе наиболее криминогенным сегментом выступают посягательства против собственности и информационной безопасности, совершаемые с применением социальной инженерии. Среди них ключевые позиции занимают «фишинг» (создание и использование поддельных веб-ресурсов, электронных писем и сообщений для выуживания конфиденциальных данных) и «вишинг» (голосовой фишинг, реализуемый посредством телефонных звонков или вызовов в мессенджерах). Высокая общественная опасность данных преступлений обусловлена не только причинением крупного материального ущерба гражданам, но и подрывом доверия населения к цифровым институтам, финансово-банковской системе и органам государственной власти. В криминологической науке акцент исследований все чаще смещается с личности преступника на личность и поведение потерпевшего. Без глубокого анализа факторов виктимности и поведенческих деформаций жертв невозможно построить эффективную систему виктимологической профилактики. В этой связи актуализируется необходимость формирования комплексного криминологического портрета жертвы вишинга и фишинга в современных условиях Республики Беларусь.

Нормативно-правовая квалификация и криминологическая специфика вишинга и фишинга. В Уголовном кодексе Республики Беларусь противоправные деяния, совершаемые посредством фишинга и вишинга, квалифицируются преимущественно по статьям 209 (Мошенничество) и 212 (Хищение имущества путем модификации компьютерной информации) [1]. Правильное разграничение данных составов преступлений имеет фундаментальное значение для понимания виктимологического механизма. При классическом мошенничестве (ст. 209 УК) обман или злоупотребление доверием направлены непосредственно на человека, который под влиянием заблуждения добровольно передает имущество либо совершает юридически значимые действия по перечислению денежных средств. В контексте вишинга это проявляется в схемах, когда потерпевшего убеждают оформить кредит и лично перевести деньги на «безопасный счет» либо передать наличные средства курьеру. В свою очередь, статья 212 УК задействуется в ситуациях, когда введенная в заблуждение жертва сообщает злоумышленникам аутентификационные данные (CVC/CVV-коды, одноразовые СМС-пароли) или вводит их на фишинговом сайте, после чего преступники самостоятельно осуществляют несанкционированную модификацию компьютерной информации и списание средств со счета без участия потерпевшего. Не менее важной выступает статья 222 УК Республики Беларусь, регламентирующая ответственность за незаконный оборот средств платежа и инструментов, что образует правовую основу борьбы с институтом «дропперства».

Криминологическая уникальность данных посягательств заключается в том, что вишинг и фишинг представляют собой гибридные формы преступлений, где социальная инженерия выступает способом преодоления психологической защиты личности, а компьютерные технологии – средством непосредственного изъятия капитала. Потерпевший под воздействием манипулятивных психотехник совершает действия, детерминирующие наступление преступного результата, становясь фактическим участником механизма собственного обеднения.

Социально-демографические и психологические характеристики потерпевших. На основе статистических данных Министерство внутренних дел Республики Беларусь и следственной практики в сфере киберпреступности представляется возможным выделить ключевые элементы портрета жертвы [2; 3]. Эмпирические данные опровергают стереотип о том, что жертвами телефонного и сетевого мошенничества становятся исключительно пожилые граждане. Социально-демографический профиль потерпевших демонстрирует четкую дифференциацию в зависимости от используемого преступниками инструментария.

Во-первых, среди жертв вишинга (телефонных звонков под видом банковских работников, сотрудников правоохранительных органов или операторов связи) преобладают граждане средних и старших возрастных групп (от 45 до 70 лет и старше). Для данной категории характерен сформированный в доцифровую эпоху высокий уровень институционального доверия к представителям правоохранительных органов, органов государственной власти и банковских структур при относительно низкой цифровой и финансовой грамотности [2]. Во-вторых, среди жертв фишинга (поддельных сайтов, фейковых ссылок на оплату на торговых площадках) преобладают граждане в возрасте от 18 до 40 лет, обладающие высокой сетевой активностью. Будучи регулярными пользователями маркетплейсов и платформ объявлений, они становятся жертвами из-за поверхностного внимания при совершении онлайн-платежей, снижения бдительности и привычки к рутинным автоматическим действиям в сети Интернет [3].

В половом разрезе среди жертв вишинга фиксируется преобладание женщин (порядка 58–62 %), что обусловлено их большей эмоциональной восприимчивостью, эмпатичностью и немедленной реакцией на тревожные сообщения о «попытке взлома счета» или «угрозе родственникам». Мужчины чаще поддаются мошенническим схемам, завязанным на предложении быстрой финансовой выгоды (инвестиционные платформы, фейковые криптобиржи, покупка бытовой техники по заниженным ценам).

Психологический портрет жертвы включает сочетание следующих личностных деформаций: высокий уровень конформируемости и внушаемости, проявляющийся в безоговорочном подчинении лицам, имплицитно обладающим авторитетом («следователь», «сотрудник Национального банка»); гипертрофированная тревожность и блокировка критического мышления при создании преступниками искусственного фактора времени и дефицита информации; феномен «цифровой беспечности» – ложная убежденность в безоговорочной надежности банковских систем защиты без соблюдения базовых правил личной цифровой гигиены.

Типология потерпевших и направления виктимологической профилактики. В зависимости от характера поведения и степени личностной уязвимости выделяются три основных типа потерпевших: Ситуативно-дезориентированный: граждане, обладающие цифровыми навыками, но поддавшиеся глубокому психологическому давлению, фактору внезапности и многоступенчатым сценариям обмана; Цифровой беспечный: лица, пренебрегающие проверкой URL-адресов, использующие простые пароли и совершающие переходы по несертифицированным ссылкам из мессенджеров; Латентно-виктимный: потерпевшие, мотивированные стремлением к получению сверхдохода (участие в сомнительных «инвестиционных проектах»), игнорирующие явные признаки обмана [2; 3].

Снижение уровня виктимизации населения Республики Беларусь требует применения комплекса междисциплинарных мер. Ключевым вектором виктимологической профилактики выступает переход от абстрактного информирования к адресно-целевому обучению различных групп населения конкретным алгоритмам противодействия социальным инженерам. Важную роль играют технико-технологические и организационные барьеры, внедряемые финансовыми институтами и государством, включая Указ Президента Республики Беларусь от 14 февраля 2023 г. № 40 «О кибербезопасности» и Закон Республики Беларусь от 7 мая 2021 г. № 99-З «О защите персональных данных» [4; 5]. Внедрение алгоритмов автоматизированного фрод-мониторинга подозрительных транзакций, реализация механизма «периода охлаждения» при оформлении онлайн-кредитов, а также совершенствование правоприменительной практики по пресечению деятельности «дропов» образуют надежный заслон противоправным посягательствам.

Таким образом, криминологический портрет жертвы вишинга и фишинга в Республики Беларусь представляет собой многофакторную модель, объединяющую социально-демографические, психологические и поведенческие характеристики. Современный потерпевший – это гражданин любого возраста и социального статуса, попавший в специально созданные условия дефицита времени, эмоционального напряжения и информационной асимметрии. Разграничение деяний по статьям 209 и 212 УК Республики Беларусь отражает спецификацию противоправного посягательства, где обман человека сочетается с несанкционированным вмешательством в информационные системы. Понимание специфики виктимности позволяет переориентировать профилактическую деятельность правоохранительных органов с генерального информирования на адресно-целевую виктимологическую профилактику.