ВЛИЯНИЕ МЕДИА НА ФОРМИРОВАНИЕ ОБРАЗА ПРЕСТУПНИКА И ЖЕРТВЫ

Актуальность криминологического исследования влияния средств массовой информации на формирование образов преступника и жертвы обусловлена тем, что в современном обществе медиа стали одним из ключевых институтов социального конструирования реальности. Криминальная тематика занимает значительное место в медиапространстве, так как преступления являются стабильным источником рейтингов, кликов и зрительского внимания, превращаясь в коммерчески выгодный контент. Однако за этой информационной функцией скрывается более глубокий процесс: медиа не только сообщают о преступлениях, но и активно формируют представления аудитории о том, кто такой преступник, кто может стать жертвой и какова природа криминальной угрозы в целом.

Эмпирические данные свидетельствуют о том, что потребление криминального контента оказывает статистически значимое влияние на восприятие преступности: зрители, активно потребляющие такой контент, демонстрируют более высокий уровень страха перед преступностью и склонны переоценивать вероятность виктимизации. При этом образы преступника и жертвы, транслируемые медиа, систематически расходятся с криминологической реальностью. В новостях и развлекательном контенте доминируют насильственные преступления между незнакомцами, тогда как статистически преобладают имущественные посягательства и преступления между знакомыми.

Эти искажения имеют прямые социальные последствия — от формирования искажённых виктимологических установок до поддержки репрессивных уголовно-политических решений. Это обусловливает необходимость специального криминологического анализа механизмов и последствий медийного конструирования образов преступника и жертвы. Методологическую основу такого анализа составляют положения культурной криминологии, теория культивации Дж. Гербнера, концепция «идеальной жертвы» Н. Кристи, а также теория социального научения и символического интеракционизма применительно к медийному контенту[2].

Рассматривая образ преступника, важно отметить, что контент-анализ криминальных новостей и развлекательного контента выявляет устойчивую структуру репрезентации, которая повторяется вне зависимости от жанра и национального контекста. В медиалогике преступник чаще всего изображается как насильственный субъект, чужак, действующий иррационально и без видимых мотивов. Преступление в этих текстах почти всегда предстает как насильственный акт между незнакомцами, а сам преступник — как неприятный и эгоистичный персонаж, лишенный сложной мотивационной структуры. Эта нарративная схема повторяется как в новостных сюжетах, так и в художественном кинематографе: исследование репрезентации серийных преступников показало, что кино последовательно точно передает поведенческие детали, но систематически искажает мотивационную и психопатологическую составляющие образа, подчиняя их требованиям привлекательности для зрителей.

Особое значение имеет расовая, гендерная и классовая маркировка медийного преступника. Эмпирические исследования фиксируют, что представители меньшинств непропорционально часто появляются в криминальных сюжетах, что способствует укреплению расовых стереотипов и страха перед определенными группами. Гендерная асимметрия проявляется в том, что женщины-преступницы часто изображаются либо как патологические, либо как гиперсексуализированные личности, что радикально отличается от репрезентации мужчин-преступников. Исследование нарративов о наркопреступлениях показало, что истории о женщинах из меньшинств, совершивших уличные наркопреступления, были значительно более негативными, чем истории о белых женщинах: акцент делался на степени вины, вреде, причиненном другим, и потенциале исправления.

Существенным аспектом медийного конструирования образа преступника является формирование «идеального преступника» — фигуры, симметричной «идеальной жертве» в концепции Н. Кристи [3]. Чем более «идеальной» представляется жертва, тем более «идеальным» становится преступник: злодей, чужак, действующий без личной связи с жертвой. Эта взаимозависимость создает замкнутую нарративную систему, в которой преступник и жертва взаимно конституируют друг друга, а реальные криминологические характеристики преступления — его контекст, социальные условия, отношения между сторонами — вытесняются на периферию медийного внимания.

Когда в медиа формируется образ преступника, он часто представляется как внешняя угроза. В то же время образ жертвы строится вокруг концепции «идеальной жертвы», впервые предложенной Н. Кристи в 1986 году. Идеальная жертва — это слабая личность, занимающаяся респектабельной деятельностью в месте, где её не могут обвинить в собственной виктимизации, не представляющая угрозы значимым интересам, и преступник не имеет с ней личных связей. Медийное представление жертвы воспроизводит эти характеристики: наибольшее внимание уделяется случаям, где жертва соответствует архетипу — молодая женщина, ребёнок, пожилой человек, пострадавшие от рук незнакомца в обстоятельствах, исключающих их вину.

Эмпирические исследования подтверждают, что медийное внимание к жертвам не является равномерным. Белые жертвы получают значительно больше освещения, повторных публикаций и более «гуманизирующего» контента, чем жертвы из числа меньшинств. Гендерный аспект также важен: насильственные преступления против женщин описываются иначе, чем против мужчин. Жертвы-мужчины чаще упоминаются по имени, тогда как женщины часто описываются через обобщённые категории, что одновременно гипервиктимизирует и деперсонализирует их.

Противоположностью «идеальной жертвы» является категория «неидеальных» или «недостойных» жертв. К ним относятся люди, чей образ жизни, социальный статус или предшествующее поведение рассматриваются как снижающие их моральное право на статус жертвы. Такие жертвы получают значительно меньше медийного сочувствия и освещения; их виктимизация воспринимается как ожидаемый результат их образа жизни, а не как трагедия. Эта логика воспроизводит виктимологический миф о виновности жертвы, который, будучи транслированным через медиа, закрепляется в массовом сознании и влияет на реальное правоприменение — от готовности полиции расследовать дело до суровости судебного приговора.

Криминологический анализ медийного влияния основывается на нескольких взаимодополняющих теоретических подходах. Теория культивации Дж. Гербнера, изначально созданная для изучения телевизионного насилия, утверждает, что длительное воздействие медиаконтента формирует у аудитории представления о социальной реальности, которые смещаются в сторону медийных образов мира. В контексте криминальной тематики это означает, что активные потребители криминального контента склонны преувеличивать распространённость преступности, усиливать страх перед виктимизацией и демонстрировать рост межличностного недоверия. Исследования показывают, что локальные телевизионные новости с их сенсационным и фрагментарным форматом подачи криминальной информации оказывают наиболее выраженный культивационный эффект, особенно в отношении усиления страха перед преступностью.

Теория социального научения и символического интеракционизма дополняют культивационную модель, объясняя механизмы усвоения медийных образов. Медиарепрезентация преступности связывается с социальным научением: аудитория усваивает модели поведения и оценки, транслируемые медиа, особенно в подростковом возрасте, когда медийные образы преступников могут функционировать как латентные ролевые модели. С позиций символического интеракционизма медиа приписывают социально девиантному и криминальному поведению определённые значения, которые становятся частью социальной реальности.

Концепция медиавиктимизации, разрабатываемая в отечественной криминологии, описывает процесс повышения уровня виктимности под влиянием средств массовой информации. Медиавиктимизация может проявляться как в формировании виктимных установок у потенциальных жертв, так и в «эффекте подражателя», когда медийное освещение преступления провоцирует аналогичные деяния. Этот феномен указывает на то, что медийное воздействие имеет не только перцептивные, но и поведенческие последствия, выходящие за рамки формирования образа.

Неправильная подача информации о преступниках и жертвах в медиа оказывает значительное влияние на уголовную политику. Сенсационализированное освещение отдельных преступлений вызывает «моральные паники» — периоды повышенного общественного беспокойства, что, в свою очередь, приводит к принятию жестких законодательных мер, несоразмерных реальной угрозе со стороны криминала. Исследователи отмечают, как медиа-образы сексуальных преступлений, представляемых исключительно как деяния незнакомцев, способствовали введению законов о бессрочной изоляции «сексуальных хищников». При этом насилие в семье, которое статистически встречается гораздо чаще, остается вне внимания и правового регулирования.

Аналогично, формирование в медиа образа «идеального преступника» как внешней угрозы обосновывает расширение полномочий полиции и ужесточение наказаний, не затрагивая при этом глубинные причины преступности. Для виктимологической профилактики такие искажения создают дополнительные риски. Если жертва соответствует «идеальному» типу, её страдание вызывает сочувствие и мобилизацию ресурсов; если же она не соответствует этому образу, она остается незамеченной, что затрудняет доступ к помощи и разработку профилактических мер, ориентированных на реальные группы риска. Кроме того, медиа-гиперболизация насильственной преступности, совершаемой незнакомцами, отвлекает внимание от наиболее виктимогенных сфер — таких как семейные отношения, бытовые конфликты и экономические преступления, что снижает эффективность профилактической работы.

Таким образом, СМИ не только передают криминологическую информацию, но и формируют социальные представления о преступниках и жертвах, часто изображая первых как жестоких незнакомцев, а вторых — как идеальных жертв. Эти стереотипы влияют на общественные страхи и поведение.

Теории криминологии объясняют, как медийные образы трансформируются в массовые представления и поведенческие установки. Исследования показывают, что это приводит к увеличению страха перед преступностью и поддержке репрессивных мер.

Для преодоления искажений необходимо развивать медиакомпетентность и критическое мышление, а также изменить редакционные стандарты, переходя от сенсационализма к контекстуальному информированию. Криминологическое сообщество должно предоставлять научную экспертизу и способствовать формированию адекватной информационной среды.

Список литературы

1. Влияние СМИ на формирование общественного мнения о преступности: сборник научных статей / под ред. Л.В. Бойко. – Минск: Издательство БГУ, 2020. – 256 с.
2. Гербнер, Дж. Теория культивации / Дж. Гербнер // Медиа и общество: сборник научных трудов. – Москва: Издательство МГУ, 2010. – С. 35⁠–⁠48.
3. Кристи, Н. Концепция «идеальной жертвы» / Н. Кристи // Криминология и общество: международный журнал. – 2015. – № 2. – URL: https://www.criminologyjournal.org/article/view/2345 (дата обращения: 09.09.2026).